Но был один, который не стрелял

Но был один, который не стрелял

Через Вотт набрел на интересную историю, которая раньше как то не попадалась на глаза.

Рядовой Йозеф Шультц служил в 714-й пехотной дивизии, несшей оккупационную службу в Сербии. 19 июля 1941 года после зачистки в деревне Ораховац его взвод получил приказ выступить в качестве расстрельной команды. Казнить требовалось 19 человек по подозрению в участии в партизанском движении. Обычная история.Необычно ее окончание. Йозеф Шультц отказался участвовать в расстреле. А после того, как ему напомнили, что за неповиновение полагается военный трибунал, он положил оружие и встал в ряд с казнимыми. И был вместе с ними убит. Сохранилось фото, сделанное одним из расстрельщиков. Шультц идет к сербам.

Сам герой (более крупного фото я, увы, не нашел):

Сербов, надо сказать, впечатлило: Шультц упомянут в тамошних школьных учебниках истории, памятник есть.

PS. Собственно, и на Вотте, и по ссылке наблюдались жаркие споры связанные с оценками поступка Шультца. Мол, чего-то он поздно прозрел или глупость сделал, надо было бежать и воевать с немцами.

На деле бывало по-разному, кто-то фанатично или из чувства фатализма всю войну верой и правдой воевал за Третий Рейх, кто-то действительно перебегал к нам или союзникам, а кто-то и в партизаны подавался, бывали и такие. Отдельные лица – в начала войны, в середине – уже поболе их было.

Конечно, на фоне огромной машины вермахта, это все незначительные песчинки. Но они были. Собственно, судя по описанию, Шультц банально отказался участвовать в совершении военного преступления, за которые после войны на территории Югославии активно вешали тех, кого смогли найти. Он не смог или не захотел предать своих, то есть уйти в леса и убивать своих бывших коллег по 714-й пехотной дивизии, он просто отказался выполнить преступный приказ, даже зная, что заплатит за это жизнью. Что сказать, это выбор человека, большинство немцев в аналогичной ситуации, даже если внутренне были с этим несогласны – все-таки жали на курок. Шультц не нажал.

Собственно в таких казалось бы мелочах, кровавых мелочах, проявлялся мясницкий характер политики Рейха на оккупированных территориях, когда солдат вермахта, читай регулярной армии, целенаправленно использовали для полицейских и карательных акций. Некоторые не выдерживали.

В этом, кстати, принципиальное отличие нашей политики на оккупированных территориях от немецкой. У нас подобная практика, особенно самочинная воспрещалась, вплоть до расстрела, у немцев же наоборот поощрялась. В наших приказах, особенно конца войны, хорошо заметно, что командование, при всем понимании того зла, что нам принесли немцы, стремилось, чтобы наши солдаты остались людьми.

Немцы же с самого начала программировали своих солдат на участие в уничтожении гражданского населения. В этом плане Советский Человек оказался выше Белокурой бестии, которой не захотел быть Йозеф Шультц.

Я не знаю, можно ли называть Шультца героем, так как неизвестно, чем он в своей униформе солдата вермахта занимался до того дня, когда добровольно встал перед расстрельной командой. Чем он занимался при зачистке той деревни? Были ли другие зачистки? Слишком туманно все. Но все-таки есть в этом поступке что-то человеческое.

По материаламColonel Cassad