Подвиг разведчика
Мария Соловьева

Подвиг разведчика

20 декабря президент России Владимир Путин давал большую пресс-конференцию. Журналистов было – тьма. Вопросы задавали разные, острые, сладкие, соленые, горькие. Любому гурману было чем поживиться: блюдо было жирное, наваристое. И вот об этом журналистском пире и хотелось бы поговорить.

Будучи непрофессиональным журналистом и периодически остро ощущая нехватку образования, пришлось научиться компенсировать технику живостью. Иначе говоря, наблюдательность и попытки думать над тем, что попадает в поле зрения, – верные помощники любого непрофессионального журналиста. Возможно, именно свежестью взгляда они и привлекают читателя.

И вот с точки зрения непрофессионала пресс-конференция Владимира Путина была редкостным… шоу. И главным в этом шоу был отнюдь не спикер. Он был декорацией. Помните известный фильм Чарли Чаплина «Великий диктатор»? Вот сегодня у меня было абсолютное дежавю: я вновь увидела этот фильм, где Путин выступал в роли земного шара, а великими диктаторами были интервьюеры.

Либеральные журналисты – в их голосах сквозило презрение, местами даже ненависть, и твердость, смелость, решимость на самые страшные муки ради большой журналисткой правды. Увы, вопрос они задавали один и тот же, видимо, других вопросов у них заготовлено не было, а то, что разрешат спросить нечто «запретное», «опасное» и «неприятное» нескольким представителям оппозиционных СМИ, они не догадались. Вот и мутузили этих несчастных детей-сирот, лишенных блестящей перспективы свалить из «рашки». И было так заметно, что им, в общем-то, плевать на этих несчастных детей, либеральная горечь тона совершенно не скрывала равнодушие к их судьбе. Если б не попал этот законопроект в тот кусок российско-американских отношений, условно именуемых «показательно-наказательными», негодующие журналисты из либеральных СМИ про детей-инвалидов вспомнили бы только применительно к г-же Хаматовой.

Ответ Путина о том, что с этим законопроектом пока не очень понятно, их тоже не устраивал – им хотелось проявить себя разоблачителями и уличителями. Может, поэтому они и задавали этот один самый важный вопрос? Думали взять Путина измором, надеялись, что он испугается железных обертонов в голосе интервьюера? Есть основания подозревать, что Путин значительно лучше владеет этими обертонами. Отметим, что судьбы «девочек» "Пусси Райот" никого из пламенных борцов с режимом не интересовали.  

Вторая часть интервьюеров попроще, в основном из регионов, демонстрировали любовь к Путину и малой родине. Поэтому они просили президента поздравить ребенка с днем рождения, передать привет, хвастались достижениями регионов, просили помощи… По большому счету, этих журналистов можно было бы назвать «ходоками». Они представляют собой народ, может быть, несколько более образованный, чем в среднем по стране, но совершенно отличный от столичных «штучек».

Эти журналисты тоже не задали вопросов, призванных раскрыть Владимира Путина с новой, неожиданной стороны. Вопросы их были то сентиментальными, то узкоспециализированными, но совершенно не относились собственно к журналистике, как к искусству.

Пресс-конференция Путина была поминками по отечественной журналистике. Впрочем, эта отечественная журналистика толком и не родилась – в советское время она стыдливо пряталась за бородатыми кухонными анекдотами, в постсоветское время журналистика поспешила продаться тому, кто подороже заплатит и чей пиджак помалиновей.

Все эти несколько часов пришлось сочувствовать Путину – выдержать пытку этим парадом вопросов не к нему и не по делу было настоящим подвигом разведчика.