Путин под натиском хасидов
Мария Соловьева

Путин под натиском хасидов

Владимир Путин считает, что библиотеку Шнеерсона следует оставить в России, в Еврейском музее. И не только потому, что она обладает значительной культурной ценностью, а потому, что открытие диспута по этому вопросу сразу влечет за собой аналогичный вал претензий и, в частности, проблему реституции. Если аналогичные споры будут подняты вокруг произведений искусства, в том числе недвижимости, то мы погрязнем в исках. Чем Шнеерсон хуже Трубецких? Голицыных? Волконских? И многих тысяч тех, кого судьба-злодейка выгнала из страны, лишив нажитого?

Российские произведения искусства все чаще становятся предметом обсуждения тех или иных заинтересованных лиц. Да, действительно, история их обретения может быть спорной. Однако не стоит забывать, что такая история у очень многих произведений искусства, особенно если речь идет о странах-колонизаторах. Да и у самих США, в которых, собственно, и было принято судебное решение изъять библиотеку Шнеерсона, музеи в свое время пополнились проданными большевиками картинами, статуями, предметами интерьера, рыльце в пушку: не всегда эти покупки можно подтвердить документально.

При этом нужно отметить, именно российские выставки и произведения искусства привлекают внимание искателей справедливости, наследников и прочих жаждущих возмещения. Что-то об исках потомков индийских раджей к британским музеям не слышно, или об исках египетского правительства к Франции. Зато мы регулярно слышим о том, что та или иная коллекция может быть арестована, находится под угрозой конфискации и прочее. При этом доводы наших дипломатов никто всерьез не принимает, диалог не ведется, ситуация начинает раскручиваться в какой-то странной области, где алчность застит глаза всем заинтересованным лицам. Недавняя история с вывозом коллекции икон Центрального Музея им. Андрея Рублева тому явное доказательство.

Эта коллекция оказалось под угрозой конфискации как раз в связи с библиотекой Шнеерсона – именно перед ее отправкой в США сложилась ситуация, когда любые культурные ценности России могли быть арестованы, о чем был оповещен министр культуры Авдеев. Тем не менее, коллекция отправилась в США и лишь по счастливой случайности (а, скорее всего, прошли некие закулисные переговоры) оказалась снова в России. До сих пор российские ценности не имеют иммунитета в США.

В связи с этим возникает ряд вопросов. Интерес хасидов к библиотеке понятен. Целеустремленность хасидов общеизвестна. Сколько времени понадобится хасидам, чтобы составить аналогичные иски в других государствах? И как быстро падут под натиском хасидов юридические системы Европы, Азии и Латинской Америки? И что же, по каждому такому иску мы теперь будет собирать консилиумы, решать, что делать, спасать случайно оказавшиеся на территории чужой страны российские ценности?

Это слишком похоже на потерю суверенитета, чтобы отшучиваться анекдотами про евреев.

Не должны такие темы подниматься со столь пугающей частотой. Иначе, действительно, соблазн отсудить что-нибудь возникнет не только у хасидов.