Имя Георгия Васильевича Флоровского, к сожалению, почти неизвестно современным людям Русского Мiра, хотя выдающийся представитель русской религиозной философии Николай Лосский называл его «самым православным из современных русских философов».
И это не единственная лестная оценка деятельности мыслителя. Протоиерей Иоанн Мейендорф, один из видных представителей Православной церкви в Америке, признавал за Флоровским авторитет писателя-патролога, хотя тот был богословом-самоучкой, но самоучкой талантливым.
Родился будущий о. Георгий в малороссийском Елисаветграде (Кировограде) в 1893 году в семье православного священника, но буквально через год семья переезжает в Одессу, где родитель Георгия Флоровского получает должность настоятеля местной семинарии.
В 1920 году, во время лихолетья Гражданской войны, Флоровский эмигрирует в Софию, а, затем в Прагу, где преподаёт в Карловом институте. К слову, в Болгарии оказались также брат о. Георгия, историк-славист Антоний Флоровский, тоже уроженец Елисаветграда. В Софии Антоний Флоровский занялся изучением архивов русско-турецкой войны 1877-1878 гг., которую в Болгарии называют Освободительной войной.
В эмиграции отец Георгий знакомится с первыми евразийцами, среди которых немало выходцев с Украины – знаменитый и незаслуженно ныне забытый потомками геополитик Николай Савицкий, историк и сын знаменитого академика Георгий Вернадский, публицист Пётр Сувчинский, сын поэтессы Анны Ахматовой Лев Гумилёв.
Теперь о том, что такое евразийство. Это философско-политическое течение, зародившееся в среде белогвардейской эмиграции 1920-1930-х гг. Главный постулат евразийцев заключался в отрицании универсальности романо-германской цивилизации и евроцентризма (под Европой они понимали западные страны). Проповедуемому «западниками» стремлению интеграции на Запад евразийцы противопоставляли идею интеграции на Восток – с тюркскими народами.
Евразийцы указывали на присущие западной культуре абсолютистские черты, когда только европейское и западное считается стоящим внимания, а глубины арабской, индусской, персидской, славянской мысли высокомерно отвергаются.
Нет культур высших и низших – есть различные – такова была позиция евразийцев.
Русь у евразийцев – носитель самобытного культурно-исторического типа, не Европа и не Азия, а Евразия не только в географическом, но и культурно-психологическом типе. Это особая евразийская цивилизация, страна-континент, обладающая огромным территориальным размахом от Карпат до Тихого океана, выступающая мостом между Европой и Азией, и не принадлежащая полностью ни той, ни другой.
В отличие от господствовавшей в историографии точки зрения о монголо-татарском иге, как о катастрофе, евразийцы с большей симпатией относились к Золотой Орде, чем к Западу. Вспоминая отказ Александра Невского принять католичество, и выбравшего вместо этого временную подчинённость золотоордынским ханам при сохранении Православия, евразийцы утверждали, что, когда приходит Запад, он забирает и материальные богатства, и душу. Монголы же условием своего вассалитета не делали принятие чужеземцами их веры, поэтому золотоордынским ханам было всё равно, какую религию исповедуют их подданные – буддизм, Православие или ислам.
Для евразийцев подчинённость Руси Золотой Орде уберегла её от духовного поглощения Западом, вплоть до смены вероисповедания.
Для евразийцев политическая природа Руси – это гармоничное сочетания Леса и Степи, народов-земледельцев и народов-кочевников, славянского и тюркского элементов. На этом синтезе и строилась политическая жизнь и Руси.
Первой заграничной колыбелью евразийской мысли следует считать Болгарию. Именно здесь в 1920 году впервые увидела свет книга выдающегося философа и лингвиста, преподавателя Софийского университета белоэмигранта Николая Трубецкого «Европа и человечество». Эта книга настолько поразила культуролога и публициста Петра Савицкого, что тот пишет на неё рецензию, и в том же 1920 году переезжает в Софию из Константинополя, где находился вместе с другими белогвардейскими эмигрантами.
Постепенно в болгарской столице вокруг Трубецкого и Савицкого формируется группа сторонников евразийской идеологии, среди которых и молодой уроженец Елисаветграда о. Георгий Флоровский. Из Болгарии лучи евразийской мысли достигают Белграда, Праги, Берлина, Вильнюса. Давшая в Болгарии богатые плоды евразийская мысль гулко разнеслась в эмигрантской среде, в виде сборников и книг, в составлении которых принимал непосредственное участие отец Георгий: «Россия и латинство», «Евразийские тетради», «Континент Евразия», «Монголы и Русь» и др.
Импульс болгарского евразийства вовлекал в свою орбиту другие европейские столицы, и вскоре крупные евразийские организации уже были созданы в Праге и Париже. В 1922 году в Софии выходит книга отца Георгия «Достоевский и Европа».
За свою долгую жизнь о. Георгий имел счастье общаться с видными философскими умами той поры – Николаем Бердяевым, о. Сергием Булгаковым, Василием Зеньковским. Через всё творчество Флоровского красной нитью проходит идея экуменического служения, диалога с представителями иных вероисповеданий. Исповедуя консервативные взгляды, Флоровский негативно оценивал бездуховные модернистские веяния западного прогрессизма, но не опускался до примитивного обскурантизма и тотального отрицания всего западного, выступая за равноправный диалог двух цивилизаций.
В статье «О народах неисторических» отец Георгий детально останавливается на этой проблеме, критикуя «западников» за слепое поклонение чему угодно, лишь бы оно было западного толка, указывал на опасность проникновения западного влияния на территорию Украины, в том числе в духовную сферу, что выражалось в униатстве как идеологическом искажении Православия.
В дальнейшем взгляды отца Георгия с евразийцами разошлись. Он разделял их цели, но не разделял видение тех путей, которыми они шли к этой цели. Но возникает вопрос: почему именно Болгария стала для первых евразийцев вторым домом?
Возможно, не в последнюю очередь потому, что сама этноструктура болгарского народа, как гармоничного симбиоза славянской и тюркской крови, соответствовала основным положениям евразийской доктрины, которая, напомню, заключалась в признании политической эффективности единения славян и тюрок, Леса и Степи.
Евразийцы отрицали наличие единого славянского культурного типа, утверждали, что западные славяне (чехи, поляки, словенцы) гораздо дальше от русских и других православных славян, чем народы туранской крови.
Кроме того, сама болгарская история – это материализация евразийской идеи во времени и пространстве.
Мы знаем, что на Украине, у деревни Малое Перещепино Полтавской области, находится захоронение легендарного хана Кубрата, воителя тюркских племён, основавшего на просторах Евразии Великую Болгарию, государство с выходом к морю, по праву принадлежит не только болгарской истории, но и истории общеевразийской, к которой принадлежит и история Украины, в силу её географического положения.
Отрадно, что свой вклад в евразийскую идею внёс и наш земляк, чей творческий путь лежал через Болгарию, а закончился в США, где о. Георгий Флоровский в последние десятилетия своей жизни занимал пост профессора церковной истории в Гарвардском университете и работал приглашённым профессором на кафедре славистики и богословия в университете Принстона.
Если бы евразийские идеи не находили отклика в среде болгарской интеллигенции, София никогда бы не стала первой колыбелью евразийского движения. Сегодня евразийство в Болгарии пользуется определённой популярностью в молодёжных патриотических кругах. Болгарские евразийцы стремятся выйти на международный уровень, а одним из ярких авторов, пишущих на эту тему, можно назвать профессора Великотурновского университета им. Св. Кирилла и Мефодия, доктор философских наук Минчо Минчева, одна из статей которого так и называется: «Евразийство как национальная судьба».
Доклад подготовлен в рамках участия в Международной научно-практической конференции по болгаристике 19 апреля 2013 г., Кировоград (Украина)
Читайте нас в Фейсбуке и ВКонтакте
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках