Чиновники станут смелее?
Ирина Антонова

Чиновники станут смелее?

30 июня Конституционный суд признал право чиновников критиковать не только систему, в которой они работают, но и собственное начальство. Правда критика критике рознь, госслужащим рекомендуется это делать обоснованно, доказательно и в интересах общества. Впрочем, подобное решение вовсе не означает, что чиновники станут смелее выступать против недостатков вышестоящих персон и т.п. Несмотря на поддержку КС свободы слова, выказывая свое недовольство тем или иным фактом в собственной конторе, госслужащие все равно рискуют потерять работу. Пример тому - процесс, благодаря которому Конституционный суд вынес вчерашнее решение. Напомним, еще в конце прошлого года с жалобой в КС обратились бывший участковый из Тольятти Алексей Мумолин и бывший налоговый инспектор из Москвы Любовь Кондратьева. В мае 2008 года Любовь Кондратьева, тогда главный налоговый инспектор ФНС России по Центральному федеральному округу, в эфире телеканала «ТВ Столица» неосторожно высказала сомнения по поводу правомерности действий налоговой инспекции при оплате командировочных. Что касается Алексея Мумолина, то тот в ноябре 2009 года опубликовал в Интернете видеообращение, в котором рассказал о недостатках в организации работы Автозаводского РУВД Тольятти. Соответственно, и Любовь Кондратьева, и Алексей Мумолин были уволены со службы. Суды законность их увольнения подтвердили, мотивируя тем, что закон «О государственной гражданской службе» запрещает чиновнику публично высказываться в отношении деятельности госорганов и их руководителей. В частности, эта норма зафиксирована и в законе о милиции, и в новом законе о полиции. Однако истцы не смирились с подобным решением, при обращении в КС их позиция сводилась к тому, что подобные подходы в законодательстве противоречат российской Конституции, которая гарантирует свободу слова, право на распространение информации и равенство граждан независимо от их должностного положения. В итоге судьи приняли соломоново решение. КС указал, что госслужба - особый вид профессиональной деятельности, и запрет на публичные высказывания для госслужащих введен в целях организации эффективного государственного управления и стабильного функционирования госаппарата. Однако при этом стремление госслужащих к гражданской активности было поддержано, так как, по мнению судей, ограничения не должны быть чрезмерными. И чиновник также имеет право выразить свое мнение публично, если оно аргументировано и основано на реальных фактах. Судья-докладчик КС Юрий отметил, что в случае споров будет оцениваться общественная значимость высказывания, а также вред, который предотвращен в результате выступления. Отдельно, впрочем, будут устанавливать, пытался ли служащий решить вопрос другими путями, не вынося сор из избы, или у него такой возможности не было. Мотивом выступления также не может быть обида или достижение личных целей. «Оценку должно выносить не начальство госслужащего, а орган по рассмотрению служебного спора либо суд», – пояснил Юрий Рудкин. После решения КС некоторые эксперты тут же заговорили о торжестве свободы слова в России и о появлении армии смелых чиновников, которые начнут высказываться о коррупции и других нарушениях, происходящих внутри государственной системы. Однако более разумные аналитики скептически отнеслись к вердикту судей. По мнению специалистов, нынешнее решение КС могло бы быть более логичным, если бы судьи пояснили, что существующее законодательство о запрете публичных высказываний госслужащих нуждается в корректировке. Было бы целесообразнее пересмотреть закон конкретнее на предмет того, какими рамками ограничивается свобода слова госслужащего, иначе госслужащий, решившийся рассказать правду, по-прежнему действует на свой страх и риск. Ведь запретительная норма никуда не делась, и возможность ее разного толкования осталась. Как известно, государственные структуры при заключении трудовых контрактов часто самовольно устанавливают большие, нежели указанные в законе, ограничения для служащих, например, запрет на встречу и общение с журналистами. Однако Конституционный суд решил не принимать революционных решений, несмотря на то, что неопределенность в законе создает гражданам большие проблемы.