Громкоголосое осуждение Турцией натовской интервенции в Ливию закончилось неожиданным ходом – турки присоединились к коалиции западных стран и их союзников.
Зачем Турция стремится к участию в ливийской авантюре? Некоторые эксперты считают, что виной всему Франция. Париж, главный антагонист Анкары в ЕС, слишком рьяно вознамерился обосноваться в Северной Африке, покусившись, таким образом, на «геополитическую вотчину» Анкары. У Турции были неплохие отношения с Ливией, и, вполне объяснимо, что турецкое влияние в регионе крепло с каждым разом. Однако агрессия НАТО против Триполи спутала все карты. Поначалу турки осудили политику Вашингтона, Лондона и Парижа. Позднее возникли опасения, что если не французы, то уж американцы точно, если свергнут Каддафи, могут закрепиться в регионе надолго. Следовательно, Турцию «попросили бы» потесниться или выйти вон. Так пришло понимание, что, оставшись в стороне, Анкара окажется в роли «без войны проигравшего», поскольку Белый дом не раз высказывался за образование курдского государства, в том числе за счёт земель, населяемых турецкими курдами. И появление нового «Ирака» на месте Ливии, т.е. Ливия проамериканская или профранцузская, Турцию не радует.
Поддержка Белым домом курдов заставила ранее Анкару радикально разойтись во внешнеполитических взглядах с США, настолько радикально, что турки исключили Россию из списка потенциальных угроз. И сегодня Турция находится в процессе поиска оптимального внешнеполитического курса. Для Анкары это – непростая задача, так как, во-первых, политическая зависимость Турции от США ещё достаточно высока, и, во-вторых, убеждения самой турецкой элиты варьируются от теории национального прагматизма до идеологии неоосманизма.
В 1990-х Анкара пыталась закрепиться в среднеазиатских республиках и на тюркоязычных территориях в России (Башкирия, Татарстан, Алтай) и на Украине (Крым), исповедуя идеологию пантюркизма, однако ресурсная база для реализации столь масштабного экспансионистского проекта оказалась чересчур слабой. Дело осложнялось высокой конкурентной способностью нефтеносной Саудовской Аравии, которая присматривалась к тем же географическим широтам, и видела в турках своих соперников.
Эр-Рияд, с его идеологией ваххабизма, можно считать одним из силовых центров антитурецкого исламизма. Напомню, что Эр-Рияд и Вашингтон – давние союзники, и при этом – оппоненты как сильной России, так и сильной Турции. И если американцам сильная Турция всё-таки была необходима во времена «холодной войны» как противовес Москве, то саудитам сильная турецкая держава никогда не была по душе. И опасения Анкары в том, что американцы и их арабские союзники (Катар, ОАЭ, Кувейт) вытеснят её из североафриканского региона, вполне оправданы, тем более что геополитическим центром в арабском мире и для Катара, и для ОАЭ, и для Кувейта служит всё та же Саудовская Аравия, главный союзник Вашингтона на Востоке.
Присоединившись к коалиции НАТО, турки сразу ограничили своё в ней участие только гуманитарными миссиями, поскольку понимают всю шаткость своего положения. В стране не за горами выборы, и оппозиция уже обвиняет руководство в поддакивании Белому дому. Но у Анкары не было пространства для манёвра. Турция стремится выступить в роли регионального лидера на Ближнем Востоке, и не хочет, чтобы Запад «распоряжался» Ливией без её участия. Быть одним из архитекторов новой Ливии – главная цель Турции.
Фото с сатйа 4Х4info.ru
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках