Максим Купинов

Русский Дуйсбург на Ходынском поле

Трагедия, произошедшая 24 июля на техно-дискотеке «Парад любви», проходившей под открытым небом в немецком городе Дуйсбурге, заставляет вспомнить другую массовую давку, произошедшую из-за нераспорядительности властей. В ночь с 17 на 18 мая 1896 года произошла знаменитая «Ходынская давка» - катастрофа, в которой погибло и было изувечено свыше двух тысяч человек. В мае 1896 года в Московском Кремле должно было состояться коронование Николая Второго. На Ходынском поле была организована раздача подарков и угощения по случаю коронации. Но организаторы торжеств не учли, что со времен прошлой коронации – Александра Третьего население Москвы заметно увеличилось. Жаждущих подарков оказалось слишком много… Вот как это выглядело в описании человека, побывавшего внутри самой толпы – смотрителя Пречистенского полицейского дома В.С. Маленко: «Народу была масса… человек за десять от буфетов толпа оказалась настолько плотною, что мне нельзя было двинуться ни взад, ни вперед… Духота и давка были страшные, со всех лил пот, над толпой стоял пар, в виде густого тумана и была ужасная вонь, от которой одной уже можно было лишиться чувств. Стоявшие рядом со мной говорили, что они стоят уже с 11 часов вечера, не имея возможности двинуться ни взад, ни вперед. Многие из лиц, стоявших рядом со мною… имели широко раскрытые, налитые кровью глаза, точно у людей, потерявших сознание или, скорее, готовых потерять его… Вытолкнутый на внутреннюю площадь гулянья, я почувствовал, что избавился от верной смерти, хотя и оказался сильно помятым, так что мне трудно было дышать, и я до сих пор чувствую боль в левой пояснице» - показания давались спустя месяц после трагедии. Вот показания поручика Московского жандармского дивизиона М.А. Величковского: «По приказу полиции на 18 мая я был назначен в наряд с 20 конными и 50 пешими жандармами. Я приехал с моими людьми в назначенное время, к пяти часам утра. На Ходынском поле толпа была несметная, я хотел добраться с моими людьми до линии буфетов, обращенной к городу, куда я был назначен, но добраться до палаток с поля не было возможности; тогда мы доехали до трибун и въехали на площадь гулянья. Едва мы вступили на площадь гулянья, как началась раздача угощения из палаток; я бросился со своими людьми к буфетам, обращенным к городу, ближе к углу. Давка здесь была страшная и в первые минуты, когда напор толпы был всего сильнее, никого не было в этом месте, кроме меня с жандармами… подошли еще человек сорок казаков, но всего этого было слишком мало, чтобы остановить давку, и люди погибали на наших глазах. Посоветовавшись с казачьими офицерами, мы решили, что изнутри площади гулянья невозможно остановить давку, но необходимо прекратить дальнейший прилив народа от Москвы к палаткам. Для этого я выехал с конными жандармами и казаками, в числе около сорока человек, через выход у трибун в поле, и, подъехав к буфетам со стороны поля, с большим трудом отрезали толпу, напирающую с поля, от буфетов… Напор людей был так силен, что они отталкивали и даже валили лошадей, поэтому народ вновь устремился к буфетам, топча тех, которые падали. На моих глазах было задавлено множество народа и я, с горстью моих людей, ничего не мог сделать. Хотя раздача уже прекратилась, но оставалось еще много народа в поле, которые еще ничего не получили и ломились к палаткам… Около семи часов утра толпа уменьшилась, но помощи раненым не оказывалось никакой часов до десяти утра, и тогда же стали убирать трупы. Полиция появилась в значительном количестве только в девятом часу утра». А вот как выглядела давка в показаниях есаула 1 Донского казачьего полка В.В. Долгова, побывавшего в эпицентре трагедии. Он командовал сотней, стоявшей у буфетов: «…когда я увидал народ на внутренней площади гулянья, то часть своих казаков я провел через проходы туда… Толпа настолько сильно давила на будки, что часто были слышны крики, и люди, успевшие протискаться как-нибудь в проходы, еще до начала раздачи подарков, выходили на внутреннюю площадь гулянья и тут же падали без чувств, все мокрые, так что от них шел пар… Вдруг разом по всей линии началась раздача подарков. Произошла невообразимая свалка, многие падали в проходах, но вначале внутренняя толпа была сдерживаема казаками и солдатами, а затем и она также кинулась к буфетам; тут стали многие из толпы выламывать доски у будок с внутренней стороны гулянья, а артельщикам, чтобы несколько ослабить напор толпы, приходилось выбрасывать узелки, которые и подхватывали на лету… Тут оказалось много трупов, как в самых проходах, так и возле будок с внутренней и с внешней стороны. Казаки по моему приказанию вытаскивали из проходов еще полуживых людей и клали их около будок, а также отгоняли от них толпу. Когда появились трупы, возбуждение толпы стало усиливаться и стали раздаваться крики, что нет надлежащего распоряжения, вследствие чего и давят людей, что нет докторов и воды. Двое из моих казаков были зашиблены…; в одного из них попала брошенная бутылка, а в другого – палка… Когда мы подошли к пивным сараям, то я увидел, что пивные бочки выкинуты из сараев и разбиты». Как, в сущности, похожи трагедии в России в конце 19 и Германии начала 21 веков. И как же беспомощен человек в обезумевшей толпе…