Два «Потока» из России смывают старые геополитические конструкции

Мировой финансово-экономический кризис дал России шанс не только крепче закрепиться на европейском, остающемся для нее самом значительном рынке сбыта нефти и газа, но и вывести свои отношения с поставщиками этого стратегического сырья в плоскость прагматичных, экономически обоснованных отношений, а также укрепить свои геополитические позиции в государствах Центральной Азии и Южного Кавказа. В докризисный период (в статье рассматривается именно докризисный, стабильный период поставок и потребления газа; представляется, что к этим показателям будет стремиться потребление газа в европейских государствах по мере посткризисного восстановления их экономик) Россия, по данным Statistical Review of World Energy, поставляла в страны Европы около 160млрд. кубов газа в год. Европа озабочена однобокой зависимостью от России Планы России по дальнейшему увеличению своего присутствия на газовом рынке Европы изначально вызывали в некоторых европейских столицах опасения по поводу их возможной чрезмерной зависимости от Москвы. И вопрос здесь не в ее надежности как торгово-экономического партнера – даже в случае возникновения проблем с транзитными поставками через территорию Украины и Беларуси, оперативное реагирование на них России не допустило заметного снижения доверия к ней как к надежному поставщику энергоресурсов. Вместе с тем, в условиях дефицита энергоресурсов, когда рост экономики Европы будет требовать все больше нефти и газа, а полноценного замещения традиционных энергоносителей на альтернативные возобновляемые источники или атомную энергетику ждать в среднесрочной перспективе не приходится, эффективным методом оказания экономического или политического давления со стороны одного из основных поставщиков, каким и является сегодня Россия, может стать управление направлениями экспорта энергоносителей. Наибольшее беспокойство Европы вызывают следующих два момента: первое – стремление Москвы активно использовать свое сильное положение в системе мировой газодобычи для достижения политических целей. В энергетической стратегии России прямо говорится, что «…глобальный характер энергетических проблем и все большая их политизация, а также влиятельное положение ТЭК России в системе мировой энергетики выдвинули энергетический фактор в число базовых элементов российской дипломатии…». Второе – попытки России создать в том или ином виде наднациональные структуры для формирования и проведения странами-поставщиками газа согласованной ценовой и экспортной политики. Однако, несмотря на существующие опасения, в целом в последнее время наблюдается определенная подвижка в трансформации взглядов – крупные потребители газа в Европе, включая Великобританию, стали пересматривать свое отношение к проблеме энергетической безопасности. Сегодня начинает преобладать скорее точка зрения, которая исходит из постулата, что значительная доля российского газа в общем объеме поставок в Европу рассматривается не в контексте энергозависимости, а как основа гарантированного снабжения ЕС природным газом. Антироссийские инициативы, возглавляемые США В свою очередь, США продолжают воспринимать проблему обеспечения энергетической безопасности ЕС исключительно через призму собственных интересов, главным из которых остается снижение зависимости Европы от РФ в энергетической сфере. Характерно, что даже после имевших место конфликтов в 2006г. и 2009г. в информационном поле с подачи американских властей не обсуждаются проблемы, возникшие по вине государств-транзитеров, Украина и Беларусь, с нестабильной политической и экономической ситуацией. Виновной, как всегда, опять называлась только Россия. Как следствие такой точки зрения, еще 13 ноября 2004г. в итоговом документе Конференции на уровне министров энергетики в Баку, были озвучены намерения по созданию единого энергетического рынка между ЕС и государствами-производителями нефти и газа Прикаспийского региона. Дальнейшее развитие «Бакинская инициатива» получила в подписании Энергетической дорожной карты 30 ноября 2006г. в Астане на второй Министерской конференции по сотрудничеству в энергетической сфере между ЕС, причерноморскими и прикаспийскими странами. Ее целями является осуществление проектов по прямой связи системой трубопроводов производителей нефти и газа Каспийского региона с потребителями в ЕС. Основным коридором доставки углеводородов в Европу был утвержден так называемый Южнокавказский маршрут, в обход России. Ассиметричные ответные реакции Москвы Поиски альтернативных российским маршрутов доставки на европейский рынок дополнительных объемов газа, зависимость выполнения экономических обязательств России перед своими европейскими партнерами от политической ситуации на Украине (и в Белоруссии), вынудили Москву ускорить разработку и реализацию новых масштабных энерготранспортных проектов – в первую очередь, «Северного» и «Южного» потоков с проектной мощностью в 55млрд. и 63млрд. кубов, соответственно. После их ввода в эксплуатацию Россия не только выйдет на прямые поставки газа в Германию – своему основному стратегическому партнеру в Европе, но и в дополнение к Балтийской трубопроводной системе, сможет избежать излишней зависимости от политико-экономической ситуации в странах-транзитерах. Они также снизят в отношениях со странами Восточной Европы двустороннюю экономическую взаимозависимость, повысив их одностороннюю политическую и газовую уязвимость от состояния взаимоотношений с Москвой. В то же время, строительство «Южного потока» должно будет решить и некоторые дополнительные специфические задачи, в частности, сделать реализацию европейского проекта Nabucco в обход российской территории еще более призрачной и нерентабельной или, как минимум, перенести сроки его запуска на более отдаленную перспективу. Это даст Москве определенный временной интервал на осуществление своей геополитической задачи – через укрепление сотрудничества в газовой сфере со странами-экспортерами газа – Туркменией, Казахстаном, Узбекистаном и Азербайджаном – прийти к усилению своих экономических и политических позиций в Центральноазиатском и Южнокавказском регионах. Кроме того, оно через расширение своего экономического, а в дальнейшем и политического сотрудничества с Турцией, используя встречное стремление Анкары проводить более самостоятельную и активную региональную политику, что может быть осуществлено только с опорой, в противовес США и ЕС, на еще одного стратегического игрока – Россию, позволит последней не только закрепиться на внутреннем рынке энергетики Турции, но и выйти на экспорт газа в страны ближневосточного и средиземноморского регионов, в первую очередь, в Израиль и на Кипр. Конкуренция с проектом Nabucco Однако, по мнению комиссара ЕС по вопросам энергетики Андриса Пиебалгса, «Южный поток» не является альтернативой Nabucco, поскольку их суммарная мощность намного меньше, чем прирост спроса, ожидаемый, по прогнозам Евросоюза, в течение ближайшего десятилетия. Однако Москва имеет на этот счет прямо противоположное мнение, о чем свидетельствует та напористость, с какой Россия настаивала на заключении партнерских соглашений в рамках «Южного потока» с Грецией, Болгарией, Румынией и Венгрией, а также тот уровень уступок, на которые она была вынуждена пойти, в основном, по вопросам транзитных тарифов и долей участия в проекте, отданных местным компаниям в этих странах. Nabucco вызывает у Москвы опасения не только как альтернативный российским маршрутам проект доставки центральноазиатского газа в Европу, но и как конкурент в закупках газа у стран – его производителей, ресурсная база которых недостаточно изучена и все еще требует независимого аудита, а заявленные темпы наращивания экспортного потенциала вызывают сомнения. В целом же, для предотвращения строительства альтернативных газопроводов, использующих газ Центральной Азии, России необходимо: замкнуть на себя по возможности большие объемы производимого в регионе газа через заключение долгосрочных контрактов с местными производителями; предоставить адекватные мощности для транзита имеющихся и перспективных объемов центрально-азиатского газа в страны Европы, для чего необходимо нарастить мощности существующих и проложить новые газопроводы, которые соединили бы месторождения в государствах-производителях с российскими магистральными газопроводами; предложить компаниям-производителям привлекательную ценовую и транзитную политику; связать контрактами ожидаемый прирост добычи газа в регионе и расширить свое участие в совместных газодобывающих и газотранспортных проектах. Одним из первых шагов для решения этих задач стало заключение 20 декабря 2007г. между Россией, Узбекистаном, Туркменией и Казахстаном «Соглашения о сотрудничестве в строительстве Прикаспийского газопровода», которое определило общие вопросы разработки проекта. К примеру, в рамках проекта «Туркменгаз» обязался поставлять «Газпрому» 10 млрд. кубов газа в год, Казахстан – 10 млрд. с постепенным увеличением поставок до 20 млрд. кубов газа в год. Помимо этого, Россия планирует нарастить мощность газопровода «Средняя Азия–Центр» на 12 млрд. кубов в год до 62 млрд. кубов газа в год. Таким образом, суммарная пропускная способность газотранспортной системы Туркмении, Казахстана и Узбекистана, ориентированной на Россию, составит 92 млрд. кубов в год. По мнению ряда экспертов, этих мощностей хватит для выполнения Россией ранее взятых обязательств и вновь заключенных контрактов по транзиту центрально-азиатского газа. Сергей Саркисян, замдиректора Центра политических исследований Фонда «Нораванк», Армения http://www.trcw.ru/