Алексей Сидоренко

Медведев начал экспорт модернизации

1 июня 2010 года в Ростове-на-Дону был открыт масштабный саммит Россия-ЕС, который должен положить начало новому формату и типу сотрудничества между РФ и Европой. Весьма примечательно, что общение двух геополитических полюсов детерминировано тезисом Медведева о необходимости модернизации российского государства, высказанным им в специальной статье «Россия Вперед!» и в Послании к Федеральному Собранию РФ.

Оказалось, что бренд модернизации способен не только порождать конфликты интерпретаций внутри российского общества, интеллектуального и политического класса, но еще и заинтересовывать западноевропейских коллег. Однако совершенно очевидно, что Россия и Европа по-разному воспринимают предложение президента начать разговор на эту тему.

Если для нашего руководства характерны вера в модернизацию и горячая идеологическая увлеченность ею, то акторы европейского пространства смотрят на этот феномен прагматично, пытаются извлечь выгоду из очарованности правящего класса России новой экстравагантной идеей.

История с «экспортом модернизации» началась еще в ноябре прошлого года, когда аналогичный саммит Россия-ЕС проходил на территории Швеции в Стокгольме. Эта встреча сразу же стилистически приобрела «благотворительный» характер по отношению к России, так как официальной целью инициативы «Партнерство во имя модернизации» должна была стать помощь нашей стране в проведении экономико-технологической переоснащенности.

Сам Медведев, говоря о том, достижения каких целей он хотел бы добиться в этом диалоге с Европой, указал на четыре приоритетных пункта: совместимость технических регламентов, вплоть до прямого заимствования техрегламентов ЕС, технологическое развитие и взаимный обмен технологиями, включая зеленую энергетику, вступление России в ВТО и продвижение к безвизому режиму.

Однако тезис о «благотворительности» этой программы и «шаге Европы навстречу России» блекнет, как только мы начинаем подробно разбирать ее конкретные положения.

Совершенно очевидно, что заимствование у Европы техрегламентов и подведение под них нашего производства (если оно еще хоть в каком-то виде существует) – дело добровольное и требует разве что «выписывания немцев» из-за границы при хорошей оплате этих самых «немцев». При этом «консультативная работа» в России будет для европейцев настоящим отпуском: любой провал или собственную неквалифицированность можно будет оправдать «невежеством русских медведей» или «ужасающими условиями работы». Другое дело, насколько это облегчит товарообмен между нашими полюсами, поскольку даже в режиме единого техрегламента относиться к нашей продукции будут с повышенным подозрением и скрупулезностью. А в психологическом плане отмена сакрального для производителей, несущего с советских времен соответствующий статус и уровень самоконтроля ГОСТа приведет к имплицитному недоверию по отношению к новым стандартам.

Что касается технологического обмена и сотрудничества, то здесь дело касается уже интересов Европы, которой совершенно ни к чему иметь под боком сильную и развитую Империю, так и норовящую вместо дешевого сырья продать европейцам высокотехнологичный и дорогостоящий продукт, который при сегодняшнем состоянии финансов им уж точно будет не потянуть.

Европе нужен, жизненно необходим сырьевой придаток, гонящий низкое по стоимости и качественное топливо. А безвизовый режим самым очевидным образом открывает массовый поток российских паломников за шмотками в Европу, возможно, даже породит вторую волну возрождения «челночников», которые будут возить натуральные «пригламуренные» вещи, и сбывать их здесь, московской публике, по более низкой цене, нежели бутики в районе Тверской. Желающих одновременно выпендриться и сэкономить будет предостаточно.

Поэтому совершенно нелогичным кажется обращение именно к Европе, как к «сенсею» модернизации, коль скоро она в нашей модернизации заинтересована меньше всего с геоэкономической точки зрения, а сама уже находится на грани перехода к настоящему постиндустриальному обществу. Кроме того, как мы видим, именно она получит от такой версии модернизации наибольший профит.

Скорее эту инициативу следовало бы выдвинуть в рамках клуба БРИК, обсудить на евразийском пространстве, возможно, привлечь к диалогу Южную Америку. Перед всеми этими странами стоит задача улучшения своего экономического положения, достижения независимости от западного мира. Именно здесь мы бы могли найти наиболее амбициозные и талантливые программы по стимулированию экономического развития без риска потери собственной идентичности

Тем не менее, российский президент решил вести диалог все-таки с Европой. Но здесь даже не нужно глубоко копать, чтобы понять, как европейцы, проглотив нашу «сказку про белого модернизированного бычка», будут биться за наиболее льготные для себя варианты поставки необработанного сырья из России.

После того, как 28 апреля Дмитрий Медведев и премьер-министр Дании Ларс Лекке Расмуссен подписали в Копенгагене декларацию "Партнерство во имя модернизации", Европа перестала тщательно вуалировать свои истинные интересы, прямо заявив, что центральной темой переговоров Медведева с Расмуссеном станет все-таки обсуждение «взаимовыгодного сотрудничества» в энергетической сфере. И, естественно, наибольший европейский интерес здесь привлекают проект "Северный поток", «сажающий» Данию на ось европейской энергобезопасности, обеспечиваемой за наш счет.

Более того, в апреле 2010-го датчане замахнулись на совместные проекты с Россией в Арктике и в Балтийском регионе, формально козыряя тем, что Дания на данный момент председательствует в Совете Баренцева/Евроарктического региона, Совете государств Балтийского моря и Арктическом совете.

А уже 1 июня развитие инициативы "Партнерство для модернизации" позиционировалось не как шведско-русская, а как общеевропейская программа, которая должна будет фундаментально скорректировать отношения между РФ и ЕС в целом. Этот факт ярко иллюстрируется тем, что на 25-м саммите Россия-ЕС в диалог о модернизации были активно вовлечены председатель Европейского Совета Херман Ван Ромпей и председатель Еврокомиссии Жозе Мануэл Баррозу.

Причем, Дмитрием Медведевым модернизация была чуть ли не положена в основу «стратегических отношений» между Россией и ЕС. "Мы, когда встречались в Стокгольме, обсудили одну неплохую тему – обсудили идею партнерства для модернизации и договорились о том, что она станет одной из тем нашего сотрудничества на ближайшие годы. Сегодня мы, по сути, провозгласим начало работы по этой инициативе. Я надеюсь, что это даст существенный импульс нашим добрым, стратегическим отношениям", - сказал Президент РФ.

Европейские лидеры, понимая, что нужно просто дождаться времени разговора о нефти и газе, в общем-то, не были против такой постановки вопроса. Во всяком случае, Баррозу заявил, что этот саммит даст "существенный импульс отношениям России и ЕС и что отношения между Россией и Евросоюзом "будут развиваться лучше и быстрее".

Однако такой радужный контекст общения России и Европы, даже если убрать подозрения по поводу конкретного содержания «модернизационных» договоренностей, несколько блекнет из-за мрачной стилистики, которую несет центральный тезис этого саммит «Партнерство во имя модернизации».

Напомним, что очень и очень схожим названием обладает Натовская программа военного сотрудничества («Партнерство во имя мира»), которая является не чем иным, как вовлечением стран зоны нашего геополитического влияния (бывшие советские республики Закавказья и Центральной Азии) в эту атлантистскую военную организацию.

Россия, отнесшаяся вначале к договору о «Партнерстве во имя мира» весьма благожелательно (во время реализации предательской «козыревской» внешней политики), затем, после публикации рамочного ее документа, опомнилась. И вовремя, поскольку в ней были требования, означавшие практическую десуверенизацию нашей страны и введение над ней внешнего управления. Звучали призывы к «прозрачности» (читай – общему доступу к информации) национальной обороны, военных бюджетов, а также к  «гражданскому контролю» над Вооруженными силами. Именно поэтому Россия тогда практически отказалась от участия в этой программе.

Теперь же, модернизацию вроде как «экспортируем» мы, но все более и более ясным становится тот факт, что европейцы – не добрые пионеры, которые переведут старушку-Россию в царство сытого и благополучного Модерна. За каждый сделанный шаг в сторону некомплиментарной нам цивилизации, с нас же будет затребована, как минимум, не одна сотня тонн нефти, подобно крови вытекающей из недр нашей земли.