Алексей Сидоренко

Ядерные страсти вокруг Ирана

Последний период участия России в мировом политическом процессе был ознаменован визуальным сближением позиций с США. Такой поворот после десяти лет реализации путинского внешнеполитического дискурса, а особенно, после августа 2008 года (когда американцы фактически завизировали проведение геноцида осетин и расстрел наших миротворцев) казался невозможным. Так, казалось, что отстаивание наших и осетинских интересов в августе 2008-го, военный конфликт, кризис и крах внешнеэкономической конъюнктуры окончательно приведут к оздоровлению и восстановлению взаимопонимания государства и народа, реализации общепатриотической стратегии, но с начала 2009 года в воздухе начали витать нотки «модернизации» и «перезагрузки».

За всеми этими имиджевыми и политтехнологическими визуальными элементами последовали и реальные шаги: наша сдача интересов Ирана в обмен на отказ американцев устанавливать радары в Чехии и Польше (которые были заменены на более совершенные мобильные системы ПРО).

Потом появились более печальные сюжеты: размещение американских «Пэтриотов» в 100 км от Калининграда, угроза развертывания мобильной системы ПРО на территории Румынии и Молдавии, а также в акватории Черного моря. Наконец, в эту же линейку укладывается и недавнее подписание СНВ, которое не принесло России никаких очевидных бонусов.

В общем, в воздухе явно запахло внешнеполитической линией 90-х, едва ли не «козыревщиной». И вдруг мы видим сигналы, знаки которые вновь возвращают нас (пока еще символическим образом) к «путинскому» дискурсу, ориентированному, прежде всего, на сохранение суверенитета страны, а уже затем на повышение ее регионального веса и разбор перипетий экономического развития. Правда есть опасения, что таким же образом в рамках этой эволюции сохранится макроэкономическая «линия Кудрина».

Итак, если обратить внимание на недавно возникшие тенденции во внешней политике России, то мы обнаружим, что вновь становится актуальным ее восточный вектор. Самым знаковым на этом фоне стало пока еще «имиджевое», но, тем не менее, состоявшееся потепление отношения Дмитрия Медведева к Ирану. Если раньше, после размена радаров на давление в адрес Ирана президент России практически сразу поддержал введение санкций против исламской республики, то теперь его риторика становится все более и более осторожной. Так, 12 апреля Президент специально еще раз определил позицию нашей страны по этому вопросу. В его заявлении содержалось определение того типа санкций, которые готова поддержать Россия, в риторике президента они названы «разумными». Кроме того, в президентской речи уже явно слышатся нотки геополитической оценки ситуации, сложившейся на Ближнем Востоке.

Видимо ситуация в этом регионе, несмотря на относительное затишье по этому поводу в российских СМИ, сложилась довольно серьезная, едва ли не граничащая с началом масштабных военных действий. Такой вывод мы можем сделать из того, что в речи Медведева прозвучало практически неприкрытое предостережение в адрес Израиля, содержание которого сводится к тому, что еврейскому государству не рекомендуется наносить военный удар по Ирану. Такое откровенное обращение на международном уровне приводит нас к выводу о том, что за последние полгода Россия настолько отошла от вопроса союзничества с исламским государством, что Израиль считает вполне возможным совершение агрессии в его адрес в краткосрочной перспективе. Положение видимо действительно серьезное, раз потребовалось даже слово российского президента, чтобы усилить гарантии купирования нового военного конфликта в указанном регионе.

Кроме того, это является определенным знаком и для наших заокеанских «партнеров», ведь Израиль, как известно, является мощнейшим форпостом США на Ближнем Востоке. С этой точки зрения, предупредительный жест Медведева в адрес этого государства является и вполне антиамериканским. Другое дело, что все-таки наша сторона готова поддерживать эти самые «разумные» санкции, которые вполне могут привести к осложнениям в отношениях с Ираном. В частности, Медведев считает «конфронтационными» действия Ирана в сфере дообогащения урана, считает, что у исламского государства «есть как минимум желание вступить в конфликт с мировым сообществом по этому вопросу».

Практически сходную позицию в «иранском вопросе» занимает и российский Генштаб, чей начальник генерал армии Николай Макаров назвал возможные бомбардировки Ирана США или Израилем «крайним вариантом, который никто не вправе допустить». «Что касается бомбардировок (Ирана), я сомневаюсь, что они могут произойти, хотя я думаю, что планы такие есть», - сказал он на пресс-конференции в Москве. Но и по появлению ядерного оружия у исламской республики у него вполне определенная позиция, так, генерал считает, что нельзя допустить появления ядерного оружия у Ирана и «других стран». Военный руководитель с противоположной (американской) стороны Роберт Гейтс, в свою очередь, дал понять, что американцы оставляют за собой полную свободу действий в отношении исламского государства: «Все варианты остаются на столе», - заявил он на всемирно известном канале CNN.

Продолжили развиваться ядерные страсти и на самом высоком из возможных уровне: 13 апреля 2010 года в Вашингтон прибыл Дмитрий Медведев специально для участия в саммите по ядерной безопасности. После подписания  нового договора по СНВ, разговоры на эту тему становятся все более и более актуальными. Как известно, в американской столице уже прошел рабочий обед, который был дан от имени президента США Барака Обамы. На нем присутствовали представители всех делегаций, прибывших на саммит, а уже вечером этого же дня прошло рабочее заседание по актуальным проблемам в ядерной сфере. К огорчению представителей прессы, прибывших на саммит, дискуссии на всех мероприятиях проходят исключительно в закрытом режиме.

Параллельно этому шумному и помпезному событию, проходит другая встреча, которая сыграет не меньшую, если не большую роль в сфере ядерных вооружений. Так, госсекретарь США Хиллари Клинтон и глава МИД РФ Сергей Лавров подписали протокол к двустороннему соглашению о ликвидации избыточных запасов оружейного плутония, которое было заключено еще в 2000 году. Таким образом, «Гонка разоружений» коснется и топливной сферы тоже, но при этом до сих пор остается непонятным, кто же больше выиграет от нее по итогам всех мероприятий.