Выходка грузинского телеканала «Имеди» в минувшие выходные всколыхнула не только российских и грузинских граждан, но и значительную часть мирового сообщества, по крайней мере, его элитные и околополитические круги. Напомним, что грузинским телеканалом был показан сюжет о якобы новой агрессии России, окончившейся ликвидацией Михаила Саакашвили, предательским, по мнению националистов, переходом оппозиции и армии на сторону Российской Федерации.
Результатом этой информационной провокации стала массовая паника в Грузии, истерия в стане вооруженных сил. Таким образом, жертвами русофобской игры своего правительства стали рядовые грузины, бросившиеся в магазины закупать продукты и ждать прихода «страшных русских медведей». Этот случай показателен: русофобия грузинской элиты зашкаливает, и такие «срывы» свидетельствуют о том, что болезнь перешла в свою кризисную стадию.
Это именно болезнь, так как органически такая ненависть к России и русским появиться не смогла, ведь все системное участие России в делах Кавказского региона начинается именно с того момента, когда в состав Российской Империи добровольно (!) входят земли современной Грузии (царства Картли-Кахетия, Имеретенское и Менгрелия). Главными функциями России в Закавказье в это время становится обеспечение территориальной целостности Грузии и защита ее религиозной идентичности. Грузия на рубеже XVIII – XIX веков находилась под постоянным давлением не только со стороны Османской империи и Персии, но и со стороны развивавшей свои интересы в этом регионе Англии.
Таким образом, первое появление русского фактора на Кавказе было связано с выполнением миротворческих функций и защитой угнетаемых народов, оборонным противостоянием Западному вектору, распространившему свое агрессивное влияние в Азии. Такое положение дел начисто отметает все претензии антироссийских сил внутри Грузии, на позиционирование России в качестве «Империи зла», или «тюрьмы народов».
Эти тезисы подтверждаются не только современниками и ближайшими (по времени своего творчества) к происходящим событиям историографами, утверждавшими, что «Россия была призвана «объединить земли грузинского царства». Миссию формирования территориальной целостности Грузии, приведшую Россию и на Большой Кавказ и в Закавказье, фиксирует, также, русская философская школа. Так, например, Данилевский постулировал тот факт, что «мелкие христианские царства еще со времен Грозного и Годунова молили о русской помощи и предлагали признать русское подданство. Но только император Александр I в начале своего царствования после долгих колебаний согласился, наконец, исполнить это желание, убедившись предварительно, что грузинские царства, донельзя истомленные вековой борьбой с Турками, персиянами и кавказскими горцами, не могли вести долее самостоятельного существования и должны были погибнуть или присоединиться к единоверной России».
Упоминание о миротворческой миссии России фигурирует даже в историографии, явно ориентированной на либеральную, современную зарубежную эпистему. Например, в одной из работ, профинансированной проамериканским фондом Макартуров можно, тем не менее, встретить цитирование точки зрения, гласящей о том, что «центральной идеей присоединения (Россией) Грузии было спасение единоверного народа (Гордин Я. Кавказ: земля и кровь. Россия в Кавказской войне XIX века). Итак, как мы видим, что даже враждебная, антироссийская историография не может настолько жестко подтасовать факты, чтобы сознательно и полностью проигнорировать миротворческую, спасительную роль России на Кавказе. В противном случае она потеряет всякую содержательность и будет основываться лишь на политических мифах. А это значит, что необходимость помощи братскому (по принципу единой веры), православному грузинскому народу, помощь в сохранении его идентичности были именно теми мотивами, которые привели Россию на Кавказ.
Появление России на Кавказе и в Закавказье стало вызовом для Османской империи и Персии (Ирана), которые конкурировали между собой за гегемонию в регионе. Следствием стали русско-турецкая (1806-1812гг.) и русско-персидская войны (1804-1812гг.), в ходе которых были присоединены Северный Кавказ, Северный Азербайджан и упрочены позиции в Грузии, что сделало Россию ведущей державой на всем Кавказе. Однако неверно было бы трактовать успехи России в Закавказье, как инициативное развитие экспансионной модели на базе закрепления в грузинском регионе, так как эта экспансия была предопределена рядом мощных факторов.
Во-первых, следует учитывать интересы Англии во всем азиатском регионе. Дело в том, что английские геополитические и экономические амбиции диктовали активную колонизационную политику, особенно в индийском северо-западном регионе. Однако для того, чтобы обеспечить относительную безопасность своего «начинания», английской стороне нужно было сначала ликвидировать присутствие России в Закавказье, так как Англия всерьез опасалась, что через Иран Россия сможет выйти к границам Индии, и тем самым помешать её планам там. Таким образом, антироссийская позиция Англии была продиктована необходимостью зафиксировать Закавказье в качестве непреодолимого препятствия для России, а также сырьевой колониальной базы, обеспечивающей дальнейшее продвижение Англии в Индию. Поэтому в то время актуальной задачей Англии была попытка объединить Иран, Афганистан, Турцию в борьбе против России. Не просто сохранить колониальный статус этих стран, но сделать острием удара, вытесняющего Россию с Кавказа. Именно поэтому нам необходимо было отвечать на угрозу, коль скоро Иран и Турция выступили флагманами этого удара. Против этих стран применялись вынужденные защитные меры, которые были не проявлением нашего желания, но вытекали из необходимости охранять свои позиции
Во-вторых, значительным фактором, подталкивающим Россию к активному ответу на прозвучавший вызов, был уже упоминавшийся религиозный фактор, но уже немного в ином контексте. Крупный исследователь восточной политики России царский генерал Николай Дубровин, археограф, накопивший массу ценного фактического материала, говорил, например, о том, что «причины русско-иранской войны 1804-1813 лежат в религиозной сфере: борьба за Эчмиадзинское патриаршество, вмешательство обеих стран в религиозные дела жителей Эриванского ханства, стремление России «освободить Даниила». Вот те глубинные причины, которые, по его мнению, немало повлияли на эскалацию конфликта между Ираном и Россией. Дореволюционный историк Р.А. Фадеев, осмысляя длительное противостояние на Кавказе, писал: «Борьба России с Кавказом есть не что иное, как продолжение конфликта христианства с исламизмом. Кавказ как крепость, в которой сохранился дух мусульманства, давно покинувший азиатский мир. Назначение России было сломить этот последний оплот ислама».
Становится ясно, что Россия не только была вынуждена вступить в столкновение с Ираном и Турцией, чтобы огородиться от угрозы Англии, о которой сказано выше, но и, опять же, выступила защитницей высших религиозных ценностей.
Интересным кажется и тот момент, что еще во время ведения боевых действий на Кавказе начинается процесс рефлексии Русской миссии в этом регионе. И, самое главное, что она проводится на очень высоком уровне. Фактически, русские исследователи подошли вплотную к тому, чтобы констатировать геополитическую предопределенность, предрасположенность России к выходу на побережья теплых южных морей и океанов. Но, естественно, степень научности их доказательной базы (в отличие от современных геополитических выкладок, подтверждающих их фактическое наблюдение) вызывала еще кое-какие вопросы. Так, например, тот же российский военный историк, публицист, генерал-майор Р.А. Фадеев писал в 1860 году: «При явном ослаблении Турции и Персии спор за их наследство станет спором европейским и будет обращен против нас, потому что все вопросы о западном влиянии или господстве в Азии не терпят раздела; соперник там - смертелен для европейского могущества. Чье бы влияние или господство ни простиралось на эти страны (между которыми были земли без хозяина, как например весь кавказский перешеек) оно стало бы во враждебные отношения к нам… Если бы горизонт России замыкался к югу снежными вершинами Кавказского хребта, весь западный материк Азии находился бы совершенно вне нашего влияния и при нынешнем бессилии Турции и Персии не долго дожидался бы хозяина и хозяев. Если этого не случилось и не случится, то только потому, что русское войско, стоящее на Кавказском перешейке, может охватить южные берега этих морей, протянувши руки в обе стороны». Фактически, Фадеев геополитически сконцентрировал и оформил идею того, что Кавказ – это форпост борьбы России с «зашедшей с тыла Европой».
И такая картина, безусловно, была бы идеальным образом реализации русской миссии на Кавказе, если бы Северный его регион, формально входивший, но не подчинявшийся Российской империи, не стал географическим барьером между равнинами Предкавказья и Закавказьем. Именно этот регион должна была освоить Россия, наладить с ним диалог, для того, чтобы не оставлять в опасности свой тыл. Северокавказские народы должны были по нашей логике прекратить набеги на отныне российские земли, что было важно для контроля над Северным Азербайджаном. Они должны были перестать подрывать безопасность тыла нашей армии, и начать работать над установлением гармоничных отношений с русскими. Северный Кавказ продвигал Россию в направлении Средней Азии посредством утверждения в Каспийском море, а это, в свою очередь, в перспективе имело целью наладить торговое сотрудничество с Индией (что было для нее гораздо предпочтительнее, нежели жесткий диктат и эксплуатация со стороны Англии).
Между тем, воплощение геополитических планов России ставилось под угрозу без приведения народов Северного Кавказа под стратегический контроль, без противодействия попыткам рецидивов «набеговой» экономики, без прекращения выматывания сил российской армии, ставившей своей целью не завоевание Северного Кавказа, но продвижение в Закавказье. И вот, сегодня, когда с горем пополам нами был установлен более-менее вменяемый адекватный диалог с Северным Кавказом, мы получаем удар в спину от тех, кто послужил причиной трагических страниц российских войн на большом Кавказе, тех чье спасение стоило тысяч и тысяч русских жизней, тех, защищая и оберегая кого, Россия вступила в жестокую схватку с западным, рабовладельческим колонизаторством в Азии. Если грузинские власти не переоценят свое отношение к России, не прекратят проявлять свою черную неблагодарность, это будет залогом распада и расчленения Грузии, так как они нападают на того, кто с первого дня своего присутствия на Кавказе был гарантом сохранения территориальной целостности и национально – религиозной идентичности этой страны.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках