Дипломатия России поражена «раздвоением личности»
Алексей Кулаков

Дипломатия России поражена «раздвоением личности»

Наблюдая за развитием российской внешнеполитической линии можно сделать вывод о том, что ты попеременно живешь в разных странах, враждебно настроенных друг против друга. Такое специфическое ощущение возникает из-за того, что эти «страны» отстаивают (причем, в строгой очередности) две диаметрально противоположные позиции. Если за обедом ты живешь в консервативной, самобытной и суверенной державе, то к ужину окружающие тебя декорации становятся более похожими на Брюссель или, даже, Лондон. За примерами далеко ходить не надо.

25 февраля 2010 года в час дня РИА «Новости» публикует интервью с министром иностранных дел России Сергеем Лавровым, посвященное «иранскому вопросу». Глава российского внешнеполитического ведомства делает в его рамках ряд весьма важных заявлений. Одно из них тут же расходится по всем информационно-новостным лентам: «Сами по себе санкции, это наше глубокое убеждение, едва ли в каком-либо случае приносят желаемый результат. Поэтому мы будем, если такие предложения поступят в Совет безопасности ООН, очень внимательно смотреть, о чем конкретно идет речь».

Здесь мы наблюдаем риторику, которая просто явно ориентирована на поддержку Ирана, на то, чтобы «спустить на тормозах» попытки американцев и их сателлитов в лице Израиля и некоторых европейских «коллег» по атлантистскому цеху надавить на Тегеран. Естественно тут же основанием для такой позиции представляется концепция многополярного мира, «5 пунктов Медведева», которые своим содержанием явно противодействуют планам установления американской однополярной гегемонии.

Лавров даже еще откровеннее конкретизирует позицию России: «Если санкции будут преследовать цели, которые выходят за рамки задач не допустить нарушение режима нераспространения, то это вызовет осложнения в работе. Мы не хотим, чтобы под предлогом несоблюдения режима нераспространения продвигались цели какие-то иные, включая цели «удушения Ирана», принятие мер, которые будут реально ухудшать гуманитарную ситуацию, положение населения. Это противоречит тем подходам, которые в Совете безопасности существуют».

Позиция совершенно очевидна: российская дипломатия будет строго следовать фарватеру режима нераспространения ядерного оружия, и не допустит того, чтобы под этим соусом на Иран оказывали экономическое, политическое, и уж тем более, военное давление.

Но и это еще не все. Чтобы не осталось никакой почвы для неверной интерпретации его выступления, глава российского МИД прямо заявляет о том, что Россия однозначно признает право Ирана на создание своей собственной ядерной энергетики и использование ее для наращивания своего экономического потенциала: «Иран обладает правами, которые есть у других неядерных членов Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), включая право на обогащение урана».

Казалось бы, абсолютно ясная, четкая и непротиворечивая позиция, которая базируется на принципе поддержки тех стран, которые могут претендовать на роль центра независимого геополитического полюса (в данном случае исламского), и последовательно выступают против процесса глобализации и попыток установления однополярного диктата.

Однако уже в этом интервью появляются первые признаки «тени», намеки на то, что мы увидели только одну сторону медали российской дипломатии. Так, Сергей Лавров намекает на то, что определенные санкции со стороны Совета безопасности ООН, куда входит и Россия, обладающая правом вето, могут быть применены. Запрятана эта опция в изящную формулировку «когда иранское руководство никак не реагирует на целый ряд предложенных ему конструктивных компромиссных договоренностей, включая договоренность о поставке топлива для тегеранского исследовательского реактора, я не исключаю, что Совет безопасности будет вынужден вновь посмотреть на эту ситуацию».

Возникает неловкая пауза, робкий вопрос крутится в голове у каждого, следящего за развитием мысли нашего министра: «Как? Новые санкции?!». Действительно, русским же языком было сказано: санкции против Ирана не поддержим, и вдруг опять «Совбез будет вынужден вновь посмотреть…». Естественно, всем абсолютно ясно, что результатом того, что Совбез «посмотрит» на ситуацию, будут новые санкции. Он просто институционально заточен на то, чтобы выносить решения такого рода. И в этом контексте высказывание министра не подлежит другой трактовке.

Но почему по логике Лаврова Иран вдруг должен идти на какие-то уступки МАГАТЭ, если ранее им, Лавровым же было сказано, что он обладает всеми правами, «включая право на обогащение урана»? Может быть, здесь опять возникает призрак вопроса о разработке Ираном ядерного оружия? Но нет: «Эти санкции никак не связаны с подозрением, что у Ирана есть ядерное оружие. Никаких доказательств, что Иран принял даже решение разрабатывать ядерное оружие, не существует», - отсекает домыслы российский министр.

Тогда в чем проблема? Почему Сергей Лавров говорит о том, что к праву Ирана иметь ядерную энергетику в дополнение должны быть присоединены «сопутствующие этим правам обязанности»? Ведь буквально абзацем выше он заявлял о том, что все претензии к Ирану, которые не касаются вопросов ядерного оружия, будут отклоняться российской стороной! Уместить эту ситуацию в логические рамки явно не удается…

Но это еще только цветочки. Этим же вечером 25 февраля, спустя буквально несколько часов после противоречивого, но, в целом проиранского выступления Лаврова, прозвучало заявление Владимира Чижова – постоянного представителя России при ЕС. В интервью радиостанции «Эхо Москвы» (!) он говорит о том, что диалог с Тегераном относительно его ядерной программы «не дал результатов», на которые рассчитывали Россия и Евросоюз, и этот факт «заставляет Москву думать о вариантах санкций в отношении Ирана»!

…Гром среди ясного неба. Конечно, Лавров намекал на что-то подобное в утреннем интервью, но это были намеки, причем, весьма туманные и шедшие в рамках явной поддержки Ирана. Теперь же слышится совершенно другая риторика. Но и на этом Чижов не останавливается: «Санкции – это последнее из средств, которыми может пользоваться в критической ситуации международное сообщество, так как вслед за санкциями возможно только применение силы. А насчет применения силы Устав ООН говорит достаточно четко, что она может применяться только в порядке индивидуальной или коллективной самообороны либо в рамках операции по принуждению к миру по мандату Совета Безопасности ООН».

Словом, интересная дипломатия. Днем – поддержка Ирана и вялые намеки на осложнения. Вечером – разговор о санкциях и явные намеки на применение силы. Как говаривал в таких ситуациях злополучный Горби, «есть о чем задуматься».

Такое «раздвоение личности» российской дипломатии – не просто вопрос для обсуждения: это неудобная ситуация в контексте международных отношений. Страна не может менять свой курс на диаметрально противоположный в течение 6-8 часов, иначе возникают неудобные вопросы к ее дипломатическому корпусу. Утром – поддержка Ирана в интервью проправительственному РИА «Новости», вечером «наезд» на него же в интервью оппозиционному «Эху Москвы». Может быть с курсом страны все в порядке, но зато нужно что-то поправить в дипломатической «консерватории»?