Максим Купинов

В России еще остались танки Победы

По какому-то гадкому совпадению взрыв памятника павшим воинам Великой Отечественной в Кутаиси произошел именно в день, когда исполнилось 70 лет со дня принятия на вооружение легендарного танка Т-34, танка Победы. 19 декабря 1939 года совместным постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) и правительства он был принят на вооружение.

Эту машину вскоре назовут лучшим средним танком Второй мировой войны, творением гениальных конструкторов. Конструкторы эти – Михаил Кошкин, Александр Морозов, Николай Кучеренко. Первому из этой тройки – Кошкину – работа над «тридцатьчетверкой» стоила жизни. Участвуя в марте 1940 года в испытательном перегоне машины из Харькова в Москву, он простудился, тяжело заболел и вскоре скончался.

Потом Черчилль назовет советский танк одним из самых удачных изобретений, использованных во Второй мировой войне. «В 1941 году, - подчеркнет английский военный историк Гарт, - ни один из наших танков не мог сравниться с Т-34, имевшим 55-миллиметровую броню, 76-миллиметровую пушку с большой начальной скоростью снаряда и обладавшим довольно большой скоростью при прекрасной проходимости». Гитлеровский генерал Шейдер скажет: «Русские, создав исключительно удачный и совершенный новый тип танка, совершили большой скачок вперед в области танкостроения, появление новых машин на фронте произвело большой эффект». А генерал Гудериан в воспоминаниях разъяснит причины «большого эффекта»: «Танки Т-34 превосходили по качеству немецкие танки. У них были лучшие двигатели, пушки, броня и гусеницы... Русские на протяжении всей войны выпускали свой Т-34 большими сериями, без особых модификаций, а Гитлер все время менял тип танков, конструкцию, что замедляло серийное производство. На основании своего опыта я хочу предостеречь вас против недооценки русских».

Поэт-фронтовик М.Анчаров напишет о «тридцатьчетверке» балладу, в которой есть такие строки: «Я шел, как гром, как перст судьбы, я шел, поднимая прах; и автострады кровавый бинт наматывался на трак».

…В начале октября 1941 года казалось, что никто и ничто уже не остановит марш немецких танков на Москву. Основные силы прикрывавшего советскую столицу Западного фронта гибли в гигантском кольце окружения под Вязьмой. Но в самый разгар стремительного германского наступления из-под небольшого городка Мценска стали поступать совершенно неожиданные для командования вермахта сообщения. Самый знаменитый из немецких танковых генералов теоретик и практик «войны моторов» Гудериан впоследствии написал об этом: «6 октября... 4-я танковая дивизия была атакована русскими танками, и ей пришлось пережить тяжелый момент. Впервые проявилось в резкой форме превосходство русских танков Т-34. Дивизия понесла значительные потери. Намеченное быстрое наступление на Тулу пришлось пока отложить... Потери русских были значительно меньше наших. Наши противотанковые средства того времени могли успешно действовать против танков Т-34 только при особо благоприятных условиях. Например, наш танк Т-IV со своей короткоствольной 75-миллиметровой пушкой имел возможность уничтожить танк Т-34 только с тыльной стороны, поражая его мотор через жалюзи. Для этого требовалось большое искусство».

Действительно, «тридцатьчетверка» на голову превосходила своих германских противников. В 1941 году на вооружении вермахта состояли танки четырех типов. Т-I, вооруженный только пулеметом, и Т-II, имевший 20-миллиметровую пушку, практически не имели шансов поразить Т-34. Журнал «Зольдат унд техник», издающийся в ФРГ, спустя много лет после войны дал такое сопоставление: «37-миллиметровая пушка танка Т-III не представляла опасности для танка Т-34, в то время как 76-миллиметровая пушка Т-34 на всех дистанциях пробивала 30-миллиметровую броню танка Т-III».

Но, естественно, возникает вопрос: а почему превосходные качества советской машины «в резкой форме» проявились лишь в октябре? Ведь к 22 июня в приграничных округах было немало «тридцатьчетверок», и по качеству они ничем не отличались от танков, сражавшихся осенью. С первых дней войны выяснилось, что немецкие противотанковые пушки не берут броню «тридцатьчетверок».

«…Идем на вспышки. Скорость максимальная. Коровкин хочет обойтись без снарядов. Уповает на гусеницы и пулеметы. Пулеметы начинают работать с короткой дистанции. Вряд ли возможно точное попадание. Но пушки замолчали. Вероятно, прислуга разбежалась от неожиданности, попряталась в ровиках. Вдавливаем стволы и колеса орудий в землю. На помощь разгромленной нами вражеской батарее приходит соседняя. Танк вздрагивает от снарядов, рвущихся на его бортовой броне. Мельчайшие осколки стали впиваться в лица». Так описывал свой первый бой на Т-34 в июне 1941 года генерал-лейтенант Николай Поппель: «Что за вид? У пушки разорванный, погнутый ствол, на бортах десятки черно-красных вмятин. Коровкин докладывает: «Оба пулемета вышли из строя, триплексы побиты... У нас окровавленные лица. Когда немецкие снаряды делали вмятины на лобовой броне, внутри от нее отскакивали крупинки стали и впивались в лоб, в щеки».

Это после нескольких десятков попаданий из противотанковых пушек. Танки Т-26, БТ-5, БТ-7, составлявшие в то время большинство советского танкового парка, вспыхивали после первого-второго попадания. А у «тридцатьчетверки» всего лишь вмятины! Но, может быть, автор преувеличил живучесть машины? Нет, в немецких мемуарах крепость брони «тридцатьчетверки» описана не менее впечатляюще. Вот как о первом бое с этой машиной вспоминал офицер противотанковой артиллерии Бруно Винцер: «…Потом из леса вырвалось несколько танков, а за ними, под их прикрытием – пехота. Наши 37-миллиметровые противотанковые орудия посылали снаряд за снарядом в лобовую броню танков Т-34. Попадание за попаданием, но никаких пробоин. Круто в небо уходил светящийся след от взорвавшегося снаряда, с диким визгом и жужжанием ударяли рикошетом стальные снаряды в порядки советской пехоты и в деревья. Так мы впервые столкнулись с Т-34. Видимо, от нас утаили его существование, когда внушали, что ничто не может устоять против наших 37-миллиметровых противотанковых пушек. Во всяком случае, советские танки прорвали наши позиции и покатили дальше…». После таких боев за 37-миллиметровыми пушками в вермахте закрепилось презрительное прозвище «хлопушки».

Так почему же летом 1941 года «тридцатьчетверки» добивались только местных тактических успехов, почему они тогда не переломили ситуацию? Может быть, у этих машин были какие-то принципиальные недостатки, перекрывающие их достоинства? Недостатки, конечно, были. «Детские болезни» новой машины сказывались в быстром выходе из строя бортовых фрикционов. Обзорность из танка и комфорт в работе экипажа оставляли желать лучшего. Лишь часть машин оснащалась радиостанцией. Надгусеничные полки и прямоугольные отверстия в корме башни (на машинах первых выпусков) оказались уязвимыми. Наличие лобового пулемета и люка водителя ослабляли стойкость лобового броневого листа. Намного хуже немецких были оптические приборы. Но все эти недостатки, по мнению специалистов, были второстепенными. «Тридцатьчетверка», безусловно, превосходила в начале войны все танки противника по вооружению, защищенности и маневренности. То есть, по самым главным показателям. Значит, дело было не в недостатках самой машины. А в чем же?

Безусловно, роковым образом сказалось господство противника в воздухе. Множество советских танков погибло под ударами авиации во время марша, даже не успев вступить в бой. Кроме того, экипажи чаще всего просто не умели как следует управлять только что поступившими на вооружение новыми танками и ремонтировать их. Значительная часть машин летом 1941 года выходила из строя из-за поломок. А командование зачастую разбиралось в свойствах танков ненамного лучше своих солдат и использовало машины непрофессионально.

Не зря, описывая плачевные для гитлеровцев итоги боев под Мценском, Гудериан подчеркнул: «Особенно неутешительными были полученные нами донесения о действиях русских танков, а главное, об их новой тактике». Для успеха нужен был командир, способный эту новую тактику придумать и применить. В чем же она заключалась?

Вот как ее описал человек, первым применивший новую тактику, полковник, в будущем маршал бронетанковых войск Михаил Катуков: «Даю команду по радио ввести в бой танковые засады. В бинокль вижу, как из-за пригорка выскочило несколько «тридцатьчетверок». Сверкает пламя выстрелов. Одна за другой, словно наткнувшись на невидимую преграду, застывают гитлеровские машины. А юркие, стремительные «тридцатьчетверки» выскакивают и выскакивают из-за стогов сена, из-за сараев, из-за кустарников, делают несколько выстрелов и стремительно меняют позиции…».

Потом, когда немецкие конструкторы принялись наращивать толщину брони своих танков и удлинять орудийные стволы, «тридцатьчетверка» с 76-мм пушкой стала терять свои преимущества. Но в ней была заложена возможность для дальнейшей модернизации. И в 1944-45 гг. по Европе шли уже новые модели Т-34 – с 85-мм орудием. Им и суждено было дойти до Берлина.