Ирина Антонова

Вам письмо

Как известно, день рождения Сталина (настоящая дата - 18 декабря 1878 года) отмечался в СССР 21 декабря. И какие только подарки не приходили на имя любимого вождя: то конь от пионеров, то из Китая рисовое зернышко, на котором мастера-миниатюристы выгравировали портрет Иосифа Виссарионовича. Про бесчисленные изображения, составленные из различных семян, корнеплодов и вытканные на коврах, вообще можно говорить долго. Всего в 1953 году (в то время собирались устроить специальный музей) под сталинские подарки едва хватило 52 зала.

Зачастую советские люди дарили вождю самое дорогое, что у них было. Мать, у которой фашисты расстреляли дочку, послала шапочку - то единственное, что у нее осталось от ребенка. Предсмертные письма погибших на войне, вереск с могилы французского партизана, крестьянское платье из Рязанской области - все это Сталин получал от своего народа. Таких подарков не дарили ни одному советскому вождю. Впрочем, хватало и других посланий. Об одном казусе, переполошившем НКВД, Научно-исследовательский химический институт РККА (НИХИ РККА), Кремлевскую больницу и т.д., свидетельствуют документы из Архива президента.

В 1935 году сотрудница 5-й части особого сектора ЦК ВКП(б) Сентарецкая вскрывала поступившие письма на имя Сталина. В одном из пакетов, как писал в своем рапорте на имя Ягоды зам начальника Оперода ГУГБ НКВД Волович, «вместо письма оказался небольшой кусок массы коричневого цвета, по внешнему виду – экскременты». При вскрытии этого пакета – по словам Сентарецкой и других сотрудников – распространился сильный запах. Между тем, товарищ Сентарецкая, по-видимому, до конца еще не уверенная, что держит в руках, показала вещество «заведующему 5-й части тов. Селицкому и его заместителю тов. Кабашкину». Оба они «осмотрели вещество, ощутили запах гвоздики, и т. Кабашкин велел Сентарецкой выбросить в уборную находящееся в конверте вещество».

И все бы ничего, ну прислали по почте испражнения, с кем не бывает, тем более что товарищ Сентарецкая своевременно схватила массу и выбросила ее в унитаз.

Однако ж надо было женщине так разволноваться, что по выходе из уборной, у нее закружилась голова. Как писал в своем докладе на имя Сталину и Кагановичу Поскребышев, «войдя в комнату, она упала на пол, ударившись затылком». Более того, придя в себя через несколько минут, Сентарецкая объявила, что ничего не видит.  

И что ту началось, теперь забегали все, а как же иначе, ведь Иосифа Виссарионовича могли отравить! Несмотря на то, что врач, осмотрев женщину, никаких повреждений не нашел, ее поместили в Кремлевскую больницу «для дальнейших наблюдений и исследований». Осматривать «пострадавшую» пригласили известных врачей.

Профессор М.О. Авербах, приват-доцент М.Ю. Раппопорт, зам. главного врача кремлевской больницы Б.Е. Коген и врач невропатолог Е.В. Теппер пришли к заключению, что слепота Сентарецкой произошла на почве истерии «и не вызвана действием химических веществ. Это же заключение подтвердили и приглашенные позднее ученые Научно-исследовательского института санитарии и врачи коммунистического госпиталя РККА.

Впрочем, на этом история с посылкой не закончилась. В отношении «предохранительных мероприятий для сотрудников, работающих по вскрытию писем», докладывал Поскребышев, были приняты следующие меры: «вскрывающие почту снабжены резиновыми перчатками, которые должны одевать при вскрытии писем; приобретен запас различных дезинфицирующих средств».

А злополучный «конверт с остатками пятен от массы отправлен для изучения в лабораторию НКВД». Исследование производилось «начальником 1-го отдела НИХИ РККА тов. Удрисом, который не обнаружил на конверте признаков какого-либо химического отравляющего вещества».

В своем вердикте товарищ Удрис проявил особую осторожность. Подробно описывая запах вещества и т.п., начальник 1 отдела НИХИ РККА писал, мол, можно предположить, что «содержавшийся в конверте препарат… животного происхождения, однако это ни в какой степени нельзя считать доказанным». Впрочем, что удивляться, страх товарища Удриса, равно как и истерия товарища Сентарецкой вполне понятны, учитывая атмосферу той эпохи.