В течение последнего времени пристальное внимание политического класса и СМИ было приковано к процессу переговоров России и США по поводу потенциальной «перезагрузки» в ядерной сфере. Основная интрига здесь сохранялась вокруг вопроса о том, как проявит себя в этой ситуации Обама. В итоге эксперты разделились на два полярных лагеря: одни считают, что Барак Хусейнович – это переиздание Горби с поправкой на современные политические реалии, другие опасаются, что под внешне миролюбивой риторикой американского президента скрывается оскал западного экспансионизма.
Значительный интерес общество проявило к ситуации вокруг подписания нового договора по Сокращению Наступательных Вооружений. Напомним, что срок прежнего соглашения, подписанного 31 июля 1991 года, истек еще 5 декабря, однако, с тех пор никаких практических подвижек в этом направлении зафиксировано не было.
Тем временем, российский МИД продолжает делать заявления об «интенсивной работе» по сокращению СНВ и эксплуатировать банальные тезисы, гласящие о том, что «меры, предпринятые в соответствии с договором, сделали мир более безопасным, что позволило перейти от сосуществования к формированию взаимовыгодного партнерства, основывающегося на равноправии и взаимном доверии». Но если посмотреть на ситуацию с позиции «реал политик», то станет ясно, что договор об СНВ отражал ситуацию 90-х годов, когда Россия находилась на грани развала, а однополярный мир на основе американской гегемонии становился реальностью.
Сегодня, в условиях глобального экономического кризиса и становления многополярного мирового порядка обладание ядерным оружием является для любой страны в мире основой ее авторитета и претензий на роль лидера в рамках своего полюса. Выгодна ли американцам доминация российских интересов в Евразии? Ответ на этот риторический вопрос очевиден.
Кроме того, постепенно разработчикам стратегии безопасности России в стремительно меняющемся мире становится очевиден тот факт, что мы и так слишком многим пожертвовали еще по первому договору о сокращении СНВ. Судите сами: РФ сокращала свой наступательный потенциал во всех сферах, в которых это было возможно: стратегические боезаряды, межконтинентальные баллистические ракеты (МБР), баллистические ракеты подводных лодок (БРПЛ), пусковые установки МБР и БРПЛ, а также атомные подводные лодки и тяжелые бомбардировщики. Кроме того, наступательный потенциал был выведен с территорий Белоруссии, Казахстана и Украины в соответствии с протоколом к договору, подписанному 23 мая 1992 года в Лиссабоне.
На практике это означало только одно: Россия в военном смысле «уходила» с территорий своей прямой геополитической ответственности.
Дискрус «общих разговоров» царит и на межгосударственном уровне. Особенно показательным этот факт стал после переговоров Дмитрия Медведева с Бараком Обамой. Напряжение, с которым за этой встречей наблюдали аналитики по обе стороны океана, оказалось совершенно неоправданным. Встреча завершилась размытой формулировкой, согласно которой стороны собираются «продолжить сотрудничество в духе договора о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ) и по окончании срока действия документа».
Совсем иные разговоры идут в ведомствах, чьей прямой задачей является практическое обеспечение безопасности Российской Федерации. Так, вчера командующий Ракетными войсками стратегического назначения (РВСН) генерал-лейтенант Андрей Швайченко заявил, что «ядерный статус Российской Федерации как историческая реальность сохранится на обозримый период до тех пор, пока в результате научно-технического прогресса или изменения характера международных отношений ядерное оружие не утратит своей сдерживающей роли». Это очень важное заявление, так как оно демонстрирует, какой будет стратегия России в вопросе сокращения СНВ на практике, а не в сфере дипломатических хитросплетений.
По данным СМИ, Швайченко, выступая на военно-исторической конференции, посвященной 50-летию РВСН, также заявил: «Полагаю, что в ближнесрочной перспективе ядерное оружие сохранит свою ведущую роль в обеспечении военной безопасности государства, а опора на ядерное сдерживание должна обеспечить необходимый запас времени и баланс сил для формирования нового облика Вооруженных Сил России в целом и подъема их на качественный уровень».
Таким образом, становится ясно, что расхождение слова и дела в дипломатической и военной сферах бывает весьма эффективным в том случае, если уклончивые и неоднозначные заявления политиков компенсируются реальными мерами по обеспечению безопасности на практике.
Конечно, генералу пришлось признать, что концепция формирования ядерно-стратегического арсенала и мощностей Российской Федерации будет строиться исходя из положений нового договора СНВ (естественно, в том случае, если он вообще будет подписан). Тем не менее, Швайченко дал понять, что Россия не собирается действовать в ущерб своей безопасности и стратегическим интересам. Так, из уст командующего прозвучала информация о том, что до конца 2009 года завершится перевооружение подвижного грунтового ракетного комплекса «Тополь-М», который до сих пор внушает страх глобалистам из США. В рамках этой программы будет поставлен на боевое дежурство второй полк Тейковского ракетного соединения Татищевской ракетной дивизии (Саратовская область), а также продолжены подготовительные работы по перевооружению на ракетный комплекс «Тополь-М» шахтного базирования шестого по счету ракетного полка.
С этим заявлением совпало и окончание унизительного визита американских инспекторов на Воткинский завод (Удмуртия), растянувшегося на целых 20 (!) лет, где производятся стратегические ракеты «Тополь-М» и «Булава». Срок этого «визита» истек в прошлую пятницу. Причиной этого отрадного события стало все то же пресловутое окончание действия СНВ-1, согласно букве которого инспекторы из страны вероятного противника №1 находились на территории завода с 1 июля 1988 «для контроля за выполнением советско-американского Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности».
Совершенно очевидно, что этот пункт договора как нельзя лучше способствовал развитию американского шпионажа в самом сердце российских Вооруженных Сил, ведь 20 человек из США, находящиеся на стратегическом объекте РФ, обладали дипломатическим иммунитетом!
Так что, если в информационном поле ситуация с СНВ выглядит, прямо скажем, неоднозначной, то на практике развитие событий пока внушает куда больший оптимизм.
Значительный интерес общество проявило к ситуации вокруг подписания нового договора по Сокращению Наступательных Вооружений. Напомним, что срок прежнего соглашения, подписанного 31 июля 1991 года, истек еще 5 декабря, однако, с тех пор никаких практических подвижек в этом направлении зафиксировано не было.
Тем временем, российский МИД продолжает делать заявления об «интенсивной работе» по сокращению СНВ и эксплуатировать банальные тезисы, гласящие о том, что «меры, предпринятые в соответствии с договором, сделали мир более безопасным, что позволило перейти от сосуществования к формированию взаимовыгодного партнерства, основывающегося на равноправии и взаимном доверии». Но если посмотреть на ситуацию с позиции «реал политик», то станет ясно, что договор об СНВ отражал ситуацию 90-х годов, когда Россия находилась на грани развала, а однополярный мир на основе американской гегемонии становился реальностью.
Сегодня, в условиях глобального экономического кризиса и становления многополярного мирового порядка обладание ядерным оружием является для любой страны в мире основой ее авторитета и претензий на роль лидера в рамках своего полюса. Выгодна ли американцам доминация российских интересов в Евразии? Ответ на этот риторический вопрос очевиден.
Кроме того, постепенно разработчикам стратегии безопасности России в стремительно меняющемся мире становится очевиден тот факт, что мы и так слишком многим пожертвовали еще по первому договору о сокращении СНВ. Судите сами: РФ сокращала свой наступательный потенциал во всех сферах, в которых это было возможно: стратегические боезаряды, межконтинентальные баллистические ракеты (МБР), баллистические ракеты подводных лодок (БРПЛ), пусковые установки МБР и БРПЛ, а также атомные подводные лодки и тяжелые бомбардировщики. Кроме того, наступательный потенциал был выведен с территорий Белоруссии, Казахстана и Украины в соответствии с протоколом к договору, подписанному 23 мая 1992 года в Лиссабоне.
На практике это означало только одно: Россия в военном смысле «уходила» с территорий своей прямой геополитической ответственности.
Дискрус «общих разговоров» царит и на межгосударственном уровне. Особенно показательным этот факт стал после переговоров Дмитрия Медведева с Бараком Обамой. Напряжение, с которым за этой встречей наблюдали аналитики по обе стороны океана, оказалось совершенно неоправданным. Встреча завершилась размытой формулировкой, согласно которой стороны собираются «продолжить сотрудничество в духе договора о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ) и по окончании срока действия документа».
Совсем иные разговоры идут в ведомствах, чьей прямой задачей является практическое обеспечение безопасности Российской Федерации. Так, вчера командующий Ракетными войсками стратегического назначения (РВСН) генерал-лейтенант Андрей Швайченко заявил, что «ядерный статус Российской Федерации как историческая реальность сохранится на обозримый период до тех пор, пока в результате научно-технического прогресса или изменения характера международных отношений ядерное оружие не утратит своей сдерживающей роли». Это очень важное заявление, так как оно демонстрирует, какой будет стратегия России в вопросе сокращения СНВ на практике, а не в сфере дипломатических хитросплетений.
По данным СМИ, Швайченко, выступая на военно-исторической конференции, посвященной 50-летию РВСН, также заявил: «Полагаю, что в ближнесрочной перспективе ядерное оружие сохранит свою ведущую роль в обеспечении военной безопасности государства, а опора на ядерное сдерживание должна обеспечить необходимый запас времени и баланс сил для формирования нового облика Вооруженных Сил России в целом и подъема их на качественный уровень».
Таким образом, становится ясно, что расхождение слова и дела в дипломатической и военной сферах бывает весьма эффективным в том случае, если уклончивые и неоднозначные заявления политиков компенсируются реальными мерами по обеспечению безопасности на практике.
Конечно, генералу пришлось признать, что концепция формирования ядерно-стратегического арсенала и мощностей Российской Федерации будет строиться исходя из положений нового договора СНВ (естественно, в том случае, если он вообще будет подписан). Тем не менее, Швайченко дал понять, что Россия не собирается действовать в ущерб своей безопасности и стратегическим интересам. Так, из уст командующего прозвучала информация о том, что до конца 2009 года завершится перевооружение подвижного грунтового ракетного комплекса «Тополь-М», который до сих пор внушает страх глобалистам из США. В рамках этой программы будет поставлен на боевое дежурство второй полк Тейковского ракетного соединения Татищевской ракетной дивизии (Саратовская область), а также продолжены подготовительные работы по перевооружению на ракетный комплекс «Тополь-М» шахтного базирования шестого по счету ракетного полка.
С этим заявлением совпало и окончание унизительного визита американских инспекторов на Воткинский завод (Удмуртия), растянувшегося на целых 20 (!) лет, где производятся стратегические ракеты «Тополь-М» и «Булава». Срок этого «визита» истек в прошлую пятницу. Причиной этого отрадного события стало все то же пресловутое окончание действия СНВ-1, согласно букве которого инспекторы из страны вероятного противника №1 находились на территории завода с 1 июля 1988 «для контроля за выполнением советско-американского Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности».
Совершенно очевидно, что этот пункт договора как нельзя лучше способствовал развитию американского шпионажа в самом сердце российских Вооруженных Сил, ведь 20 человек из США, находящиеся на стратегическом объекте РФ, обладали дипломатическим иммунитетом!
Так что, если в информационном поле ситуация с СНВ выглядит, прямо скажем, неоднозначной, то на практике развитие событий пока внушает куда больший оптимизм.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках