Мария Соловьева

«2012»: Жить осталось три года

«2012» - самый зрелищный фильм-катастрофа последнего времени. На протяжении всего внушительного хронометража в 2,5 часа мир рушится на глазах потрясенного зрителя. Рушится красиво, со смаком, с таким, знаете, закадровым сытым причмокиванием съемочной группы. Для тех, кто любит спецэффекты (много, очень много спецэффектов) на большом экране – милости прошу присоединяться к этому пиршеству звука и света.

Что касается драматургии фильма, то здесь, конечно, неувязочка. С одной стороны, на фильмы-катастрофы ходят не для драматургии, с другой – надо же как-то разбавлять работу монтажеров и художников. Все-таки, кино, хотя бы пара диалогов должна быть.

Начнем с того, что главным героем является отец-одиночка Джон Кьюсак. В нагрузку у него потомство, убедительно доказывающее вред гамбургеров и колы: дочь с энурезом и психозом по шапкам, сын, который его презирает. После «Войны миров» любой папаша, спасающий детей, выглядит очень неубедительно. И дочь не так визжит в кадре, и сын не такой отморозок, да и Кьюсак – не Том Круз.

В «2012» авторы пошли по проторенной «Терминатором-4» дорожке и ввели в строй сразу маленький взвод второстепенных персонажей. Тут и «Колеблющаяся бывшая жена», и «Подловатый новый муж», и «Злобный русский олигарх», и «Злобные отпрыски злобного русского олигарха», и «Девушка олигарха с большими буферами», и «Отважный русский летчик», и «Ученый, страдающий от невозможности спасти мир», и «Администратор, рвущийся к власти», и «Президент США, не бросивший свой народ», и «Мохнатобровый президент России», и «Очень образованная дочь президента США», и даже «Добрый тибетский монах».

На мой взгляд, самым убедительным персонажем был герой Вуди Харрельсона (полусумасшедший, догадавшийся о грядущей катастрофе), который, увы, погиб в первой части фильма. Наверное, его убили специально, чтобы не мешал остальным персонажам принимать картинные позы, и не так оттенял общую нелепость ситуации с героями.

Все персонажи картины абсолютно архетипичны, рассказывать о них смысла нет. Этот фильм не подарит нам крылатых фраз, и даже сколько-нибудь запоминающихся ситуаций. Честно говоря, складывается ощущение, что режиссер до последнего сомневался, кто из героев умрет, а кто выживет. Поэтому не слишком утруждался на предмет смысла их слов и поступков.
В течение всего фильма сцены с крушением мира прерываются сентиментальными картинками гибнущих людей. При этом что характерно, масштаб трагедии показан на участи «маленького человека»: вот умирает старик-отец под волной цунами, вот погибает семья в Токио, вот закрывает сына своим телом ученый из Индии и т.д. Это очень трогательно, многие смущенно всхлипывали. Однако тут режиссер допускает некоторый перебор. В конце концов, на появление очередного трогательного мальчика-зайчика, который вот-вот должен пасть жертвой стихии, зал реагировал усталым вздохом.

Что касается сценария, то он писался явно по ходу фильма и на коленке. В катастрофах интересно что? Интересно то, как люди будут жить после катастрофы. Это было понятно даже Ною. В «2012» нет никакой внятной концепции пост-апокалиптического существования. Непонятно, как решена задача восстановления приемлемого уровня цивилизации – где кузнецы, инженеры, врачи, фармацевты, агрономы, ветеринары, химики, геологи, бурильщики, энергетики и прочие необходимые для комфорта специалисты? Зато показывают, как на корабли-ковчеги грузят животных и объемные произведения культуры, вроде статуи Давида. При этом их (зачем?!) заранее заменили на подделки в музеях мира, что даже вызвало смерть директора Лувра. Получается, что элита пожертвовала местом для народа ради ее, элиты, художественных ценностей. Как элита будет выживать без горничных и парикмахеров, неясно. Хотя, в самом конце намек на место, где отсталое местное население будет подвергнуто демократической колонизации, проскальзывает. Как будет решен вопрос властных полномочий, тоже непонятно. Тема жизни после гибели Земли не раскрыта совершенно, и это оставляет неприятный осадок.

Как будто создатели «2012» кинули зрителю массивную кость со спецэффектами, в уверенности, что голодный до зрелищ зритель не будет внимательно разглядывать предложенное на предмет наличия мяса и смысла.