Сегодня становится очевидным тот факт, что отсутствие четкой позиции нашего руководства в вопросе цивилизационной принадлежности России (а значит, наших территорий и ресурсов, что особенно актуализирует этот вопрос) самым негативным образом сказывается на общем положении дел. Мы все время мечемся, относя Россию то к западному пути развития с учетом «отставания», то приписываем ей обладание особой цивилизационной миссией.
Дело состоит в том, что невозможно построить четкую и непротиворечивую стратегию развития государства, не принимая во внимание геополитического контекста в котором оно находится. Иными словами, существует всего несколько вариантов базового самоопределения государства, от которого полностью зависит его дальнейшее развитие, его внешнеполитическая ориентация, наконец, его внутренний политический строй.
Вариантов немного. Первый – флагман цивилизации (пример: США в западном мире). Второй – аутентичное составное звено цивилизации (пример: Англия, Франция в западном мире). Третий вариант – «догоняющий» участник, «прилипала» (пример: Грузия, Украина в западном мире). Важное замечание: флагман цивилизации вполне может являться ее единственным составным звеном, а «прилипалы» имеют право выбора своего «патрона», в том случае, если они находятся на «перекрестке» цивилизаций. Совершенно логично и непротиворечиво из этих замечаний вытекает знаменитое «столкновение цивилизаций» Хантингтона, в том числе из-за «прилипал», но здесь не время и не место подробно останавливаться на этом моменте.
Итак, сегодняшнее положение нашей страны на мировой арене и ее внутреннее состояние однозначно указывают на то, что она находится в состоянии фундаментального «выбора» одной из трех вышеозначенных ролей. Естественно, в силу ее размеров, масштаба истории и оставшегося от советского периода потенциала, она никак не может претендовать на роль «прилипалы». Это немыслимо не только по «техническим», геополитическим параметрам, но и по имеющейся на сегодняшний день самоидентификации русских. Единственный сценарий, с трудом укладывающийся в эту перспективу, - это превращение России не в «догоняющего» участника, а в «догоняющих участников». Иными словами, на правах «верного ученика», Россия может приняться «наверстывать упущенное» по отношению к Западу только по частям, в расчлененном состоянии.
В результате, у нашей страны остается совсем мало вариантов своего дальнейшего развития. Во-первых, мы можем попытаться путем филигранной дипломатии и фиктивных уступок получить билет на пароход европейско-американской цивилизации (что, судя по последним «разменам» с ПРО и Ираном пока совершенно не удается). Вторым сценарием для нас является возвращение к традиционной роли православной русской цивилизации. Каждый из вариантов является довольно экстремальным. В первом случае нам предстоит не просто провести сложнейшую международно-дипломатическую процедуру по постановке самого вопроса о вхождении нашей страны в ареал западной цивилизации, но и приложить титанические усилия к тому, чтобы это «вхождение» не приравнялось к потере нами субъектности, суверенности. На самом деле, такой вариант является откровенной утопией: предположить, что наши атлантистские «партнеры» позволят стать нам «аутентичным звеном», позволят нам безнаказанно и полноправно влезать в европейско-американские дела, весьма и весьма трудно.
Еще, как минимум, два аспекта бесконечно удаляют от реальности такой сценарий развития событий. Во-первых, в самом начале этого грандиозного процесса мы будем просто вынуждены искупаться в океане скепсиса и насмешек со стороны западного мира, который будет явно не в состоянии помыслить, что «эти дикари» способны жить согласно либерально-демократическим догмам. И никто, кстати, не гарантирует, что рациональный атлантистский скепсис не перерастет в твердый и абсолютный ответ «Нет». Во-вторых, наше геополитическое положение, размеры, многовековая история, вся «цветущая сложность» традиций, религий, этносов, культур, априорных природных условий, нашедших свое место на наших территориях, дают понять, что если Россия вступит в «либеральный клуб», то этот клуб в скором времени рискует потерять однозначное определение «либерального».
Западная цивилизация легко заставляет традиционные общества расстаться с их идентичностью, но вот потеря своей (либеральной, глобалистской, унифицированной) идентичности – это совершенно невозможный для нее сценарий развития событий. На такой вариант даже не наложено официальное табу: он просто никогда не рассматривается, его просто невозможно помыслить западному политическому классу.
И, наконец, сама история нашей страны за последние 20 лет однозначно показала, каким образом потерпели фундаментальный крах горбачевские надежды на вступление советской элиты в «мировое правительство». Каким образом наша страна, вместо того чтобы стать полноправным обладателем «европейского социального благополучия», погрузилась в пучину нищеты и криминальных разборок. Это не частная тема, не «факт, обосновывающий теорию», это конкретная реальность, разрушившая судьбы миллионов людей на постсоветском пространстве.
Диагноз оказался предельно ясен: в случае если Россия пытается некритично перенять западноевропейские стандарты, в случае если она активно превозносит ценности либерализма и демократии (в том варианте, как ее понимают наши западные «партнеры») начинается процесс ее неумолимого и необратимого распада. В начале 90-х мы потеряли СССР, в начале «нулевых» едва не потеряли Российскую Федерацию. Во всяком случае, от нее уже начинали отваливаться «куски».
Что же касается «второго варианта», то именно его частичное введение на заре «нулевых» позволило остановить распад России, позволило начать проводить меры по первичной стабилизации ситуации. Именно «эпоха Путина», которая, несомненно, несла в себе определенный консервативный заряд, помогла привести страну в чувство. Естественно, на фоне продемонстрированных нами выше сценариев вариант развития своей суверенной самостоятельности, своей цивилизационной идентичности выглядит наиболее презентабельным. Однако и на этом пути нас ожидает ряд серьезных проблем. С точки зрения последствий этого цивилизационного выбора мы совершим весьма рискованное мероприятие, требующее предельной интеллектуальной концентрации, постоянного внимания и контроля.
Дело состоит в том, что если мы делаем выбор в пользу мессианства и отстаивания своей суверенной геополитической позиции, то неизбежно и радикально отклоняем потенциальный западный вектор развития. А значит, нам придется делать выбор между «оборонительной», «изоляционистской» позицией и «экспансионной», «имперской» моделью. Первый вариант может показаться многим симпатичным и даже во многом традиционным для нашей страны, однако, это впечатление является во многом обманчивым. Если мы перелистаем хотя бы несколько страниц нашей истории назад, то обнаружим, что предыдущий вариант изоляционизма (советский) технически оправдывал себя всего лишь около 30 лет с момента прекращения сталинской имперской линии. И даже в этом последнем этапе государственного строительства СССР мы неизбежно сталкиваемся с постоянными рецидивами экспансии. И именно они во многом помогли Советскому Союзу продержаться (да еще как продержаться!) на международной арене до прихода «Горби-терминатора».
Поэтому, в случае отказа власти от «западного» сценария, в случае если она подвергнет строгой ревизии предыдущий государственный опыт изоляционизма, ей неизбежно придется сделать выбор в пользу построения (прошу прощения за использование современного политологического тезариуса) «открытой», «включающей» русской цивилизации. Коль скоро нам пришлось в процессе развития своей мысли обратиться к либерально-позитивистской терминологии, то не грех вспомнить один из ключевых докладов Центра Стратегических Исследований США, в котором самым неприемлемым вариантом идеологии в России назывался «нелиберальный интернационализм».
В бытность СССР этот «нелиберальный интернационализм» носил яркую большевистскую, марксистскую окраску, но исчез с идеологического горизонта в 1991 году, после того, как проиграл сражение американскому либерализму, жвачке и джинсам. На сегодняшний день наиболее актуальным наполнением «формы» нелиберального интернационализма, по мнению многих солидных политологов и философов из патриотического лагеря, может стать идея построения православного русского (в цивилизационном смысле) мира, русского «большого пространства». Конечно, мы опять же должны учитывать, что такой вариант возможен только в том случае, если он возобладает в умах нашего руководства.
Естественно, такой государственный курс будет строго антизападным, антилиберальным, однако, «изоляционизмом здесь пахнуть и не будет, так как в условиях противостояния глобализму нам придется частично разворачиваться в сторону Востока, выводить свои активы из американской казны, из «долларового плена» на необъятные и перспективнейшие просторы евразийского рынка. Кроме того, наивысшую актуальность в этом случае приобретет вопрос о повторном объединении вокруг себя постсоветского пространства.
И, наконец, нам, вновь обретшим свою историческую, философскую, культурную, духовную и религиозную идентичность, тем не менее, придется иметь контакты со всеми странами, принадлежащими антиглобалистскому политическому дискурсу. Именно с ними нам предстоит решать вопросы устройства нового многополярного мирового порядка. Очень важно понимать, что краеугольным камнем наших гармоничных и взаимовыгодных отношений станет постоянное, тонкое и деликатное уважение к идентичности, культурным особенностям и духовно-нравственным базисам друг друга. Нельзя исключить в этой ситуации и возможности создания необычных, нестандартных геополитических блоков (например, оси Москва - Тегеран – Каракас), которые, несмотря на свою своеобразность, будут весьма эффективно защищать наши взаимные оборонные и стратегические интересы. Нашими союзниками, в перспективе, смогут стать все те, кто не желает терять свою идентичность в контексте наступления диктатуры «глобального гражданского общества».
Итак, мы рассмотрели две магистральные перспективы, согласно логике которых может развиваться российская государственность. Первый путь – расчленение России и ее вхождение в «глобальный мир» по частям. Второй путь – «софт» издание первого: установление внешнего управления страной в обмен на получение «объедков» с европейского и американского барского стола (линия Горбачева-Ельцина). Третий путь – установление императива «нелиберального интернационализма», развитие собственного цивилизационного потенциала, имперский «реванш», обретение традиционных территориальных границ, работа с другими странами по установлению многополярного мирового порядка.
На сегодняшний день политическая элита России наблюдает следствие необходимости совершения цивилизационного выбора: все ярче проявляется фундаментальный разлом, распределяющий всех по двум сторонам баррикад на сторонников «глобальной перспективы» и на «апологетов суверенности». В самой власти присутствуют «агитаторы», «агенты» и с той и с другой стороны. Более того, они практически конституируют сегодняшнее внутриполитическое положение в России, аффектируют принятие важнейших политических решений. Такое положение вещей все больше принуждает власть принять одно из двух (вариант «распада» оптимистично не рассматриваем, «оранжевых» во власти, к счастью, нет) описанных решений. Политическое руководство в полной мере осознает масштабность последствий того или иного выбора. Оно также очевидно понимает и то, что в свете грядущих перемен ей придется, по-видимому, «потесниться», инкорпорировать в свои ряды сторонников того или иного сценария.
В этой ситуации естественным рефлексом нашего руководства является стремление к сохранению статус-кво, желание остаться «на развилке», аккуратно пробуя наступить то на одну, то на другую дорожку, в целом топчась на месте. Такое положение дел неизбежно приводит к деструктивным последствиям. Невозможность принятия конкретного решения и постоянные «пробы пера» то в одном, то в другом направлении ведут к тому, что население перестает понимать, что происходит в политике и в их реальной жизни. Оно не видит какого-то единого курса (который де-юре декларируется) и постепенно начинает загнивать в гуще своих индивидуальных социально-психологических проблем. В отсутствие понимания государственной миссии, ощущения стремления к единой, великой цели, общество начинает погружаться в беспокойный виртуальный сон, в мир Петросяна, Малахова и «Кривого Зеркала».
В итоге вся суть государственного управления сводится к симуляции и поддержанию видимости политического процесса. Реальная активность, пассионарность в этих условиях присутствует только у различных «оранжевых» организаций, существующих на деньги Запада, тянущих Россию в сторону тотального развала и социального бедствия. Они в ожидании «либерального реванша» и новых грантов роют из-под себя землю, работая на реализацию этого сценария. В свою очередь власть живо реагирует на эту угрозу, что в принципе должно указывать на ее близость к «консервативному» сценарию. Но в то же время власть не делает никаких однозначных шагов в пользу имперской, экспансионной модели (исключение из правил – события 08.08.08).
Из-за этой двойственности возникает такая же парадоксальная ситуация и в экономике. Программа Медведева по внедрению инноваций и по «вступлению на путь модернизационного развития» в равной степени может быть интерпретирована в двух плоскостях. С одной стороны мы «либерально» поддерживаем банковский и биржевой сектор, прививаем молодому поколению «инновационную предпринимательскую культуру», пытаемся продемонстрировать Западу, что активно «вестернизируемся». С другой стороны, время от времени вспоминаем о роли государства в экономике, скупаем обанкротившиеся системообразующие предприятия, объявляем Лужкова «главным по национализации», говорим о необходимости «оборонной модернизации». В сухом остатке – дергание «туда-сюда», усугубление кризисной ситуации. Конечно, до определенного момента мы можем делать сначала шаг влево, потом вправо, шаг влево, шаг вправо… Однако следует помнить, что так мы рискуем через некоторое время сесть на шпагат и больше не встать.
В конце концов, историю нашего государства мы однозначно повернем либо по «либеральному», западному, либо по «консервативному», имперскому пути. Однако чем дольше мы будем тянуть с решением, чем дольше будем имитировать политический и экономический процесс, тем больше заплатим за выбор одного из этих двух путей. Если же история сама сделает выбор за нас, то масштаб грядущих потрясений не сможет предугадать даже самый пессимистичный аналитик.
Дело состоит в том, что невозможно построить четкую и непротиворечивую стратегию развития государства, не принимая во внимание геополитического контекста в котором оно находится. Иными словами, существует всего несколько вариантов базового самоопределения государства, от которого полностью зависит его дальнейшее развитие, его внешнеполитическая ориентация, наконец, его внутренний политический строй.
Вариантов немного. Первый – флагман цивилизации (пример: США в западном мире). Второй – аутентичное составное звено цивилизации (пример: Англия, Франция в западном мире). Третий вариант – «догоняющий» участник, «прилипала» (пример: Грузия, Украина в западном мире). Важное замечание: флагман цивилизации вполне может являться ее единственным составным звеном, а «прилипалы» имеют право выбора своего «патрона», в том случае, если они находятся на «перекрестке» цивилизаций. Совершенно логично и непротиворечиво из этих замечаний вытекает знаменитое «столкновение цивилизаций» Хантингтона, в том числе из-за «прилипал», но здесь не время и не место подробно останавливаться на этом моменте.
Итак, сегодняшнее положение нашей страны на мировой арене и ее внутреннее состояние однозначно указывают на то, что она находится в состоянии фундаментального «выбора» одной из трех вышеозначенных ролей. Естественно, в силу ее размеров, масштаба истории и оставшегося от советского периода потенциала, она никак не может претендовать на роль «прилипалы». Это немыслимо не только по «техническим», геополитическим параметрам, но и по имеющейся на сегодняшний день самоидентификации русских. Единственный сценарий, с трудом укладывающийся в эту перспективу, - это превращение России не в «догоняющего» участника, а в «догоняющих участников». Иными словами, на правах «верного ученика», Россия может приняться «наверстывать упущенное» по отношению к Западу только по частям, в расчлененном состоянии.
В результате, у нашей страны остается совсем мало вариантов своего дальнейшего развития. Во-первых, мы можем попытаться путем филигранной дипломатии и фиктивных уступок получить билет на пароход европейско-американской цивилизации (что, судя по последним «разменам» с ПРО и Ираном пока совершенно не удается). Вторым сценарием для нас является возвращение к традиционной роли православной русской цивилизации. Каждый из вариантов является довольно экстремальным. В первом случае нам предстоит не просто провести сложнейшую международно-дипломатическую процедуру по постановке самого вопроса о вхождении нашей страны в ареал западной цивилизации, но и приложить титанические усилия к тому, чтобы это «вхождение» не приравнялось к потере нами субъектности, суверенности. На самом деле, такой вариант является откровенной утопией: предположить, что наши атлантистские «партнеры» позволят стать нам «аутентичным звеном», позволят нам безнаказанно и полноправно влезать в европейско-американские дела, весьма и весьма трудно.
Еще, как минимум, два аспекта бесконечно удаляют от реальности такой сценарий развития событий. Во-первых, в самом начале этого грандиозного процесса мы будем просто вынуждены искупаться в океане скепсиса и насмешек со стороны западного мира, который будет явно не в состоянии помыслить, что «эти дикари» способны жить согласно либерально-демократическим догмам. И никто, кстати, не гарантирует, что рациональный атлантистский скепсис не перерастет в твердый и абсолютный ответ «Нет». Во-вторых, наше геополитическое положение, размеры, многовековая история, вся «цветущая сложность» традиций, религий, этносов, культур, априорных природных условий, нашедших свое место на наших территориях, дают понять, что если Россия вступит в «либеральный клуб», то этот клуб в скором времени рискует потерять однозначное определение «либерального».
Западная цивилизация легко заставляет традиционные общества расстаться с их идентичностью, но вот потеря своей (либеральной, глобалистской, унифицированной) идентичности – это совершенно невозможный для нее сценарий развития событий. На такой вариант даже не наложено официальное табу: он просто никогда не рассматривается, его просто невозможно помыслить западному политическому классу.
И, наконец, сама история нашей страны за последние 20 лет однозначно показала, каким образом потерпели фундаментальный крах горбачевские надежды на вступление советской элиты в «мировое правительство». Каким образом наша страна, вместо того чтобы стать полноправным обладателем «европейского социального благополучия», погрузилась в пучину нищеты и криминальных разборок. Это не частная тема, не «факт, обосновывающий теорию», это конкретная реальность, разрушившая судьбы миллионов людей на постсоветском пространстве.
Диагноз оказался предельно ясен: в случае если Россия пытается некритично перенять западноевропейские стандарты, в случае если она активно превозносит ценности либерализма и демократии (в том варианте, как ее понимают наши западные «партнеры») начинается процесс ее неумолимого и необратимого распада. В начале 90-х мы потеряли СССР, в начале «нулевых» едва не потеряли Российскую Федерацию. Во всяком случае, от нее уже начинали отваливаться «куски».
Что же касается «второго варианта», то именно его частичное введение на заре «нулевых» позволило остановить распад России, позволило начать проводить меры по первичной стабилизации ситуации. Именно «эпоха Путина», которая, несомненно, несла в себе определенный консервативный заряд, помогла привести страну в чувство. Естественно, на фоне продемонстрированных нами выше сценариев вариант развития своей суверенной самостоятельности, своей цивилизационной идентичности выглядит наиболее презентабельным. Однако и на этом пути нас ожидает ряд серьезных проблем. С точки зрения последствий этого цивилизационного выбора мы совершим весьма рискованное мероприятие, требующее предельной интеллектуальной концентрации, постоянного внимания и контроля.
Дело состоит в том, что если мы делаем выбор в пользу мессианства и отстаивания своей суверенной геополитической позиции, то неизбежно и радикально отклоняем потенциальный западный вектор развития. А значит, нам придется делать выбор между «оборонительной», «изоляционистской» позицией и «экспансионной», «имперской» моделью. Первый вариант может показаться многим симпатичным и даже во многом традиционным для нашей страны, однако, это впечатление является во многом обманчивым. Если мы перелистаем хотя бы несколько страниц нашей истории назад, то обнаружим, что предыдущий вариант изоляционизма (советский) технически оправдывал себя всего лишь около 30 лет с момента прекращения сталинской имперской линии. И даже в этом последнем этапе государственного строительства СССР мы неизбежно сталкиваемся с постоянными рецидивами экспансии. И именно они во многом помогли Советскому Союзу продержаться (да еще как продержаться!) на международной арене до прихода «Горби-терминатора».
Поэтому, в случае отказа власти от «западного» сценария, в случае если она подвергнет строгой ревизии предыдущий государственный опыт изоляционизма, ей неизбежно придется сделать выбор в пользу построения (прошу прощения за использование современного политологического тезариуса) «открытой», «включающей» русской цивилизации. Коль скоро нам пришлось в процессе развития своей мысли обратиться к либерально-позитивистской терминологии, то не грех вспомнить один из ключевых докладов Центра Стратегических Исследований США, в котором самым неприемлемым вариантом идеологии в России назывался «нелиберальный интернационализм».
В бытность СССР этот «нелиберальный интернационализм» носил яркую большевистскую, марксистскую окраску, но исчез с идеологического горизонта в 1991 году, после того, как проиграл сражение американскому либерализму, жвачке и джинсам. На сегодняшний день наиболее актуальным наполнением «формы» нелиберального интернационализма, по мнению многих солидных политологов и философов из патриотического лагеря, может стать идея построения православного русского (в цивилизационном смысле) мира, русского «большого пространства». Конечно, мы опять же должны учитывать, что такой вариант возможен только в том случае, если он возобладает в умах нашего руководства.
Естественно, такой государственный курс будет строго антизападным, антилиберальным, однако, «изоляционизмом здесь пахнуть и не будет, так как в условиях противостояния глобализму нам придется частично разворачиваться в сторону Востока, выводить свои активы из американской казны, из «долларового плена» на необъятные и перспективнейшие просторы евразийского рынка. Кроме того, наивысшую актуальность в этом случае приобретет вопрос о повторном объединении вокруг себя постсоветского пространства.
И, наконец, нам, вновь обретшим свою историческую, философскую, культурную, духовную и религиозную идентичность, тем не менее, придется иметь контакты со всеми странами, принадлежащими антиглобалистскому политическому дискурсу. Именно с ними нам предстоит решать вопросы устройства нового многополярного мирового порядка. Очень важно понимать, что краеугольным камнем наших гармоничных и взаимовыгодных отношений станет постоянное, тонкое и деликатное уважение к идентичности, культурным особенностям и духовно-нравственным базисам друг друга. Нельзя исключить в этой ситуации и возможности создания необычных, нестандартных геополитических блоков (например, оси Москва - Тегеран – Каракас), которые, несмотря на свою своеобразность, будут весьма эффективно защищать наши взаимные оборонные и стратегические интересы. Нашими союзниками, в перспективе, смогут стать все те, кто не желает терять свою идентичность в контексте наступления диктатуры «глобального гражданского общества».
Итак, мы рассмотрели две магистральные перспективы, согласно логике которых может развиваться российская государственность. Первый путь – расчленение России и ее вхождение в «глобальный мир» по частям. Второй путь – «софт» издание первого: установление внешнего управления страной в обмен на получение «объедков» с европейского и американского барского стола (линия Горбачева-Ельцина). Третий путь – установление императива «нелиберального интернационализма», развитие собственного цивилизационного потенциала, имперский «реванш», обретение традиционных территориальных границ, работа с другими странами по установлению многополярного мирового порядка.
На сегодняшний день политическая элита России наблюдает следствие необходимости совершения цивилизационного выбора: все ярче проявляется фундаментальный разлом, распределяющий всех по двум сторонам баррикад на сторонников «глобальной перспективы» и на «апологетов суверенности». В самой власти присутствуют «агитаторы», «агенты» и с той и с другой стороны. Более того, они практически конституируют сегодняшнее внутриполитическое положение в России, аффектируют принятие важнейших политических решений. Такое положение вещей все больше принуждает власть принять одно из двух (вариант «распада» оптимистично не рассматриваем, «оранжевых» во власти, к счастью, нет) описанных решений. Политическое руководство в полной мере осознает масштабность последствий того или иного выбора. Оно также очевидно понимает и то, что в свете грядущих перемен ей придется, по-видимому, «потесниться», инкорпорировать в свои ряды сторонников того или иного сценария.
В этой ситуации естественным рефлексом нашего руководства является стремление к сохранению статус-кво, желание остаться «на развилке», аккуратно пробуя наступить то на одну, то на другую дорожку, в целом топчась на месте. Такое положение дел неизбежно приводит к деструктивным последствиям. Невозможность принятия конкретного решения и постоянные «пробы пера» то в одном, то в другом направлении ведут к тому, что население перестает понимать, что происходит в политике и в их реальной жизни. Оно не видит какого-то единого курса (который де-юре декларируется) и постепенно начинает загнивать в гуще своих индивидуальных социально-психологических проблем. В отсутствие понимания государственной миссии, ощущения стремления к единой, великой цели, общество начинает погружаться в беспокойный виртуальный сон, в мир Петросяна, Малахова и «Кривого Зеркала».
В итоге вся суть государственного управления сводится к симуляции и поддержанию видимости политического процесса. Реальная активность, пассионарность в этих условиях присутствует только у различных «оранжевых» организаций, существующих на деньги Запада, тянущих Россию в сторону тотального развала и социального бедствия. Они в ожидании «либерального реванша» и новых грантов роют из-под себя землю, работая на реализацию этого сценария. В свою очередь власть живо реагирует на эту угрозу, что в принципе должно указывать на ее близость к «консервативному» сценарию. Но в то же время власть не делает никаких однозначных шагов в пользу имперской, экспансионной модели (исключение из правил – события 08.08.08).
Из-за этой двойственности возникает такая же парадоксальная ситуация и в экономике. Программа Медведева по внедрению инноваций и по «вступлению на путь модернизационного развития» в равной степени может быть интерпретирована в двух плоскостях. С одной стороны мы «либерально» поддерживаем банковский и биржевой сектор, прививаем молодому поколению «инновационную предпринимательскую культуру», пытаемся продемонстрировать Западу, что активно «вестернизируемся». С другой стороны, время от времени вспоминаем о роли государства в экономике, скупаем обанкротившиеся системообразующие предприятия, объявляем Лужкова «главным по национализации», говорим о необходимости «оборонной модернизации». В сухом остатке – дергание «туда-сюда», усугубление кризисной ситуации. Конечно, до определенного момента мы можем делать сначала шаг влево, потом вправо, шаг влево, шаг вправо… Однако следует помнить, что так мы рискуем через некоторое время сесть на шпагат и больше не встать.
В конце концов, историю нашего государства мы однозначно повернем либо по «либеральному», западному, либо по «консервативному», имперскому пути. Однако чем дольше мы будем тянуть с решением, чем дольше будем имитировать политический и экономический процесс, тем больше заплатим за выбор одного из этих двух путей. Если же история сама сделает выбор за нас, то масштаб грядущих потрясений не сможет предугадать даже самый пессимистичный аналитик.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках