Глава МИД России Сергей Лавров в рамках своего недавнего визита в Абхазию встретился с лидерами русской общины республики. Это произошло впервые в истории российской дипломатии.
Лидеров, присутствующих на встрече с главой внешнеполитического ведомства РФ, оказалось много. Феномен русской общины Абхазии в том, что население в количестве около 40 тыс. человек представляют свыше полутора десятков организаций. Еще один феномен в том, что само население не знает в большинстве своем об организациях, его представляющих.
Протокольная встреча продолжалась примерно 20 минут, из которых половину времени заняло выступление министра, а еще несколько минут – самого высокопоставленного абхазского чиновника русского происхождения, вице-премьера Александра Страничкина. И только пара человек из числа «лидеров» смогли успеть сказать пару слов о проблемах русскоязычного населения Абхазии.
Не знаю, удивило или нет, министра иностранных дел России столь великое множество русских организаций в Абхазии, но уверен, что если бы встреча затянулась, то немногим из них удалось бы сказать нечто внятное о своей практической деятельности.
На встрече присутствовал журналист местной газеты, написавший материал о деятельности одной из подобных организаций. Материал назывался «Засекреченная благотворительность», и автору удалось добыть интересные материалы о деятельности этой организации. Ему очень хотелось задать свои вопросы министру иностранных дел РФ, но не стал этого делать, не желая быть «ложкой дегтя» на оптимистичной встрече. И он прав: двадцатиминутная встреча – не место для обстоятельного разговора о проблемах русскоязычного населения. Но важно, чтобы этот разговор состоялся.
Важно также, чтобы в нем принимали участие российские власти, лучше на как можно более высоком уровне. Разговор об этих проблемах в присутствии министра иностранных дел России – несомненно, хорошая площадка для такого диалога. Почему он нужен?
Статья, в которой была описана деятельность одной из организаций, заявляющих о том, что она представляет интересы русскоязычного населения, показывает хрестоматийную ситуацию в треугольнике: донор (российская сторона) – посредник (гуманитарная организация) – население. Уклон на благотворительность похоже, абсолютно лишен смысла. Но он создает благоприятную среду для деятельности многочисленных посредников. Организация, о которой никто ничего не знает, работает в течение уже двух лет и привлекла в 2007-2008 гг. свыше 2,5 млн. рублей для реализации своих проектов. А в этом году планирует потратить немногим меньше 1,5 млн. руб. Первая ее проблема – закрытость, вторая расхождения в цифрах смет. В газете была продемонстрирована разница в данных между суммой, заявляемой для доноров, и суммой, которая на практике была предоставлена бенефициантам. Подобным образом непрозрачна деятельность и других аналогичных организаций. Проще говоря, благотворительная деятельность превращается в бизнес-среду.
И последнее звено в цепочке – собственно население не получает от такой деятельности ничего, и даже не знает, чем занимаются организации, выбивающие для него московские деньги, а значит, есть тема для разговора. Но пока непонятно с кем. Столь значительное число организаций, причем, занимающихся исключительно благотворительной деятельностью, говорит как раз о том, что на этом поле существует серьезная конкуренция за распил помощи, поступающей из Москвы. И люди, представляющие эти организации, настроены исключительно на разговор о масштабах благотворительной деятельности.
А на самом деле, на повестке дня стоит главное. Русская община Абхазии сама себе не ответила на вопросы, какое у нее лицо и какую роль она должна играть в республике. Это несколько десятков тысяч временных поселенцев, готовых при первой возможности уехать из страны, или сообщество, готовое активно развиваться в Абхазии? Если исходить из данности, что в результате всех произошедших с начала 90-х событий русскоязычное население Абхазии сократилось более чем вполовину и продолжает стареть, то, может быть, важно сконцентрироваться на гуманитарной помощи и дать возможность этим людям дожить свои дни достойно.
Если русская община сама себя рассматривает в Абхазии как сообщество, готовое к регенерации, то оно должно предложить своим инвесторам совершенно другую программу действий.
Не менее важно и для инвесторов, то есть, российской стороны определиться, кого и для чего они поддерживают в Абхазии. Это культурная поддержка "русского феномена" или часть населения, в присутствии которого в республике заинтересована и Россия?
Русскоязычное население – в большой степени явление, стабилизирующее присутствие России в Абхазии. И важно в него вкладывать деньги. Но важно и как вкладывать деньги. В той форме, в которой это обсуждалось на встрече Сергея Лаврова с руководителями организаций, абсолютно бессмысленно. Вице-премьер Абхазии Александр Страничкин назвал на встрече две разных цифры крайне нуждающейся в помощи части русскоязычного населения – шесть и десять тысяч человек. Но издание книг, проведение форумов и съемка фильмов никак не помогут этим людям жить лучше.
В основе стратегии финансовой поддержки русскоязычного населения Абхазии должны быть не благотворительные программы, а поддержка инициатив, направленных на развитие предпринимательства, создание рабочих мест.
Русскоязычному населению Абхазии сегодня требуется мотивация для жизни в республике и ясные перспективы развития. Меньше всего ему нужны книги и фестивали. Но о таких программах поддержки пока никто не говорит, в том числе, и на встрече с министром иностранных дел России.
Лидеров, присутствующих на встрече с главой внешнеполитического ведомства РФ, оказалось много. Феномен русской общины Абхазии в том, что население в количестве около 40 тыс. человек представляют свыше полутора десятков организаций. Еще один феномен в том, что само население не знает в большинстве своем об организациях, его представляющих.
Протокольная встреча продолжалась примерно 20 минут, из которых половину времени заняло выступление министра, а еще несколько минут – самого высокопоставленного абхазского чиновника русского происхождения, вице-премьера Александра Страничкина. И только пара человек из числа «лидеров» смогли успеть сказать пару слов о проблемах русскоязычного населения Абхазии.
Не знаю, удивило или нет, министра иностранных дел России столь великое множество русских организаций в Абхазии, но уверен, что если бы встреча затянулась, то немногим из них удалось бы сказать нечто внятное о своей практической деятельности.
На встрече присутствовал журналист местной газеты, написавший материал о деятельности одной из подобных организаций. Материал назывался «Засекреченная благотворительность», и автору удалось добыть интересные материалы о деятельности этой организации. Ему очень хотелось задать свои вопросы министру иностранных дел РФ, но не стал этого делать, не желая быть «ложкой дегтя» на оптимистичной встрече. И он прав: двадцатиминутная встреча – не место для обстоятельного разговора о проблемах русскоязычного населения. Но важно, чтобы этот разговор состоялся.
Важно также, чтобы в нем принимали участие российские власти, лучше на как можно более высоком уровне. Разговор об этих проблемах в присутствии министра иностранных дел России – несомненно, хорошая площадка для такого диалога. Почему он нужен?
Статья, в которой была описана деятельность одной из организаций, заявляющих о том, что она представляет интересы русскоязычного населения, показывает хрестоматийную ситуацию в треугольнике: донор (российская сторона) – посредник (гуманитарная организация) – население. Уклон на благотворительность похоже, абсолютно лишен смысла. Но он создает благоприятную среду для деятельности многочисленных посредников. Организация, о которой никто ничего не знает, работает в течение уже двух лет и привлекла в 2007-2008 гг. свыше 2,5 млн. рублей для реализации своих проектов. А в этом году планирует потратить немногим меньше 1,5 млн. руб. Первая ее проблема – закрытость, вторая расхождения в цифрах смет. В газете была продемонстрирована разница в данных между суммой, заявляемой для доноров, и суммой, которая на практике была предоставлена бенефициантам. Подобным образом непрозрачна деятельность и других аналогичных организаций. Проще говоря, благотворительная деятельность превращается в бизнес-среду.
И последнее звено в цепочке – собственно население не получает от такой деятельности ничего, и даже не знает, чем занимаются организации, выбивающие для него московские деньги, а значит, есть тема для разговора. Но пока непонятно с кем. Столь значительное число организаций, причем, занимающихся исключительно благотворительной деятельностью, говорит как раз о том, что на этом поле существует серьезная конкуренция за распил помощи, поступающей из Москвы. И люди, представляющие эти организации, настроены исключительно на разговор о масштабах благотворительной деятельности.
А на самом деле, на повестке дня стоит главное. Русская община Абхазии сама себе не ответила на вопросы, какое у нее лицо и какую роль она должна играть в республике. Это несколько десятков тысяч временных поселенцев, готовых при первой возможности уехать из страны, или сообщество, готовое активно развиваться в Абхазии? Если исходить из данности, что в результате всех произошедших с начала 90-х событий русскоязычное население Абхазии сократилось более чем вполовину и продолжает стареть, то, может быть, важно сконцентрироваться на гуманитарной помощи и дать возможность этим людям дожить свои дни достойно.
Если русская община сама себя рассматривает в Абхазии как сообщество, готовое к регенерации, то оно должно предложить своим инвесторам совершенно другую программу действий.
Не менее важно и для инвесторов, то есть, российской стороны определиться, кого и для чего они поддерживают в Абхазии. Это культурная поддержка "русского феномена" или часть населения, в присутствии которого в республике заинтересована и Россия?
Русскоязычное население – в большой степени явление, стабилизирующее присутствие России в Абхазии. И важно в него вкладывать деньги. Но важно и как вкладывать деньги. В той форме, в которой это обсуждалось на встрече Сергея Лаврова с руководителями организаций, абсолютно бессмысленно. Вице-премьер Абхазии Александр Страничкин назвал на встрече две разных цифры крайне нуждающейся в помощи части русскоязычного населения – шесть и десять тысяч человек. Но издание книг, проведение форумов и съемка фильмов никак не помогут этим людям жить лучше.
В основе стратегии финансовой поддержки русскоязычного населения Абхазии должны быть не благотворительные программы, а поддержка инициатив, направленных на развитие предпринимательства, создание рабочих мест.
Русскоязычному населению Абхазии сегодня требуется мотивация для жизни в республике и ясные перспективы развития. Меньше всего ему нужны книги и фестивали. Но о таких программах поддержки пока никто не говорит, в том числе, и на встрече с министром иностранных дел России.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках