В последнее время мы привыкли к обвинениям в адрес российского руководства, звучащих из уст президента Белоруссии Александра Лукашенко. Но на этот раз он выступил с беспрецедентно резкими заявлениями лично в адрес премьер-министра РФ, обвинив его в препятствовании военному сотрудничеству России и Белоруссии, давлении на Минск и срыве интеграционных процессов в Союзном государстве.
Основные тезисы речи Лукашенко таковы: в том, что Белоруссия не признала независимость ЮО и Абхазии, виновата Россия; Лукашенко не стремится стать президентом союзного российско-белорусского государства и "не рвется в Кремль за шапкой Мономаха".
Путина он обвинил во враждебном отношении к Минску, которое проявилось еще в феврале 2004 года. Тогда Белоруссия, недовольная повышением цены на российский газ, отказалась подписать с Россией новый договор по его поставкам и задержала выплату задолженности перед "Газпромом". В ответ Россия прекратила поставки газа в Белоруссию. В итоге Минску пришлось подписать новый контракт и погасить задолженность.
Помимо всего прочего, Александр Лукашенко, по сути, обвинил Путина в подрыве военного сотрудничества России и Белоруссии, что, по его мнению, поставило под угрозу общую безопасность двух стран. В качестве доказательства президент Белоруссии вспомнил осень 2007 года, когда тогдашний президент РФ отказался приехать на совместные военные учения, которые Лукашенко пришлось "проводить самому". По его словам, только с приходом президента Дмитрия Медведева военное сотрудничество сдвинулось с "мертвой точки".
Далее Лукашенко объявил, что Владимир Путин препятствует поставкам "дешевого и качественного белорусского продовольствия в Россию" и упрекает белорусов в том, что они "по ценам демпингуют, в результате чего российские аграрии несут убытки". Главное же обвинение Лукашенко состояло в том, что Путин пытается «сорвать интеграционные процессы между Россией и Белоруссией».
Что послужило причиной столь эмоционального выпада понять нетрудно. Аналитики обращают внимание на заявление главы Минфина Алексея Кудрина, согласно которому Россия не даст Белоруссии последний транш в $500 млн. из заявленного ранее стабилизационного кредита в $2 млрд., но будет продвигать интересы Минска по международной линии – по получению займов от МВФ и антикризисного фонда ЕврАзЭС. «Пока мы не рассматриваем продолжение кредита Белоруссии... На двусторонней основе не предоставим», - сказал Кудрин.
Как известно, в конце прошлого года Россия приняла решение выделить Белоруссии кредит в $2 млрд., из которого уже выдано $1,5 млрд. Последний транш в размере $500 млн. российский Минфин не переводил, заявляя, что необходима тщательная оценка перспектив возврата этих средств.
Очевидно, что помимо самого факта отказа белорусского лидера возмутило и то обстоятельство, что о том, что деньги не будут выделены, заявил Кудрин, а не глава правительства или даже президент, и то, что отказ был мотивирован сомнением в платежеспособности Минска. Но как бы то ни было, но критика произнесенная Александром Лукашенко прозвучала не слишком логично и не убедительно.
Начнем с того, что если белорусский лидер, как он уверяет, в действительности не рвался к «шапке Мономаха», то он, во всяком случае довольно спокойно и даже благосклонно воспринимал разговоры о его возможном «воцарении» в объединенном государстве. Он не предпринял ничего, чтобы разговоры эти завершились, несмотря на то, что не мог не отдавать себе отчета в том, как они воспринимаются в Кремле.
Что же касается обвинений в срыве интеграционных процессов, то лукавство этого утверждения очевидно даже для не слишком искушенных наблюдателей. Дело в том, что с определенного момента Лукашенко и сам не слишком стремится к интенсификации этих процессов. Злые языки утверждают, что этот момент наступил тогда, когда для Александра Григорьевича стала очевидна недосягаемость символической «шапки Мономаха».
Очевидно, у лидера Беларуси есть вполне понятные причины не слишком спешить с объединением. Ведь тогда под вопросом окажется не только его личный статус, но и все те достижения, в том числе и в социальной сфере, которые удалось достичь. В этом вопросе есть и еще одна, возможно решающая проблема. Дело в том, что реальная политическая интеграция постсоветского пространства является настоящим кошмаром для Запада. И подлинное объединение Белоруссии и России являются той самой красной линией, пересечение которой может быть расценено США и их союзниками чуть ли не как объявление войны. То есть, для настоящего воссоединения наших стран, а не имитации «интеграционных процессов» нужна недюжинная политическая воля, которой ни в Минске, ни в Москве сегодня не наблюдается.
Что же касается Абхазии и Южной Осетии, то в утверждении Лукашенко о том, что «Россия сама виновата» в том, что Минск не признал их независимость, есть здравое зерно.
Дело в том, что Москве ни в коем случае нельзя было допускать торга по этому вопросу. Дело в том, что собственно признание Минском независимости этих стран не имеет большого значения. И уж вовсе не стоит того, чтобы ставить в зависимость от него все наши отношения с Белоруссией по всем направлениям.
В самом деле, ну что принципиально изменится после признания независимости Минском? Да ничего. Особенно если учитывать статус Лукашенко на Западе. И ценность этого признания с каждым днем снижается. Вот уже признала независимость и Венесуэла. Возможно, что на очереди Турция, которую к такому шагу подталкивает логика всех ее устремлений на постсоветском пространстве. Признают рано или поздно и другие государства. Как известно, «дорого яичко к Христову дню», и сегодня то, что было бы очень кстати осенью 2008 года, не слишком актуально.
Но сам Лукашенко так не считает - он превратил вопрос о признании в универсальный козырь, с помощью которого пытается добиться от Москвы кредитов и снижения цен на газ. И ужасно сердится, что этот хитрый, с его точки зрения трюк не срабатывает.
Но его беда не только в том, что его товар залежался и уже подванивает. Дело в том, что он не понимает, что его затянувшийся торг наносит непоправимый урон его имиджу.
Белорусский президент человек очень прагматичный, впрочем, политик и должен быть прагматичным. Но в отличие от местечкового гешефтмахера, он должен смотреть несколько шире и дальше, и видеть не только сиюминутную материальную прибыль.
В самом деле, какую финансовую выгоду России принесла защита Южной Осетии и Абхазии и признание их независимости? Ничего, кроме неприятностей, угрозы санкциями, информационных атак. Но это только на первый взгляд. А с другой стороны, защита двух малых народов от истребления дала нам чувство нравственной правоты, а это немало. Очевидно также, что твердая позиция России по этому вопросу в целом была отмечена, как врагами, так и друзьями, увидевшими в этом признак возрождения нашей державы и способность руководства страны проявлять политическую волю.
Понятно, что на этом фоне Лукашенко, настойчиво пытающийся в течение года провернуть «гешефт» с признанием, выглядит, мягко говоря, не очень эффектно. И те, кто еще пару лет назад действительно мечтали видеть Лукашенко главой объединенных России и Белоруссии, сегодня думают иначе.
Не менее разрушительно для его имиджа собирателя славянских земель выглядит и попытки построения «многовекторной политики». Притом, что на Западе он пока что не смог добиться ничего, кроме неких туманных, ни к чему не обязывающих посулов. Он многими в России стал восприниматься как двурушник. Причем те, кто был особенно рьяным сторонником Лукашенко, увидели в этом знак, что никаких особых фундаментальных, мировоззренческих расхождений с Западом у него не существует.
Хотя все это проблемы самого президента Белоруссии, они становятся и нашими проблемами. Первая и самая главная заключается в том, что на сегодняшний день нет альтернативы Лукашенко. Нет ни среди представителей истеблишмента, ни среди оппозиции. Говорят о том, что нет пророссийской оппозиции. Но дело в том, что ее нет вообще, если не считать оппозицией группку маргиналов, купленных западными спецслужбами.
Как бы то ни было, но Москве предстоит работать какое-то время именно с Лукашенко. С таким, какой он есть – прагматичный и в тоже время иррациональный, склонный к истерическим и алогичным реакциям, с болезненным самолюбием.
Поскольку нельзя допустить того, чтобы отношения двух братских народов оказались под угрозой из-за личностных особенностей их лидеров. И зная все эти проблемы необходимо избегать наступать на больные мозоли Александра Григорьевича. В этом плане нельзя не отметить правильного решения Владимира Путина о том, что он не будет реагировать на высказывания президента Белоруссии Александра. Об этом заявил пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков. "Ему все доложено, но никакого комментария не будет", – сказал Песков.
Основные тезисы речи Лукашенко таковы: в том, что Белоруссия не признала независимость ЮО и Абхазии, виновата Россия; Лукашенко не стремится стать президентом союзного российско-белорусского государства и "не рвется в Кремль за шапкой Мономаха".
Путина он обвинил во враждебном отношении к Минску, которое проявилось еще в феврале 2004 года. Тогда Белоруссия, недовольная повышением цены на российский газ, отказалась подписать с Россией новый договор по его поставкам и задержала выплату задолженности перед "Газпромом". В ответ Россия прекратила поставки газа в Белоруссию. В итоге Минску пришлось подписать новый контракт и погасить задолженность.
Помимо всего прочего, Александр Лукашенко, по сути, обвинил Путина в подрыве военного сотрудничества России и Белоруссии, что, по его мнению, поставило под угрозу общую безопасность двух стран. В качестве доказательства президент Белоруссии вспомнил осень 2007 года, когда тогдашний президент РФ отказался приехать на совместные военные учения, которые Лукашенко пришлось "проводить самому". По его словам, только с приходом президента Дмитрия Медведева военное сотрудничество сдвинулось с "мертвой точки".
Далее Лукашенко объявил, что Владимир Путин препятствует поставкам "дешевого и качественного белорусского продовольствия в Россию" и упрекает белорусов в том, что они "по ценам демпингуют, в результате чего российские аграрии несут убытки". Главное же обвинение Лукашенко состояло в том, что Путин пытается «сорвать интеграционные процессы между Россией и Белоруссией».
Что послужило причиной столь эмоционального выпада понять нетрудно. Аналитики обращают внимание на заявление главы Минфина Алексея Кудрина, согласно которому Россия не даст Белоруссии последний транш в $500 млн. из заявленного ранее стабилизационного кредита в $2 млрд., но будет продвигать интересы Минска по международной линии – по получению займов от МВФ и антикризисного фонда ЕврАзЭС. «Пока мы не рассматриваем продолжение кредита Белоруссии... На двусторонней основе не предоставим», - сказал Кудрин.
Как известно, в конце прошлого года Россия приняла решение выделить Белоруссии кредит в $2 млрд., из которого уже выдано $1,5 млрд. Последний транш в размере $500 млн. российский Минфин не переводил, заявляя, что необходима тщательная оценка перспектив возврата этих средств.
Очевидно, что помимо самого факта отказа белорусского лидера возмутило и то обстоятельство, что о том, что деньги не будут выделены, заявил Кудрин, а не глава правительства или даже президент, и то, что отказ был мотивирован сомнением в платежеспособности Минска. Но как бы то ни было, но критика произнесенная Александром Лукашенко прозвучала не слишком логично и не убедительно.
Начнем с того, что если белорусский лидер, как он уверяет, в действительности не рвался к «шапке Мономаха», то он, во всяком случае довольно спокойно и даже благосклонно воспринимал разговоры о его возможном «воцарении» в объединенном государстве. Он не предпринял ничего, чтобы разговоры эти завершились, несмотря на то, что не мог не отдавать себе отчета в том, как они воспринимаются в Кремле.
Что же касается обвинений в срыве интеграционных процессов, то лукавство этого утверждения очевидно даже для не слишком искушенных наблюдателей. Дело в том, что с определенного момента Лукашенко и сам не слишком стремится к интенсификации этих процессов. Злые языки утверждают, что этот момент наступил тогда, когда для Александра Григорьевича стала очевидна недосягаемость символической «шапки Мономаха».
Очевидно, у лидера Беларуси есть вполне понятные причины не слишком спешить с объединением. Ведь тогда под вопросом окажется не только его личный статус, но и все те достижения, в том числе и в социальной сфере, которые удалось достичь. В этом вопросе есть и еще одна, возможно решающая проблема. Дело в том, что реальная политическая интеграция постсоветского пространства является настоящим кошмаром для Запада. И подлинное объединение Белоруссии и России являются той самой красной линией, пересечение которой может быть расценено США и их союзниками чуть ли не как объявление войны. То есть, для настоящего воссоединения наших стран, а не имитации «интеграционных процессов» нужна недюжинная политическая воля, которой ни в Минске, ни в Москве сегодня не наблюдается.
Что же касается Абхазии и Южной Осетии, то в утверждении Лукашенко о том, что «Россия сама виновата» в том, что Минск не признал их независимость, есть здравое зерно.
Дело в том, что Москве ни в коем случае нельзя было допускать торга по этому вопросу. Дело в том, что собственно признание Минском независимости этих стран не имеет большого значения. И уж вовсе не стоит того, чтобы ставить в зависимость от него все наши отношения с Белоруссией по всем направлениям.
В самом деле, ну что принципиально изменится после признания независимости Минском? Да ничего. Особенно если учитывать статус Лукашенко на Западе. И ценность этого признания с каждым днем снижается. Вот уже признала независимость и Венесуэла. Возможно, что на очереди Турция, которую к такому шагу подталкивает логика всех ее устремлений на постсоветском пространстве. Признают рано или поздно и другие государства. Как известно, «дорого яичко к Христову дню», и сегодня то, что было бы очень кстати осенью 2008 года, не слишком актуально.
Но сам Лукашенко так не считает - он превратил вопрос о признании в универсальный козырь, с помощью которого пытается добиться от Москвы кредитов и снижения цен на газ. И ужасно сердится, что этот хитрый, с его точки зрения трюк не срабатывает.
Но его беда не только в том, что его товар залежался и уже подванивает. Дело в том, что он не понимает, что его затянувшийся торг наносит непоправимый урон его имиджу.
Белорусский президент человек очень прагматичный, впрочем, политик и должен быть прагматичным. Но в отличие от местечкового гешефтмахера, он должен смотреть несколько шире и дальше, и видеть не только сиюминутную материальную прибыль.
В самом деле, какую финансовую выгоду России принесла защита Южной Осетии и Абхазии и признание их независимости? Ничего, кроме неприятностей, угрозы санкциями, информационных атак. Но это только на первый взгляд. А с другой стороны, защита двух малых народов от истребления дала нам чувство нравственной правоты, а это немало. Очевидно также, что твердая позиция России по этому вопросу в целом была отмечена, как врагами, так и друзьями, увидевшими в этом признак возрождения нашей державы и способность руководства страны проявлять политическую волю.
Понятно, что на этом фоне Лукашенко, настойчиво пытающийся в течение года провернуть «гешефт» с признанием, выглядит, мягко говоря, не очень эффектно. И те, кто еще пару лет назад действительно мечтали видеть Лукашенко главой объединенных России и Белоруссии, сегодня думают иначе.
Не менее разрушительно для его имиджа собирателя славянских земель выглядит и попытки построения «многовекторной политики». Притом, что на Западе он пока что не смог добиться ничего, кроме неких туманных, ни к чему не обязывающих посулов. Он многими в России стал восприниматься как двурушник. Причем те, кто был особенно рьяным сторонником Лукашенко, увидели в этом знак, что никаких особых фундаментальных, мировоззренческих расхождений с Западом у него не существует.
Хотя все это проблемы самого президента Белоруссии, они становятся и нашими проблемами. Первая и самая главная заключается в том, что на сегодняшний день нет альтернативы Лукашенко. Нет ни среди представителей истеблишмента, ни среди оппозиции. Говорят о том, что нет пророссийской оппозиции. Но дело в том, что ее нет вообще, если не считать оппозицией группку маргиналов, купленных западными спецслужбами.
Как бы то ни было, но Москве предстоит работать какое-то время именно с Лукашенко. С таким, какой он есть – прагматичный и в тоже время иррациональный, склонный к истерическим и алогичным реакциям, с болезненным самолюбием.
Поскольку нельзя допустить того, чтобы отношения двух братских народов оказались под угрозой из-за личностных особенностей их лидеров. И зная все эти проблемы необходимо избегать наступать на больные мозоли Александра Григорьевича. В этом плане нельзя не отметить правильного решения Владимира Путина о том, что он не будет реагировать на высказывания президента Белоруссии Александра. Об этом заявил пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков. "Ему все доложено, но никакого комментария не будет", – сказал Песков.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках