Взятки в России стали крупнее
Максим Купинов

Взятки в России стали крупнее

Департамент экономической безопасности МВД РФ, проведя анализ по фактам взяточничества, выявил новую тенденцию в РФ в связи с экономическим кризисом – взятки стали давать реже, но сумма единовременного «взноса» увеличилась.

Средний размер взятки теперь составляет около 930 тыс. рублей. Об этом сообщил начальник бюро генерал-майор милиции Александр Назаров на встрече с руководителями общественных организаций антикоррупционной направленности. Назаров добавил, что чиновники становятся более осмотрительными и опасаются рисковать по мелочи, о чем сообщила «Российская газета».

Настоящая эпидемия чиновного казнокрадства и взяточничества, обрушившаяся на страну в последние десятилетия, в массовом сознании воспринимается как нечто доселе небывалое. «Раньше такого быть не могло», - твердо уверены миллионы россиян. При этом «раньше» у каждого свое. Одни имеют в виду советскую эпоху, другие – царскую.

Увы, взяточничество и казнокрадство – явления постоянные в любой стране и исторической эпохе. Меняются лишь их масштабы, но полностью избавиться от этих явлений невозможно. Вот, как, например, вспоминали россияне о нравах отечественной полиции второй половины позапрошлого века.

«Как в древние времена «кормлений» княжеских наместников и волостетелей, полицейским чинам, начиная от частного пристава и кончая последним паспортистом, прописывавшим в квартале паспорта, домовладельцы посылали с дворниками два раза в году на праздники Рождества Христова и Пасхи конверты со вложением разных сумм денег, смотря по должности берущего и по доходности дома или по степени состоятельности домовладельца. В большей степени были обложены такими сборами торговые, промышленные заведения, трактиры, гостиницы и пр. В расходных домовых книгах можно было встретить, кроме того, такие записи: «Частному приставу в день его именин». Без таких поборов совершенно немыслимо было представить себе полицейского чина того времени, до того веками укорененная взятка была в нравах полиции... Впрочем, к восполнению скудного жалованья поборами с обывателей приводила сама сила вещей, потому на эти поборы и начальство, и обыватели смотрели снисходительно. Околоточный получал жалованье 50 рублей в месяц, но должен был носить в приличном виде форменное платье, без заплат и без потертых локтей, и это уже одно стоило недешево», - таково свидетельство современника о полицейских нравах.

Правда, говоря о снисходительном отношении обывателей к полицейскому взяточничеству, современник явно преувеличил степень этой самой снисходительности. То-то россияне еще в конце позапрошлого века полицейских «фараонами» прозвали.

А московского обер-полицмейстера Козлова даже изобразили в популярном юмористическом журнале «Будильник» в виде козла. Обыграли известный всей Москве роман Козлова с модной портнихой Мамонтовой. Жили влюбленные на одной стороне Тверского бульвара. А потом портниха переехала в дом на другой стороне. Вот и появилась в журнале картинка, на которой очень важный козел переходил бульвар. Надпись гласила: ”Прежде козел ходил по бульвару, а теперь стал ходить через бульвар».

Одним из самых главных источников наживы для полицейских были содержатели публичных домов. Причем опекая эти заведения, многие полицейские не останавливались ни перед чем. Много шума наделала история молодой барышни из Вильно Виктории Францкевич. Ее заманила в Москву некая мадам Абакумова обещанием предоставить место гувернантки в семье, желавшей обучить детей польскому языку. Но по прибытии на место Виктории Францкевич объяснили, что заниматься ей предстоит совсем не с детьми и отнюдь не изучением польского языка. Дескать, она уже задолжала деньги за переезд из Вильно и должна их отработать в публичном доме.

Хотя после длительного заточения девушке удалось спастись из цепких лап сутенерши (правда, оставив у нее все вещи и одежду) и даже поднять шум по поводу своего  похищения, Абакумова смогла выйти сухой из воды. Сначала она якобы заболела, а потом, явно договорившись с местной полицией, в свою очередь обвинила бедняжку в клевете, так как та будто бы «добровольно изъявила согласие к развратной жизни в Москве» и к тому же еще и задолжала своей хозяйке 200 рублей. Частный пристав честно отработал взятку, указав в рапорте, что девушка «действительно вела распутную жизнь и подвергалась еженедельному медицинскому осмотру». В итоге дело замяли, когда Виктория Францкевич в августе, наконец, уехала домой в Вильно.

На втором по степени доходности месте стояло покровительство нелегальной торговле спиртным. Вот что писал возмущенный аноним  о деятельности только одного московского пристава: «Когда Жичковский, расплодив в своем участке всюду тайную торговлю вином и нажив на этом деле состояние, купил для своих двух содержанок пару лошадей и кабриолет, то его, четыре месяца тому назад, перевели в 3-й Пресненский участок. Но незаконная торговля продолжалась. Хозяином положения по винной торговле остался его старший помощник Шершнев, который скрыл от нового пристава все тайные торговли вином в участке и месячные подачки стал получать один за себя и за пристава в тройном размере. Однажды вновь назначенный околоточный надзиратель, заметив, что Меркулов торгует вином, поймал его, то Меркулов об этом сейчас же сообщил Шершневу, последний вызвал к себе в кабинет этого надзирателя и сделал ему строгое внушение «не совать носа, куда его не посылают», и что он слишком молод.

На Пасху пристав поручил Шершневу произвести у Меркулова обыск и найти вино, и Шершнев предупредил об этом Меркулова и в условленный с ним час явился к нему в лавку с двумя понятыми и, осмотрев все квасные бутылки, ушел с понятыми в участок писать протокол о том, что при обыске у Меркулова вина в лавке не найдено. А возвращаясь из участка, понятые эти зашли к Меркулову, купили у него спирта в лавке и с досады на такие грязные и явно преступные действия начальства напились, и теперь без гомерического хохота не могут вспомнить об этом обыске и, рассказывая о нем всюду, не стесняясь, берутся за животы».

От полиции старались не отставать и чиновники других ведомств. Нельзя не восхититься их изобретательностью в деле отыскания способов поправить свое материальное положение. И неудивительно, ведь подавляющее большинство мелких государственных служащих имели просто издевательское жалованье – в среднем, около 12 руб. в месяц. Даже при фантастической для нас дешевизне продуктов (например, в начале 1890-х годов говядина стоила в современном исчислении около 28 коп. за килограмм) прожить на эти деньги было очень сложно. Так что каждый придумывал себе дополнительные источники дохода.

Ну, кажется, какие способы обогатиться имели чиновники Сиротского суда? Что можно выжать из несчастных сирот? Но смекалистые чиновники нашли возможность поживиться и на них. И не покидали свою службу, несмотря на фантастическую скудость жалованья - 2 руб. 63 коп. в месяц. Самые неквалифицированные работницы на фабриках в то время меньше 6-8 руб. не зарабатывали. Машинист на железной дороге получал около ста рублей. Тем не менее, желающие послужить за 2 руб. 63 коп. все же находились.

В то время в обязанности Сиротского суда входило назначение опекунов из купцов малолетним сиротам купеческого сословия. А опекунство могло стать очень хлопотным и неприятным делом. Скажем, начинается затяжной многолетний процесс по делу о наследстве. Купец-опекун обязан защищать интересы сироты, теряя время, а зачастую и деньги. Вот и старались чиновники подыскать купцу опекунство посложнее. А тот, получив повестку, бежал в суд и покорнейше просил подыскать ему опеку попроще. Обходилась такая замена в сумму от 20 до 50 руб.

В настоящий золотой дождь превращались для чиновников, полицейских и санитарных врачей нередкие в ту эпоху холерные эпидемии. Придут, допустим, должностные лица к торговцу и объявят, что его товар является «зараженным» и подлежит немедленному уничтожению. Понятно, что спасение товара обойдется владельцу в очень кругленькую сумму. Или потребуют от домовладельца немедленно сжечь принадлежащее ему подозрительное строение, чтобы заразу не распространять.

Для публики попроще и победнее шла в ход угроза немедленно отправить в «холерный» барак, как заболевшего. Тут уж самый небогатый или скупой человек заплатит то, что от него потребуют. В то же время могли оставить дома явно заболевшего холерой человека, лишь бы у него денег на взятку хватало. Немудрено, что эпидемии обычно сопровождались серией «холерных» бунтов, во время которых нещадно избивали и даже убивали тех представителей власти, кто наживался на общей беде.

Конечно, не следует думать, что Россия является чем-то исключительным в мире. История и современность самых передовых, демократических и цивилизованных стран наглядно  свидетельствуют о том, что от финансовых «грешков» человека не удерживают никакие, даже самые высокие посты, которых он достигает. То в США интереснейшие подробности благосостояния четы Клинтонов всплывут, то в Германии экс-канцлера Гельмута Коля опять-таки по неприглядным денежным скандалам теребят. А есть ведь еще Восточная Европа и «третий мир». Есть, конечно, национальные отличия в способах и размерах добываемых сумм. Но суть скандалов повсюду одна – воруют.