Алик Бжания, бывший офицер ВМС Грузии, запросивший политического убежища в России, сегодня дал пресс-конференцию. В ходе беседы с журналистами он попытался объяснить, что двигало им, когда он решился на такой шаг.
Перед рощицей микрофонов сидел худощавый молодой человек лет тридцати, начинающий лысеть. Бжания – мингрел из Очамчиры, абхазского города. Конечно, его родители и он сам давно не живет на территории Абхазии.
Сам Алик Бжания не производил впечатления оратора, и это, мягко говоря. Он говорил о своих проблемах и своей жизни, но понимания не встречал. Он никак не мог понять, почему такие странные вопросы задают ему господа журналисты. И его совершенно искренняя растерянность, его очевидное непонимание того, что российская пресса не представляет себе реалий жизни простого грузина, свидетельствовало в его пользу значительней, чем любые бойкие речи, если бы он мог их придумать.
Алик Бжания начал с того, что продемонстрировал свой пропуск на работу, на котором была его фотография и дата действия, - до 31 декабря 2011 года. Этим он доказывал, что действительно являлся офицером, а не был уволен за провинность, как пытались представить официальные грузинские власти. Тут же последовал вопрос: «А зачем это властям нужно клеветать?». Бжания в полном недоумении ответил, что в любой армии мира в таких ситуациях поступают совершенно аналогично: пытаются отмежеваться. Затем его спросили, правда ли, что он грузин, а не абхаз. Недоумение Бжания росло как на дрожжах. Он не понимал, что российские журналисты не представляют, где находится Очамчира, и почему семья Бжания вынуждена была покинуть родной город. И что сам факт его рождения в Абхазии и службы в армии Грузии свидетельствуют о его грузинском происхождении гораздо лучше, чем любые слова. Он явно не представлял себе, как бы это абхаз стал служить в грузинских ВМС. Полная нелепость вопроса (для Бжания) ввела его в какой-то ступор. Однако он подтвердил, что действительно является грузином.
Далее Бжания ответил на вопрос о причинах своего поступка. Он объяснил, что, по его мнению, Саакашвили (он все время называл его, как и большинство грузин, «Миша») готовится к новой военной операции против Абхазии или Южной Осетии. Воевать против России он не хочет: здесь много его родственников и друзей. «Ну, куда прешь-то? Против кого? Против России?!», - обратился он к грузинскому президенту. Второй причиной, он назвал свое тяжелое материальное положение. Его родители и брат не работают, а сам он получает 300 долларов США (в эквиваленте). В таких условиях он не сможет прокормить семью, которую хотел бы создать. Он полагает, что в России сможет без труда найти достойную работу. В Грузии, сказал Бжания, работы нет.
И тут посыпались вопросы. Его спрашивали, как сослуживцы отреагировали на военный мятеж в Мухровани. Бжания ответил, что говорить об этом было опасно, поэтому разговоров об этом не велось. Его спросили, - неужели Саакашвили ведет политические преследования? Бжания рассказал о своем приятеле, которого на улице остановила полиция и предупредила, что дальнейшая критика властей может стоить ему свободы. Лощеный мужчина, чья рубашка стоила больше, чем зарплата Бжания за месяц, надменно поинтересовался, почему же Бжания не пошел в оппозиционеры, раз он такой противник Саакашвили?
Бжания недоумевал все больше. Вероятно, ему казалось, что русские должны понять и принять его, войти в его положение. А оказалось, что они не только не собираются его принимать, но даже не доверяют ему, видят в нем какого-то проходимца. Более того, ему становилось ясно, что журналисты из Москвы совершенно не представляют, как живут простые грузины. Не те грузины, у которых есть маленький бизнес, недостаточно большой, чтобы заинтересовать Саакашвили и его клику; не те грузины, что называют себя творческой интеллигенцией, а самые простые, обычные люди, вынужденные существовать и содержать кучу родственников на зарплату в 300 долларов. Журналисты из Москвы явно не знали, что в Грузии продаются таблетки поштучно: ведь у большинства грузин нет денег, чтобы купить всю пачку.
Бжания пояснил лощеному типу, что он не является политиком и не хочет участвовать в политических протестах. Он хочет просто спокойно жить и работать.
Далее поступил вопрос: почему он перешел границу, а не уехал в Россию легально? Девушка, задавшая вопрос, явно не понимала, что между Грузией и Россией разорваны отношения, что получить визу в Россию для грузинского гражданина практически нереально. К тому же, барышня явно никогда не имела дела с такой организацией, как Федеральная миграционная служба. И не знала, какое количество документов и справок необходимо, чтобы получить вид на жительство, не то, что гражданство. Бжания же вполне резонно полагал, что в качестве беженца и политэмигранта получить необходимые документы проще, чем иным путем. К тому же, он несколько раз добавил: воевать против России, против русских, он не хочет. Кстати, как, по его словам, и большинство грузин.
Алик Бжания производил впечатление персонажа оруэлловской антиутопии, попавшего в мир сытости и довольства. Он не понимал, почему ему задают столь бессмысленные и очевидно идиотские вопросы. А журналисты не понимали, почему офицер ВМС Бжания стремился вырваться из Грузии настолько, что запросил для себя политического убежища в России. Этот общее непонимание витало в воздухе и раздражало всех присутствующих. Журналисты искали сенсации, а сенсации не случилось. Человек, который отказался служить Саакашвили, был простым обывателем, вовсе не стремившимся сделать карьеру политической звезды, как сбежавший в Грузию сержант Глухов. Напротив, Бжания явно стремился избежать всяческой сенсационности вокруг себя. И сам объяснил: он бы никогда не озвучил свою ситуацию в прессе, если бы не задержка с помощью его родителям, которую ему обещали «ребята в штатском». Исключительно из-за промедления с организацией вывоза его родителей он и вышел, что называется, на свет Божий. Он сказал, что боится лишнего внимания со стороны журналистов в Грузии к его семье, боится провокаций грузинских спецслужб. Журналисты не очень понимали, чего боится Бжания, - они никогда не сталкивались с политическими репрессиями такого уровня, как в «демократической» Грузии.
Через полчаса вопросы начали повторяться, - представители прессы пытались вытащить из Алика Бжания новые подробности его побега и мотивов. Увы, они так и не поняли: для того, чтобы сбежать из Грузии, достаточно иметь всего лишь инстинкт самосохранения и желание жить без страха за своих родных и близких.
Перед рощицей микрофонов сидел худощавый молодой человек лет тридцати, начинающий лысеть. Бжания – мингрел из Очамчиры, абхазского города. Конечно, его родители и он сам давно не живет на территории Абхазии.
Сам Алик Бжания не производил впечатления оратора, и это, мягко говоря. Он говорил о своих проблемах и своей жизни, но понимания не встречал. Он никак не мог понять, почему такие странные вопросы задают ему господа журналисты. И его совершенно искренняя растерянность, его очевидное непонимание того, что российская пресса не представляет себе реалий жизни простого грузина, свидетельствовало в его пользу значительней, чем любые бойкие речи, если бы он мог их придумать.
Алик Бжания начал с того, что продемонстрировал свой пропуск на работу, на котором была его фотография и дата действия, - до 31 декабря 2011 года. Этим он доказывал, что действительно являлся офицером, а не был уволен за провинность, как пытались представить официальные грузинские власти. Тут же последовал вопрос: «А зачем это властям нужно клеветать?». Бжания в полном недоумении ответил, что в любой армии мира в таких ситуациях поступают совершенно аналогично: пытаются отмежеваться. Затем его спросили, правда ли, что он грузин, а не абхаз. Недоумение Бжания росло как на дрожжах. Он не понимал, что российские журналисты не представляют, где находится Очамчира, и почему семья Бжания вынуждена была покинуть родной город. И что сам факт его рождения в Абхазии и службы в армии Грузии свидетельствуют о его грузинском происхождении гораздо лучше, чем любые слова. Он явно не представлял себе, как бы это абхаз стал служить в грузинских ВМС. Полная нелепость вопроса (для Бжания) ввела его в какой-то ступор. Однако он подтвердил, что действительно является грузином.
Далее Бжания ответил на вопрос о причинах своего поступка. Он объяснил, что, по его мнению, Саакашвили (он все время называл его, как и большинство грузин, «Миша») готовится к новой военной операции против Абхазии или Южной Осетии. Воевать против России он не хочет: здесь много его родственников и друзей. «Ну, куда прешь-то? Против кого? Против России?!», - обратился он к грузинскому президенту. Второй причиной, он назвал свое тяжелое материальное положение. Его родители и брат не работают, а сам он получает 300 долларов США (в эквиваленте). В таких условиях он не сможет прокормить семью, которую хотел бы создать. Он полагает, что в России сможет без труда найти достойную работу. В Грузии, сказал Бжания, работы нет.
И тут посыпались вопросы. Его спрашивали, как сослуживцы отреагировали на военный мятеж в Мухровани. Бжания ответил, что говорить об этом было опасно, поэтому разговоров об этом не велось. Его спросили, - неужели Саакашвили ведет политические преследования? Бжания рассказал о своем приятеле, которого на улице остановила полиция и предупредила, что дальнейшая критика властей может стоить ему свободы. Лощеный мужчина, чья рубашка стоила больше, чем зарплата Бжания за месяц, надменно поинтересовался, почему же Бжания не пошел в оппозиционеры, раз он такой противник Саакашвили?
Бжания недоумевал все больше. Вероятно, ему казалось, что русские должны понять и принять его, войти в его положение. А оказалось, что они не только не собираются его принимать, но даже не доверяют ему, видят в нем какого-то проходимца. Более того, ему становилось ясно, что журналисты из Москвы совершенно не представляют, как живут простые грузины. Не те грузины, у которых есть маленький бизнес, недостаточно большой, чтобы заинтересовать Саакашвили и его клику; не те грузины, что называют себя творческой интеллигенцией, а самые простые, обычные люди, вынужденные существовать и содержать кучу родственников на зарплату в 300 долларов. Журналисты из Москвы явно не знали, что в Грузии продаются таблетки поштучно: ведь у большинства грузин нет денег, чтобы купить всю пачку.
Бжания пояснил лощеному типу, что он не является политиком и не хочет участвовать в политических протестах. Он хочет просто спокойно жить и работать.
Далее поступил вопрос: почему он перешел границу, а не уехал в Россию легально? Девушка, задавшая вопрос, явно не понимала, что между Грузией и Россией разорваны отношения, что получить визу в Россию для грузинского гражданина практически нереально. К тому же, барышня явно никогда не имела дела с такой организацией, как Федеральная миграционная служба. И не знала, какое количество документов и справок необходимо, чтобы получить вид на жительство, не то, что гражданство. Бжания же вполне резонно полагал, что в качестве беженца и политэмигранта получить необходимые документы проще, чем иным путем. К тому же, он несколько раз добавил: воевать против России, против русских, он не хочет. Кстати, как, по его словам, и большинство грузин.
Алик Бжания производил впечатление персонажа оруэлловской антиутопии, попавшего в мир сытости и довольства. Он не понимал, почему ему задают столь бессмысленные и очевидно идиотские вопросы. А журналисты не понимали, почему офицер ВМС Бжания стремился вырваться из Грузии настолько, что запросил для себя политического убежища в России. Этот общее непонимание витало в воздухе и раздражало всех присутствующих. Журналисты искали сенсации, а сенсации не случилось. Человек, который отказался служить Саакашвили, был простым обывателем, вовсе не стремившимся сделать карьеру политической звезды, как сбежавший в Грузию сержант Глухов. Напротив, Бжания явно стремился избежать всяческой сенсационности вокруг себя. И сам объяснил: он бы никогда не озвучил свою ситуацию в прессе, если бы не задержка с помощью его родителям, которую ему обещали «ребята в штатском». Исключительно из-за промедления с организацией вывоза его родителей он и вышел, что называется, на свет Божий. Он сказал, что боится лишнего внимания со стороны журналистов в Грузии к его семье, боится провокаций грузинских спецслужб. Журналисты не очень понимали, чего боится Бжания, - они никогда не сталкивались с политическими репрессиями такого уровня, как в «демократической» Грузии.
Через полчаса вопросы начали повторяться, - представители прессы пытались вытащить из Алика Бжания новые подробности его побега и мотивов. Увы, они так и не поняли: для того, чтобы сбежать из Грузии, достаточно иметь всего лишь инстинкт самосохранения и желание жить без страха за своих родных и близких.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках