Недавнее решение стран – участниц Организации Американских Государств об отмене принятой 47 лет назад резолюции об исключении Кубы из рядов этой организации имеет не только символический смысл.
Медленно, но неуклонно латиноамериканский континент «уплывает» из-под контроля со стороны США. И это отчётливо осознают в Вашингтоне, привыкшем считать Южную Америку своим «задним двором». Приход к власти Эво Моралеса в Боливии, политические демарши президента Венесуэлы Уго Чавеса, жёсткая политика эквадорского президента Рафаэля Корреа, вышвырнувшего из страны американского посла Армандо Асторгу, всё это, безусловно, очень тревожит американских стратегов. Однако не это больше всего пугает вашингтонских политиков. Образовавшаяся тройка в лице Чавеса, Моралеса и Корреа способна, конечно же, многое испортить в планах Белого дома, но политического и экономического веса этих стран явно недостаточно, чтобы зажечь весь континент огнём революционной борьбы. Больше всего США страшит реализация проекта «большого пространства» с целью объединения латиноамериканского континента в единое геополитическое образование, особенно если учесть, что среди латиноамериканских интеллектуалов идея о Латинской Америке, как о континенте без диктата Вашингтона, имеет многих сторонников.
Когда-то немецкий юрист и философ Карл Шмитт, посвятивший много времени изучению геополитических теорий, сказал: «Против англо-американской гегемонии в мире мы выдвигаем теорию «больших пространств». Горячим сторонником применения этой теории на практике в отношении стран Южной Америки является профессор Альберто Буэла, известный аргентинский политический деятель, философ и политолог.
Всячески поддерживая теорию «больших пространств», А. Буэла признаёт плачевность того состояния, в котором находится сейчас Южная Америка, огромный континент площадью 21 млн.кв. км, в то время, когда Китай и Индия занимают вместе площадь, равную 12,9 млн. кв. км, а Европа – 10 млн. кв. км.
Действительно, этот континент обладает огромным потенциалом, о чём прекрасно отдают себе отчёт А. Буэла и его сторонники, уставшие от диктата «гринго». К примеру, Бразилия вмещает в себе практически всю Европу, размеры Италии совпадают с границами провинции Буэнос-Айрес в Аргентине, которая имеет, кстати, ещё другие 23 провинции. Бразилия занимает по площади 5-е место в мире, а Аргентина – 8-е, и при определённых условиях могли бы играть более весомую роль на международной арене. Пока им это удаётся плохо, если вспомнить поражение Аргентины в войне на Фольклендах и зависимую от США политику Бразилии. Кроме того, впечатляют запасы водных ресурсов, которыми обладает Южная Америка: 50 тыс. км речных судоходных путей с её тремя главными притоками, по которым судна из Аргентины могут достигать Венесуэлы. А вот Европа со всем своим могуществом обладает лишь 22 тыс. км водных путей, из которых 16 тыс. находятся на территории Франции и Германии, по которым курсирует до 40% всех средств водного транспорта. Но обсуждать данную тему среди латиноамериканских политиков не принято, если они желают сохранить добрые отношения с Белым домом.
«Главной миссией Испании и главным успехом было открытие, покорение и колонизация того мира, в котором мы сейчас живём, - утверждает профессор Буэла, - главным же провалом, согласно трудам её противников, была неспособность преобразовать единый континент в политическую реальность. Сейчас регулярные встречи руководителей латиноамериканских стран представляют собой лишь свидетельства культурной общности, и потому к ним так снисходителен англосаксонский мир, а не попытки консолидировать континентальное пространство в мощное геополитическое образование».
С началом третьего тысячелетия Латинская Америка – это все ещё нестабильное и несколько аморфное пространство, где нет могущественных государственных образований, где политическое руководство и лица, ответственные за социальную политику, крайне пассивны в отстаивании своих интересов. В Латинской Америке из 380 млн. человек континента - 40% составляют бедные, очень бедные и нищие, из которых только 10% обладают постоянной покупательной способностью. Подобное положение никого, кроме Вашингтона и его клики среди узкого круга представителей высших классов латиноамериканского общества, не устраивает.
Как геополитик, проф. А. Буэла отмечает, что стратегия латиноамериканских стран всегда строилась с учётом условных политических силовых линий, когда и Бразилия, и Аргентина пытались обеспечить себе доступ к двум океанам. С 1816 по 1825 Аргентина это доступ имела, но благодаря действиям первого аргентинского президента Ривадавиа, бывшего прислужником Англии с антиболиварианскими взглядами, лишилась этого статуса.
Рассматривая местоположение двух самых авторитетных региональных лидеров, таких как Бразилия и Аргентина, сквозь призму геополитики, А. Буэла и его единомышленники подчёркивают наличие двух главных силовых векторов в бразильской политической теории – по направлению к Сантьяго и Боготе, и у Аргентины – по направлению к Лиме и оттуда к Каракасу, пересекая бразильский вектор. Основной чилийский вектор по направлению к Кито и оттуда к Сан-Хосе пересекает бразильский и аргентинский вектора, превращая регион в запутанное хитросплетение силовых линий, что обязательно учитывается при реализации политических проектов, как сторонниками «теории больших пространств», так и её противниками.
При этом Парагвай и Уругвай не играют особой роли в виду того, что их политика всегда зависела от бразильско-аргентинских разногласий. Некоторым такая позиция может показаться морально неприемлемой, но всем известно, что в реальной политике руководствуются отнюдь не моральными принципами.
Боливия сейчас полностью зависит от выхода к морю через территорию Аргентины (через Бермехо) и Перу (порт Ило). Когда-то Хуан Батиста Альберди окрестил Боливию «государством-парадоксом», появившимся на свет не без содействия Аргентины. Перу имеет тесные дружеские связи с Аргентиной на протяжении всей своей истории (генерал Сан Мартин сражался за её независимость), однако не имеет политического веса в регионе. Колумбия, имеющая выход к двум океанам, расколота надвое: это либеральная и консервативная элита, в чьих руках и находится власть после убийства лидера Элисера Гайтана в 1948г., и контрэлита, стремящаяся эту власть получить. Нестабильность и регулярные стычки колумбийских Вооружённых Сил с наркогруппировками невольно играют на руку авторам теории «государств-неудачников» (failed states) комиссии Харта – Рудмана Совбеза США, рассматривающими подобное положение как повод для вооружённого вмешательства во внутренние дела Колумбии.
Уровень свободы, достигнутый Венесуэлой благодаря своим запасам нефти, обусловил её конфликтные отношения с США, своим главным покупателем, т.к. правящий класс Венесуэлы в течение полувека больше заботился об интересах международной политической элиты, чем о потребностях собственного народа. Этот класс полностью игнорировал слова президента Уго Чавеса о том, что «Венесуэла – геополитический мост между Карибами, Амазонкой и Андами, обладающий исключительным геополитическим преимуществом. Венесуэла граничит на севере не с Карибским морем, как нас учили в детстве, нет. Венесуэла на севере граничит с Доминиканской Республикой, Венесуэла граничит на севере с Соединёнными Штатами Америки и с ассоциативным государством Пуэрто-Рико. Венесуэла граничит на севере с Нидерландами, Венесуэла граничит через Карибы с Францией, с так называемыми заморскими территориями, и мы обладаем интересным геополитическим положением. Венесуэла имеет в своём распоряжении огромный бассейн Амазонки, 7 млн. кв. км – я имею в виду весь Бассейн – посредством которого мы сообщаемся не только с сельвой, но и с другими большими реками. Например, Ориноко с Амазонкой образуют гигантскую водную артерию, будучи главной артерией всего южноамериканского континента, и одним из величайших богатств планеты и обладающие огромными запасами воды, а также богатой флорой, фауной и ресурсами жизнеобеспечения».
Прекрасно осознавая, какие политические и экономические выгоды может получить южноамериканский континент при условии своей реальной, а не мнимой, независимости, А.Буэла выдвигает новую стратегию, т.н. «теорию ромба», направленную на частичное замещение прежних векторов напряжения. Одним из главных условий такого подхода, по мнению А. Буэла, должен стать отказ абстрактного «латиноамериканизма», совершенно неэффективного для выработки общей политики.
«Сегодня говорить о единой Латинской Америке значит не только совершать ошибку концептуальную, и говорить о том, чего нет, но и проявлять полное отсутствие геополитического чувства». И далее А.Буэла продолжает: «Это обман и отсутствие реальности. Этот термин ещё более универсалистский, чем понятие «человечества», у которого не видно ни рук, ни ног, выражаясь словами Кьеркегора». Здесь на память приходят слова знаменитого французского мыслителя-анархиста Прудона: «Когда я слышу разговоры о «человечестве», я понимаю, что меня хотят надуть».
Теория ромба проф. А.Буэла соединяет условными гранями Буэнос-Айрес, Лиму, Каракас и Бразилиа. Это позволит создать Большое геополитическое пространство с выходом, как к Атлантическому океану, так и к Тихому. Это пространство будет обладать большими человеческими ресурсами, будет гомогенно в культурном и языковом плане. Это будет большое геополитическое и геоэкономическое пространство с большими запасами наиболее необходимых ресурсов (минералы, зерновые культуры, мясо, газ, флора и фауна).
Южная Америка – это остров-континент, занимающий площадь в 21 млн. кв. км, с населением более 374 млн. человек, большинство из которых проживает в прибрежных зонах, где располагаются главные деловые центры. «Континентальное пространство, - говорил четверть века тому венесуэлец Хосе Курьель Родригес, - это огромное пространство планеты, охватывающее бассейны трёх великих рек Амазонки, Ориноко и дель Плата. Оно в полтора раза превышает площадь Соединённых Штатов».
Огромная территория внутри этого неправильного ромба, служащего геометрическим выражением теории проф. А.Буэла, практически незаселенная и является политическим воплощением теории т.н. «ограниченного суверенитета», реализуемой странами-гегемонами.
Политолог Адольфо Кутудхиан как-то заметил: «Сравнивая с Азией или Африкой, можно увидеть, что наш субконтинент представляет собой огромное пустое пространство и это является геополитической данностью. Мы всё ещё континент, заселённый по побережьям и только продвигаемся к центру своей территории. Это приводит к геополитическому и экономическому соперничеству в процессе становления и развития латиноамериканского континента».
А.Буэла добавляет, что «конфедерация стран Латинской Америки будет процветать при условии сохранения добрососедских отношений друг с другом, налаживания контактов между континентальными геополитическими центрами Буэнос-Айресом, Бразилиа, Каракасом, как родственными политическими образованиями, и в меньшей степени Лимой. Если мы не предпримем усилий по созданию коридора с выходом к двум океанам в соответствии с обозначенной здесь теорией ромба, то это будет вклад в дело дезинтеграции нашего континента».
Есть в Мексике монумент в память о мексиканских кадетах, чья честь не снесла позора поражения в войне с США в 1848г. Молодые люди предпочли смерть бесчестью, бросившись со скалы в пропасть. С тех пор много воды утекло, но остались неизменными тотальный контроль дядюшки Сэма над континентом и сильное желание латиноамериканцев избавиться от навязчивой опеки. Геополитическая теория ромба проф. А.Буэла - интеллектуальный эскиз, превращение которого в яркую картину так опасаются в Белом доме.
Медленно, но неуклонно латиноамериканский континент «уплывает» из-под контроля со стороны США. И это отчётливо осознают в Вашингтоне, привыкшем считать Южную Америку своим «задним двором». Приход к власти Эво Моралеса в Боливии, политические демарши президента Венесуэлы Уго Чавеса, жёсткая политика эквадорского президента Рафаэля Корреа, вышвырнувшего из страны американского посла Армандо Асторгу, всё это, безусловно, очень тревожит американских стратегов. Однако не это больше всего пугает вашингтонских политиков. Образовавшаяся тройка в лице Чавеса, Моралеса и Корреа способна, конечно же, многое испортить в планах Белого дома, но политического и экономического веса этих стран явно недостаточно, чтобы зажечь весь континент огнём революционной борьбы. Больше всего США страшит реализация проекта «большого пространства» с целью объединения латиноамериканского континента в единое геополитическое образование, особенно если учесть, что среди латиноамериканских интеллектуалов идея о Латинской Америке, как о континенте без диктата Вашингтона, имеет многих сторонников.
Когда-то немецкий юрист и философ Карл Шмитт, посвятивший много времени изучению геополитических теорий, сказал: «Против англо-американской гегемонии в мире мы выдвигаем теорию «больших пространств». Горячим сторонником применения этой теории на практике в отношении стран Южной Америки является профессор Альберто Буэла, известный аргентинский политический деятель, философ и политолог.
Всячески поддерживая теорию «больших пространств», А. Буэла признаёт плачевность того состояния, в котором находится сейчас Южная Америка, огромный континент площадью 21 млн.кв. км, в то время, когда Китай и Индия занимают вместе площадь, равную 12,9 млн. кв. км, а Европа – 10 млн. кв. км.
Действительно, этот континент обладает огромным потенциалом, о чём прекрасно отдают себе отчёт А. Буэла и его сторонники, уставшие от диктата «гринго». К примеру, Бразилия вмещает в себе практически всю Европу, размеры Италии совпадают с границами провинции Буэнос-Айрес в Аргентине, которая имеет, кстати, ещё другие 23 провинции. Бразилия занимает по площади 5-е место в мире, а Аргентина – 8-е, и при определённых условиях могли бы играть более весомую роль на международной арене. Пока им это удаётся плохо, если вспомнить поражение Аргентины в войне на Фольклендах и зависимую от США политику Бразилии. Кроме того, впечатляют запасы водных ресурсов, которыми обладает Южная Америка: 50 тыс. км речных судоходных путей с её тремя главными притоками, по которым судна из Аргентины могут достигать Венесуэлы. А вот Европа со всем своим могуществом обладает лишь 22 тыс. км водных путей, из которых 16 тыс. находятся на территории Франции и Германии, по которым курсирует до 40% всех средств водного транспорта. Но обсуждать данную тему среди латиноамериканских политиков не принято, если они желают сохранить добрые отношения с Белым домом.
«Главной миссией Испании и главным успехом было открытие, покорение и колонизация того мира, в котором мы сейчас живём, - утверждает профессор Буэла, - главным же провалом, согласно трудам её противников, была неспособность преобразовать единый континент в политическую реальность. Сейчас регулярные встречи руководителей латиноамериканских стран представляют собой лишь свидетельства культурной общности, и потому к ним так снисходителен англосаксонский мир, а не попытки консолидировать континентальное пространство в мощное геополитическое образование».
С началом третьего тысячелетия Латинская Америка – это все ещё нестабильное и несколько аморфное пространство, где нет могущественных государственных образований, где политическое руководство и лица, ответственные за социальную политику, крайне пассивны в отстаивании своих интересов. В Латинской Америке из 380 млн. человек континента - 40% составляют бедные, очень бедные и нищие, из которых только 10% обладают постоянной покупательной способностью. Подобное положение никого, кроме Вашингтона и его клики среди узкого круга представителей высших классов латиноамериканского общества, не устраивает.
Как геополитик, проф. А. Буэла отмечает, что стратегия латиноамериканских стран всегда строилась с учётом условных политических силовых линий, когда и Бразилия, и Аргентина пытались обеспечить себе доступ к двум океанам. С 1816 по 1825 Аргентина это доступ имела, но благодаря действиям первого аргентинского президента Ривадавиа, бывшего прислужником Англии с антиболиварианскими взглядами, лишилась этого статуса.
Рассматривая местоположение двух самых авторитетных региональных лидеров, таких как Бразилия и Аргентина, сквозь призму геополитики, А. Буэла и его единомышленники подчёркивают наличие двух главных силовых векторов в бразильской политической теории – по направлению к Сантьяго и Боготе, и у Аргентины – по направлению к Лиме и оттуда к Каракасу, пересекая бразильский вектор. Основной чилийский вектор по направлению к Кито и оттуда к Сан-Хосе пересекает бразильский и аргентинский вектора, превращая регион в запутанное хитросплетение силовых линий, что обязательно учитывается при реализации политических проектов, как сторонниками «теории больших пространств», так и её противниками.
При этом Парагвай и Уругвай не играют особой роли в виду того, что их политика всегда зависела от бразильско-аргентинских разногласий. Некоторым такая позиция может показаться морально неприемлемой, но всем известно, что в реальной политике руководствуются отнюдь не моральными принципами.
Боливия сейчас полностью зависит от выхода к морю через территорию Аргентины (через Бермехо) и Перу (порт Ило). Когда-то Хуан Батиста Альберди окрестил Боливию «государством-парадоксом», появившимся на свет не без содействия Аргентины. Перу имеет тесные дружеские связи с Аргентиной на протяжении всей своей истории (генерал Сан Мартин сражался за её независимость), однако не имеет политического веса в регионе. Колумбия, имеющая выход к двум океанам, расколота надвое: это либеральная и консервативная элита, в чьих руках и находится власть после убийства лидера Элисера Гайтана в 1948г., и контрэлита, стремящаяся эту власть получить. Нестабильность и регулярные стычки колумбийских Вооружённых Сил с наркогруппировками невольно играют на руку авторам теории «государств-неудачников» (failed states) комиссии Харта – Рудмана Совбеза США, рассматривающими подобное положение как повод для вооружённого вмешательства во внутренние дела Колумбии.
Уровень свободы, достигнутый Венесуэлой благодаря своим запасам нефти, обусловил её конфликтные отношения с США, своим главным покупателем, т.к. правящий класс Венесуэлы в течение полувека больше заботился об интересах международной политической элиты, чем о потребностях собственного народа. Этот класс полностью игнорировал слова президента Уго Чавеса о том, что «Венесуэла – геополитический мост между Карибами, Амазонкой и Андами, обладающий исключительным геополитическим преимуществом. Венесуэла граничит на севере не с Карибским морем, как нас учили в детстве, нет. Венесуэла на севере граничит с Доминиканской Республикой, Венесуэла граничит на севере с Соединёнными Штатами Америки и с ассоциативным государством Пуэрто-Рико. Венесуэла граничит на севере с Нидерландами, Венесуэла граничит через Карибы с Францией, с так называемыми заморскими территориями, и мы обладаем интересным геополитическим положением. Венесуэла имеет в своём распоряжении огромный бассейн Амазонки, 7 млн. кв. км – я имею в виду весь Бассейн – посредством которого мы сообщаемся не только с сельвой, но и с другими большими реками. Например, Ориноко с Амазонкой образуют гигантскую водную артерию, будучи главной артерией всего южноамериканского континента, и одним из величайших богатств планеты и обладающие огромными запасами воды, а также богатой флорой, фауной и ресурсами жизнеобеспечения».
Прекрасно осознавая, какие политические и экономические выгоды может получить южноамериканский континент при условии своей реальной, а не мнимой, независимости, А.Буэла выдвигает новую стратегию, т.н. «теорию ромба», направленную на частичное замещение прежних векторов напряжения. Одним из главных условий такого подхода, по мнению А. Буэла, должен стать отказ абстрактного «латиноамериканизма», совершенно неэффективного для выработки общей политики.
«Сегодня говорить о единой Латинской Америке значит не только совершать ошибку концептуальную, и говорить о том, чего нет, но и проявлять полное отсутствие геополитического чувства». И далее А.Буэла продолжает: «Это обман и отсутствие реальности. Этот термин ещё более универсалистский, чем понятие «человечества», у которого не видно ни рук, ни ног, выражаясь словами Кьеркегора». Здесь на память приходят слова знаменитого французского мыслителя-анархиста Прудона: «Когда я слышу разговоры о «человечестве», я понимаю, что меня хотят надуть».
Теория ромба проф. А.Буэла соединяет условными гранями Буэнос-Айрес, Лиму, Каракас и Бразилиа. Это позволит создать Большое геополитическое пространство с выходом, как к Атлантическому океану, так и к Тихому. Это пространство будет обладать большими человеческими ресурсами, будет гомогенно в культурном и языковом плане. Это будет большое геополитическое и геоэкономическое пространство с большими запасами наиболее необходимых ресурсов (минералы, зерновые культуры, мясо, газ, флора и фауна).
Южная Америка – это остров-континент, занимающий площадь в 21 млн. кв. км, с населением более 374 млн. человек, большинство из которых проживает в прибрежных зонах, где располагаются главные деловые центры. «Континентальное пространство, - говорил четверть века тому венесуэлец Хосе Курьель Родригес, - это огромное пространство планеты, охватывающее бассейны трёх великих рек Амазонки, Ориноко и дель Плата. Оно в полтора раза превышает площадь Соединённых Штатов».
Огромная территория внутри этого неправильного ромба, служащего геометрическим выражением теории проф. А.Буэла, практически незаселенная и является политическим воплощением теории т.н. «ограниченного суверенитета», реализуемой странами-гегемонами.
Политолог Адольфо Кутудхиан как-то заметил: «Сравнивая с Азией или Африкой, можно увидеть, что наш субконтинент представляет собой огромное пустое пространство и это является геополитической данностью. Мы всё ещё континент, заселённый по побережьям и только продвигаемся к центру своей территории. Это приводит к геополитическому и экономическому соперничеству в процессе становления и развития латиноамериканского континента».
А.Буэла добавляет, что «конфедерация стран Латинской Америки будет процветать при условии сохранения добрососедских отношений друг с другом, налаживания контактов между континентальными геополитическими центрами Буэнос-Айресом, Бразилиа, Каракасом, как родственными политическими образованиями, и в меньшей степени Лимой. Если мы не предпримем усилий по созданию коридора с выходом к двум океанам в соответствии с обозначенной здесь теорией ромба, то это будет вклад в дело дезинтеграции нашего континента».
Есть в Мексике монумент в память о мексиканских кадетах, чья честь не снесла позора поражения в войне с США в 1848г. Молодые люди предпочли смерть бесчестью, бросившись со скалы в пропасть. С тех пор много воды утекло, но остались неизменными тотальный контроль дядюшки Сэма над континентом и сильное желание латиноамериканцев избавиться от навязчивой опеки. Геополитическая теория ромба проф. А.Буэла - интеллектуальный эскиз, превращение которого в яркую картину так опасаются в Белом доме.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках