«Не взлетим, так поплаваем» - этими словами можно вкратце описать беспредел в Кишиневе, получивший название «кафельной революции». 7 апреля в столице Молдавии состоялись беспорядки, продолжавшиеся до самого утра. Молодые люди околопризывного возраста куражились в самом сердце города, выламывали из мостовой булыжники, которые, как учат классики, есть оружие пролетариата, ломились в здания парламента и администрации президента, громили кабинеты власть предержащих, творили прочие хулиганства. Слоган мероприятия звучал примерно так: «Да здравствует Великая Румыния!». Это объясняется желанием погромщиков присоединиться к Румынии, от которой, как они считают, Молдавию бесчестно отсоединили в XX веке.
Не будем углубляться в историю, описывать борьбу за независимость молдавского народа и т.д. Для агитаторов, работающих с молодежью, достаточно двух, бьющих по неокрепшим мозгам, аргументов. Первый – у румын и молдаван один язык. Второй – в Румынии жизнь лучше, чем в Молдавии. При тотальном господстве материально-денежного императива второй аргумент повергает ниц традиционно бедную (даже в сравнении с остальными жителями страны) молодежь и студенчество. Любопытно, что средством связи начинающих бунтовщиков стал Интернет, в частности, система микроблогов, позволяющая перемещать массы людей в эпицентр событий, куда бы он не сдвигался. Довольно бессмысленный погром, тем не менее, не был остановлен милицией. Напротив, милиционеры выглядели беспомощными под градом летящих камней. Они не были способны сопротивляться бушующей толпе, пятясь назад под прикрытием металлических щитов. Именно их действия, а точнее, бездействия, позволили молодым людям ворваться в здания парламента и администрации президента. Этой странной вялости президент Воронин 8 апреля дал объяснение, которое заключалось в нежелании воевать с «детьми», которых организаторы якобы выставили в первые ряды погромщиков. И тут же озвучил приказ милиции, разрешающий применять оружие в случае повторения событий 7 апреля. Понимающим людям стало понятно, что 7 апреля такого приказа никто милиционерам не давал. Не потому, что Воронин пожалел «детишек», а потому, что президент Воронин банально струсил и заметался, не зная, что делать.
Вероятно, милицейское начальство ждало именно что приказа, как Павел Грачев в 1993 году. И только после получения приказа стало проявлять некоторую активность, что позволило пресечь попытки повторных погромов 8 и 9 апреля. Воронин попытался выйти из ситуации не замаранным, но милиционеры не стали защищаться и, таким образом, как бы защищать и его, трусливого президента. Именно трусости Воронина обязана Молдавия предстоящими расходами на восстановление кабинетов депутатов и чиновников. Впрочем, Воронин тут же перенес материальную ответственность на те ВУЗы, студенты коих участвовали в погромах. Интересно, последует ли сокращение бюджетных мест и, соответственно, студентов, или попросту закрытие факультетов? Как вообще это будет осуществляться? И почему учебные заведения должны нести ответственность за частную жизнь своих студентов? Это как на детский сад взваливать ответственность за разбитую ребенком дома чашку.
Коммунист Воронин очень не по-коммунистически поступает с революционно настроенными слоями общества. Мало того, еще и рублем карает. Впрочем, изворотливость президента Молдавии давно известна, еще со времени отказа от «меморандума Козака» и введения экономических санкций против Приднестровья.
Главным виновником «кафельной революции» была названа Румыния, с которой отныне вводится визовый режим, чей посол объявлен персоной нон-грата. Прозорливость президента Воронина, его государственная мудрость, сверкающая в очах при объявлении виновника беспорядков, ставит перед нами ряд вопросов. Во-первых, отчего бы не заставить оплатить ремонт госучреждений из доходов румынских компаний или граждан? Почему молдавские ВУЗы должны расплачиваться за бездеятельность милиции и лично Воронина? Почему г-н Воронин, совокупно с контрразведкой страны и прочими спецслужбами, не смогли предотвратить погром, если так уверенно обвиняют Румынию и чуть ли не поименно называют заговорщиков? Или г-ну Воронину выгодны были эти погромы, чтобы начать закручивать гайки и сплачивать своих сообщников, пардон, соратников, на волне противостояния антигосударственным оппозиционерам? Или все же такая решимость во взоре должна скрыть растерянность властей перед неожиданным напором?
В любом случае, «мягкая» интеграция в Евросоюз, членом которого является Румыния, приостановлена. Заискивание Воронина перед Западом, которому Россия и Приднестровье обязаны массой проблем, будем надеяться, временно приостановлено. Возможно, до г-на Воронина дойдет, что он сам, лично и персонально, никому на Западе и даже в Румынии, не интересен, несмотря на все подличанье и уступки. И г-н Воронин займется-таки укреплением молдавской государственности, станет адекватным переговорщиком со стороны Молдавии в приднестровском конфликте. Может быть, эти беспорядки, наконец, выбьют из властной элиты страны иллюзии относительно «блестящего будущего» Молдавии среди западных партнеров.
Потому что у Молдавии есть только одна парадигма развития в Европе – в качестве провинции Великой Румынии. И эта парадигма не предусматривает трудоустройство, да и просто физическое существование политической и любой другой элиты Молдавии. В Румынии, в отличие от Молдавии, неплохо помнят молдавскую борьбу за независимость, и не намерены дать истории повториться.
Впрочем, все эти размышления верны только в случае, если Воронин и его подчиненные оказались неподготовленными к кишиневским погромам. Если же они были готовы, ждали их, специально бездействовали, то Молдавию ожидает закручивание гаек и диктатура.
Не будем углубляться в историю, описывать борьбу за независимость молдавского народа и т.д. Для агитаторов, работающих с молодежью, достаточно двух, бьющих по неокрепшим мозгам, аргументов. Первый – у румын и молдаван один язык. Второй – в Румынии жизнь лучше, чем в Молдавии. При тотальном господстве материально-денежного императива второй аргумент повергает ниц традиционно бедную (даже в сравнении с остальными жителями страны) молодежь и студенчество. Любопытно, что средством связи начинающих бунтовщиков стал Интернет, в частности, система микроблогов, позволяющая перемещать массы людей в эпицентр событий, куда бы он не сдвигался. Довольно бессмысленный погром, тем не менее, не был остановлен милицией. Напротив, милиционеры выглядели беспомощными под градом летящих камней. Они не были способны сопротивляться бушующей толпе, пятясь назад под прикрытием металлических щитов. Именно их действия, а точнее, бездействия, позволили молодым людям ворваться в здания парламента и администрации президента. Этой странной вялости президент Воронин 8 апреля дал объяснение, которое заключалось в нежелании воевать с «детьми», которых организаторы якобы выставили в первые ряды погромщиков. И тут же озвучил приказ милиции, разрешающий применять оружие в случае повторения событий 7 апреля. Понимающим людям стало понятно, что 7 апреля такого приказа никто милиционерам не давал. Не потому, что Воронин пожалел «детишек», а потому, что президент Воронин банально струсил и заметался, не зная, что делать.
Вероятно, милицейское начальство ждало именно что приказа, как Павел Грачев в 1993 году. И только после получения приказа стало проявлять некоторую активность, что позволило пресечь попытки повторных погромов 8 и 9 апреля. Воронин попытался выйти из ситуации не замаранным, но милиционеры не стали защищаться и, таким образом, как бы защищать и его, трусливого президента. Именно трусости Воронина обязана Молдавия предстоящими расходами на восстановление кабинетов депутатов и чиновников. Впрочем, Воронин тут же перенес материальную ответственность на те ВУЗы, студенты коих участвовали в погромах. Интересно, последует ли сокращение бюджетных мест и, соответственно, студентов, или попросту закрытие факультетов? Как вообще это будет осуществляться? И почему учебные заведения должны нести ответственность за частную жизнь своих студентов? Это как на детский сад взваливать ответственность за разбитую ребенком дома чашку.
Коммунист Воронин очень не по-коммунистически поступает с революционно настроенными слоями общества. Мало того, еще и рублем карает. Впрочем, изворотливость президента Молдавии давно известна, еще со времени отказа от «меморандума Козака» и введения экономических санкций против Приднестровья.
Главным виновником «кафельной революции» была названа Румыния, с которой отныне вводится визовый режим, чей посол объявлен персоной нон-грата. Прозорливость президента Воронина, его государственная мудрость, сверкающая в очах при объявлении виновника беспорядков, ставит перед нами ряд вопросов. Во-первых, отчего бы не заставить оплатить ремонт госучреждений из доходов румынских компаний или граждан? Почему молдавские ВУЗы должны расплачиваться за бездеятельность милиции и лично Воронина? Почему г-н Воронин, совокупно с контрразведкой страны и прочими спецслужбами, не смогли предотвратить погром, если так уверенно обвиняют Румынию и чуть ли не поименно называют заговорщиков? Или г-ну Воронину выгодны были эти погромы, чтобы начать закручивать гайки и сплачивать своих сообщников, пардон, соратников, на волне противостояния антигосударственным оппозиционерам? Или все же такая решимость во взоре должна скрыть растерянность властей перед неожиданным напором?
В любом случае, «мягкая» интеграция в Евросоюз, членом которого является Румыния, приостановлена. Заискивание Воронина перед Западом, которому Россия и Приднестровье обязаны массой проблем, будем надеяться, временно приостановлено. Возможно, до г-на Воронина дойдет, что он сам, лично и персонально, никому на Западе и даже в Румынии, не интересен, несмотря на все подличанье и уступки. И г-н Воронин займется-таки укреплением молдавской государственности, станет адекватным переговорщиком со стороны Молдавии в приднестровском конфликте. Может быть, эти беспорядки, наконец, выбьют из властной элиты страны иллюзии относительно «блестящего будущего» Молдавии среди западных партнеров.
Потому что у Молдавии есть только одна парадигма развития в Европе – в качестве провинции Великой Румынии. И эта парадигма не предусматривает трудоустройство, да и просто физическое существование политической и любой другой элиты Молдавии. В Румынии, в отличие от Молдавии, неплохо помнят молдавскую борьбу за независимость, и не намерены дать истории повториться.
Впрочем, все эти размышления верны только в случае, если Воронин и его подчиненные оказались неподготовленными к кишиневским погромам. Если же они были готовы, ждали их, специально бездействовали, то Молдавию ожидает закручивание гаек и диктатура.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках