Антон Кривенюк

Жизнь на пороховой бочке

Грузия не торопится признать независимость Абхазии. Азербайджан не торопится делать то же самое в отношении Нагорного Карабаха. Более того, ни в одном случае нет юридических гарантий невозобновления военных действий. И в зоне грузино-абхазского конфликта, и в зоне армяно-азербайджанского, возобновление военных действий маловероятно, но стрельба по ночам – дело обычное. Короче говоря, заложником этой неопределенности является местное население, которое продолжает жить по обеим сторонам границы.

Политическая неопределенность – только часть беды. Еще больше проблем создает криминогенная обстановка. Она здесь значительно хуже, чем где бы то ни было по соседству. Криминальная среда пополняется новыми людьми не только оттого, что у преступников есть возможность свободно передвигаться через границу, но и из-за полной деградации экономики в этих районах. Ответственность за эту ситуацию несут власти Грузии в одном случае, и власти Азербайджана, во втором.

Потому что для наведения порядка и улучшения экономической ситуации в приграничных регионах требуется взаимодействие оппонирующих сторон конфликтов, что и в Тбилиси и в Баку воспринимается, как содействие легитимации нынешней ситуации. Эта ситуация неопределенности подчеркивает нежелание Грузии и Азербайджана мириться с фактическими государственными границами.

У Абхазии и Карабаха, более заинтересованных в том, чтобы обустроить границы, нет ресурсов для самостоятельного решения всех имеющихся проблем. На границах Азербайджана с Карабахом, и с Арменией тоже, ситуация несколько проще. Населенные пункты удалены от линии соприкосновения сторон, хотя жители испытывают серьезные трудности из-за состояния полной боевой готовности.

Граница Грузии с Абхазией – густонаселенный регион, где население по обеим сторонам тесно взаимодействует. Достаточно взгляда, чтобы понять – жизнь в приграничных районах бедна и бесперспективна. Покосившиеся заборы, облезлые дома, заросшие кустарником поля и сады. Дороги тем хуже, чем ближе они к границам. Добраться до большинства населенных пунктов вдоль линий границ, крайне сложно, а чаще просто не нужно. Там, как правило, не ведется никакой легальной хозяйственной деятельности.

Село Хурча расположено на грузинской стороне границы. От абхазских территорий ее отделяет даже не река Ингур, по которой проходит граница, а небольшая протока. Хурча – одна из двух деревень, расположенных на абхазском берегу реки, но юридически с советских времен, относится к Грузии. Война, точнее, уже две, не изменили этой ситуации, и сегодня над деревней развивается грузинский флаг. Для того чтобы попасть в Хурчу необходимо проехать полуразрушенный мост через Ингур. Село, которое и так наполовину покинуто местными жителями, каждый день готово обратиться в бегство. Во время августовской войны прошлого года не повезло как раз тем, кто покинул деревню. Тех, кто остался в селе пришедшие в Хурчу российские и абхазские военные не трогали. А дома бежавших были использованы для размещения военнослужащих и в качестве штабов. В каком состоянии они после этого оказались, понятно.

У сельчан часто возникает желание обратиться в бегство каждый раз, когда начинается стрельба. Кто и зачем стреляет, непонятно, но стреляют часто. В этом селе, как и во всех населенных пунктах по обе стороны грузино-абхазской границы, нет работы. Доход приносят плантации ореха-фундука, цены на который в последние годы упали вдвое.

Население жалуется на то, что их проблемы никого не интересуют. Регион стратегически важный, а его население нет. Не было реальной помощи от государства после августовской войны. Не работает социальная сфера. В Хурчу, расположенную с грузинской стороны границы, не ходит даже автобус. В других населенных пунктах общественный транспорт работает, но со сбоями. Семьи, имеющие детей, предпочитают выбраться из этих Богом забытых мест. В Хурче не работает школа, а местные дети ходят в школы соседних деревень. Причем часть в школу села Набакеви, которое находится уже в Гальском районе Абхазии. Это, несмотря на пропаганду в грузинских СМИ, где говорится о запрете образования на грузинском языке в школах Гальского района. В Хурчу, где еще десять лет назад сгорел местный трансформатор, свет подается тоже с территории Абхазии. Местным это объективно выгодно. Стоимость электроэнергии в Абхазии на порядок ниже, чем в Грузии. Однако такой дешевый свет слишком зависит от политической ситуации.

Между ситуацией на грузино-абхазской и армяно-азербайджанской границе есть разница. В первом случае больше криминала, но во втором случае больше стреляют. На разных участках границ Армении и Нагорного Карабаха с Азербайджаном находятся тысячи гектаров минных полей. Но с советского времени здесь осталась инфраструктура, которая необходима для жизни местного населения. Сегодня пользоваться ей опасно для жизни. Несколько деревень на одном из участков непосредственно армяно-азербайджанской границы не могут нормально жить из-за отсутствия обычной питьевой воды. Резервуар, который питает населенные пункты, расположенные с армянской стороны, находится тоже в Армении, но уже слишком близко к границе. С той стороны границы постреливают. Соответственно, всякий, кто приближается к резервуару, рискует быть убитым. Таким образом, пользоваться этим резервуаром невозможно. В этих засушливых местах, добиться хорошего урожая без орошения невозможно. Уже 17 лет местные жители не могут нормально работать на земле. В лучшие времена этот резервуар орошал 5 тыс. гектаров полей. Большая часть этих полей ныне заминирована. Есть лишь несколько сот гектаров, которые в принципе можно возделывать. Но и они находятся слишком близко к границе, с которой по крестьянам стреляют азербайджанцы.

Впрочем, местные жители постепенно привыкли к таким условиям жизни. Многие стараются работать ночью, когда меньше шансов нарваться на азербайджанскую пулю. Люди боятся заниматься и животноводством, потому что скот, хорошая мишень для тренировки навыков стрельбы.