Так уж получилось, что в феврале нынешнего года, когда в России и странах СНГ готовились отмечать 20-летие вывода советских войск из Афганистана, талибы провели в Кабуле самую успешную из боевых операций за последние годы. Что творится в этой стране спустя двадцать лет после ухода «шурави»? Как оценивают происходящее в постсоветском Афганистане те, кто его видел?
Чрезвычайно любопытна статья британского журналиста Джонатана Стила «НАТО увязает в афганском болоте сильнее, чем в свое время Россия» в «Гардиан» по этому поводу. Автор великолепно ориентируется в афганской проблематике – двадцать лет назад, в день завершения вывода советских войск он прилетел в Кабул. Выводы, к которым он пришел сейчас, крайне неутешительны для войск западной коалиции.
«Сегодня НАТО труднее, чем тогда русским. Двадцать лет назад не было «Талибана», быть террористом-смертником было еще не модно, а афганская армия и полиция были более эффективны. Кабул при Советах был настоящим оазисом спокойствия: девочки исправно ходили в школы, а девушки, не закрывая лиц, сидели на лекциях в университете. Моджахеды время от времени выпускали по городу несколько ракет, но они наносили слишком маленький ущерб, чтобы можно было говорить о нарушении нормальной жизни. А что мы имеем сегодня? По улицам проносятся, завывая сиренами, бронированные конвои; западные офисы скрываются за высокими стенами и горами мешков с песком – и даже при всем этом несколько дней назад «Талибан» смог организовать нападение на три правительственных здания».
Нападение на правительственные здания, о котором написал Стил, талибы провели чрезвычайно грамотно и умело. Были атакованы министерство юстиции, управление тюрем и министерство финансов. Внутри одного из зданий смертник привел в действие взрывное устройство, другие учреждения были обстреляны. В то же время еще один смертник привел в действие взрывное устройство на севере Кабула, когда поблизости проходил полицейский конвой. И это при том, что Кабул справедливо считается самым «благополучным» городом Афганистана.
Что же тогда творится в «неблагополучных» провинциях? Это хорошо описала наша соотечественница журналистка Дарья Асламова: «А уже до знаменитого аэропорта Баграм (всего-то полчаса езды от столицы) частные охранники требуют 500 долларов за доставку клиента. На восток Афганистана не сунешься, там держат власть неистовые полевые командиры вроде Гульбеддина Хекматияра. Юг страны в руках талибов и полностью отрезан от центра огнем войны, и разве что сумасшедший рискнет ехать туда на машине. (Войска НАТО на юге создают активную иллюзию военной деятельности, но, в сущности, охраняют сами себя.) На севере хозяйничают разбойники, двигаться можно только днем, поручив себя воле Аллаха, а с наступлением темноты путешественники укрываются в нищих гостевых домиках, где до рассвета рассказывают друг другу истории о ночных убийствах и ограблениях. Президента Афганистана Хамида Карзая иронично называют президентом Кабула. Там, где начинаются дороги, заканчивается хрупкий мир, официальная власть и цивилизация».
Артем Шейнин, служивший когда-то в Гардезе, спустя много лет побывал на севере Афганистана вместе с людьми, снимавшими документальный фильм про войну. Оказывается, нравы в этой стране практически не изменились.
Среди прочего довелось ему увидеть, как «антиталибские» афганцы обращаются с пленными талибами: «А там у нас талибы пленные сидят! Хотите? Покажем. Кто ж откажется посмотреть на живого пленного талиба?! Тем более возможно пока живого... С радостными воплями и оживлением выводят двух мужичков. Так дети показывают пришедшим гостям своих кролика и черепашку, ликуя от того, что взрослые проявили интерес к их живности. И как те же дети начинают водить кролика за передние лапки и стучать черепахе по панцирю, так молодые и не очень моджахеды начинают всячески изгаляться над затравлено озирающимися мужичками в чалмах. Тыкают оружием, замахиваются выстрелами от РПГ, потом заваливают на землю одного. Радость и оживление бьют через край: «А хотите, мы его для вас пристрелим!?».
И в эти края американцы собрались нести «ценности западной цивилизации»? Занятие еще более непродуктивное, чем наша попытка там социализм построить. А ведь самое любопытное, что о той эпохе многие афганцы принялись ностальгировать. Журналист Александр Колпаков вспоминал, как его в афганской командировке потрясла личность совершенно басмаческого облика, кинувшаяся к приехавшим из России репортерам с криком: «Мужики, из Харькова есть кто»? Учившийся когда-то в Харькове Файзулло никак не мог уразуметь, что теперь этот город для россиян – иностранный. А его соплеменники вспоминали о том, как воевали с «шурави» и говорили о том, что уважают настоящих воинов. И о том, как советские люди, воюя, лечили и строили в этой стране. У нынешнего «ограниченного контингента» такой привычки не наблюдается. Никто почему-то не заметил бурной строительной деятельности американцев в Афганистане.
Асламова так оценила нынешнее отношение афганцев к «советским»: «Слово «шурави» в нынешнем Афганистане – как медаль за храбрость, звание круче генеральского, дань сентиментальности любимому врагу. В этой стране, где война есть нормальное упражнение инстинкта, освященного обычаем, советские люди показали и широту натуры, и щедрость, и умение драться до конца. Время стерло ошибки и ненависть. Осталось уважение сродни тому, какое сильный зверь испытывает к столь же сильному, и подобие ностальгической нежности к тем, кто строил здесь госпитали и заводы, открывал школы и прокладывал дороги, кто был достойным противником и заклятым другом».
Вот интересно, когда через двадцать лет после вывода американских войск туда приедут журналисты из США, они смогут написать что-нибудь подобное? Звание янки круче генеральского? Или об их пребывании афганцы будут рассказывать совсем иначе?
Чрезвычайно любопытна статья британского журналиста Джонатана Стила «НАТО увязает в афганском болоте сильнее, чем в свое время Россия» в «Гардиан» по этому поводу. Автор великолепно ориентируется в афганской проблематике – двадцать лет назад, в день завершения вывода советских войск он прилетел в Кабул. Выводы, к которым он пришел сейчас, крайне неутешительны для войск западной коалиции.
«Сегодня НАТО труднее, чем тогда русским. Двадцать лет назад не было «Талибана», быть террористом-смертником было еще не модно, а афганская армия и полиция были более эффективны. Кабул при Советах был настоящим оазисом спокойствия: девочки исправно ходили в школы, а девушки, не закрывая лиц, сидели на лекциях в университете. Моджахеды время от времени выпускали по городу несколько ракет, но они наносили слишком маленький ущерб, чтобы можно было говорить о нарушении нормальной жизни. А что мы имеем сегодня? По улицам проносятся, завывая сиренами, бронированные конвои; западные офисы скрываются за высокими стенами и горами мешков с песком – и даже при всем этом несколько дней назад «Талибан» смог организовать нападение на три правительственных здания».
Нападение на правительственные здания, о котором написал Стил, талибы провели чрезвычайно грамотно и умело. Были атакованы министерство юстиции, управление тюрем и министерство финансов. Внутри одного из зданий смертник привел в действие взрывное устройство, другие учреждения были обстреляны. В то же время еще один смертник привел в действие взрывное устройство на севере Кабула, когда поблизости проходил полицейский конвой. И это при том, что Кабул справедливо считается самым «благополучным» городом Афганистана.
Что же тогда творится в «неблагополучных» провинциях? Это хорошо описала наша соотечественница журналистка Дарья Асламова: «А уже до знаменитого аэропорта Баграм (всего-то полчаса езды от столицы) частные охранники требуют 500 долларов за доставку клиента. На восток Афганистана не сунешься, там держат власть неистовые полевые командиры вроде Гульбеддина Хекматияра. Юг страны в руках талибов и полностью отрезан от центра огнем войны, и разве что сумасшедший рискнет ехать туда на машине. (Войска НАТО на юге создают активную иллюзию военной деятельности, но, в сущности, охраняют сами себя.) На севере хозяйничают разбойники, двигаться можно только днем, поручив себя воле Аллаха, а с наступлением темноты путешественники укрываются в нищих гостевых домиках, где до рассвета рассказывают друг другу истории о ночных убийствах и ограблениях. Президента Афганистана Хамида Карзая иронично называют президентом Кабула. Там, где начинаются дороги, заканчивается хрупкий мир, официальная власть и цивилизация».
Артем Шейнин, служивший когда-то в Гардезе, спустя много лет побывал на севере Афганистана вместе с людьми, снимавшими документальный фильм про войну. Оказывается, нравы в этой стране практически не изменились.
Среди прочего довелось ему увидеть, как «антиталибские» афганцы обращаются с пленными талибами: «А там у нас талибы пленные сидят! Хотите? Покажем. Кто ж откажется посмотреть на живого пленного талиба?! Тем более возможно пока живого... С радостными воплями и оживлением выводят двух мужичков. Так дети показывают пришедшим гостям своих кролика и черепашку, ликуя от того, что взрослые проявили интерес к их живности. И как те же дети начинают водить кролика за передние лапки и стучать черепахе по панцирю, так молодые и не очень моджахеды начинают всячески изгаляться над затравлено озирающимися мужичками в чалмах. Тыкают оружием, замахиваются выстрелами от РПГ, потом заваливают на землю одного. Радость и оживление бьют через край: «А хотите, мы его для вас пристрелим!?».
И в эти края американцы собрались нести «ценности западной цивилизации»? Занятие еще более непродуктивное, чем наша попытка там социализм построить. А ведь самое любопытное, что о той эпохе многие афганцы принялись ностальгировать. Журналист Александр Колпаков вспоминал, как его в афганской командировке потрясла личность совершенно басмаческого облика, кинувшаяся к приехавшим из России репортерам с криком: «Мужики, из Харькова есть кто»? Учившийся когда-то в Харькове Файзулло никак не мог уразуметь, что теперь этот город для россиян – иностранный. А его соплеменники вспоминали о том, как воевали с «шурави» и говорили о том, что уважают настоящих воинов. И о том, как советские люди, воюя, лечили и строили в этой стране. У нынешнего «ограниченного контингента» такой привычки не наблюдается. Никто почему-то не заметил бурной строительной деятельности американцев в Афганистане.
Асламова так оценила нынешнее отношение афганцев к «советским»: «Слово «шурави» в нынешнем Афганистане – как медаль за храбрость, звание круче генеральского, дань сентиментальности любимому врагу. В этой стране, где война есть нормальное упражнение инстинкта, освященного обычаем, советские люди показали и широту натуры, и щедрость, и умение драться до конца. Время стерло ошибки и ненависть. Осталось уважение сродни тому, какое сильный зверь испытывает к столь же сильному, и подобие ностальгической нежности к тем, кто строил здесь госпитали и заводы, открывал школы и прокладывал дороги, кто был достойным противником и заклятым другом».
Вот интересно, когда через двадцать лет после вывода американских войск туда приедут журналисты из США, они смогут написать что-нибудь подобное? Звание янки круче генеральского? Или об их пребывании афганцы будут рассказывать совсем иначе?
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках