Абхазская Епархия поздравила митрополита Кирилла с избранием предстоятелем Русской Православной Церкви. По этому случаю в Новоафонском монастыре, равно как и во всех других храмах Абхазии был проведен торжественный благодарственный молебен. Православные Абхазии ждут от нового Патриарха дальнейшего сближения с Русской Православной Церковью. А еще лучше, принятия Абхазской Епархии в состав РПЦ. «Мы связываем большие надежды с этим избранием, и надеемся, что в ближайшем будущем определится канонический статус Абхазской Православной церкви»,- отмечается в соответствующем послании. Абхазская Епархия ждет от РПЦ не только гуманитарной помощи, но и содействия в признании независимости абхазского православия от Грузинской Православной Церкви.
Впрочем, этим надеждам в обозримом будущем не суждено сбыться. Русский и грузинский патриархаты не в пример мирским властям являются союзниками. И их союз четко основывается в борьбе против сепаратизма украинской Церкви. Вряд ли в ближайшее время эта ситуация претерпит радикальные изменения. В любом случае, новый Патриарх станет продолжателем существующей политики. А значит РПЦ не с руки поддерживать в Абхазии устремления, аналогичные украинским.
На самом деле, ситуация вокруг Абхазской Епархии значительно глубже, чем это кажется на первый взгляд. Лоск благодарственного молебна в честь нового Патриарха скрывает противоречивость интересов разных сторон.
Источники, которых можно назвать экспертами в абхазской православной среде, отмечают, что характер взаимоотношений РПЦ с Абхазской Епархией примерно такой, же какой был между мирскими властями двух стран в 1995- 1996гг. Ни о каком признании речь не идет. Более того, в интересах РПЦ поддержать реинтеграционные процессы абхазского православия назад в ГПЦ. Но логика политической гибкости подсказывает, что поддерживать «на всякий случай» Абхазскую Епархию следует. Эта поддержка помимо прочего, выразилась за последнее время столь масштабным проектом как реконструкция Новоафонского монастыря – центра именно русского православия в Абхазии, ибо построен он был русскими монахами под патронажем Александра III во второй половине XIX века. Сейчас этот монастырь сияет куполами золотистого цвета, но помимо внешнего лоска проведена масштабная реконструкция коммуникаций, которая не проводилась с момента постройки комплекса.
Если конфликт вокруг церкви на Украине тем или иным образом разрешится, то у абхазского вопроса будут подвижки. Правда, никто сейчас не предскажет точно, каков будет вектор этих подвижек. Амплитуда колебаний от признания до полного разрыва связей с «раскольниками».
В Абхазии любят повторять в отношении политического процессу фразу «За ними Москва», не отдавая себе отчет в том, что в Кремле много башен, и у каждой из них есть очень разнящиеся интересы. Судя по всему, та же ситуация в Русской Патриархии. У иерея Виссариона, первого лица в Абхазской Епархии, хорошие связи со многими священнослужителями, например, в Троице-Сергиевой Лавре, но вряд ли этот уровень можно назвать близким к Патриархии. Эти связи оказали поддержку в решении многих вопросов, стоящих перед Епархией, но двери к Митрополиту Кириллу еще при Алексии II для абхазских священнослужителей были закрыты. Сам Виссарион выходец не из той среды, из которой вышли Алексий II и грузинский Патриарх Илия II, и это тоже ограничивало возможности для контактов. На доступ к элите русского православия влияет и разность менталитетов. Глава Абхазской Епархии иерей Виссарион известен византийскими традициями решения вопросов. Он хлебосолен, умеет приносить дары, умеет хорошо принимать гостей. Это не столь близко духу Патриархии.
Но для абхазского священничества в неопределенности статуса, несомненно, есть свои плюсы. Влияние РПЦ, будь Абхазская Епархия в ее составе, многократно возросло на весь спектр вопросов. Сегодня ее влияние объективно ограничивается вопросами оказания материальной помощи в той или иной форме. Таким образом, сейчас Епархия независима в максимально полной степени, что было бы невозможно при условии, если Абхазия стала бы признана как экзархат Русской Православной Церкви. Изменение нынешнего статус-кво, безусловно привело бы к реформам, которые могли негативно сказаться на нынешних независимых позициях абхазского священничества. Эта ситуация имеет две стороны медали. С одной стороны, изолированность от РПЦ плохо сказывается на институциональном и, вообще, качественном развитии православной церкви в Абхазии, с другой, возрастает именно Абхазская Православная Церковь, что было бы затруднительно, если бы влияние РПЦ было всеобъемлющим. В предшествующий исторический период в Абхазии превалировала грузинская православная традиция. Кстати, и иерей Виссарион – клирик Грузинской Православной Церкви. Все другие священники, рукоположены РПЦ.
Вообще, нынешняя ситуация в Абхазской Епархии характеризуется резким усилением позиций Виссариона. Он пережил нелегкие годы борьбы с абхазскими «младореформаторами» и вышел по существу победителем в этой борьбе. В течение нескольких лет недавно рукоположенные в России священнослужители абхазского происхождения начали активный процесс реформ в Абхазской Епархии. Этот процесс состоял, в том числе, и из возрождения храмов и монастырей. Одной из деталей реформы было переименование Сухумо-Абхазской Епархии, каковой она была в составе грузинской церкви в Абхазскую Епархию. Стратегическая цель состояла в том, чтобы подготовить почву для создания самостоятельной Абхазской Православной Церкви. Интересы реформаторов быстро вошли в противоречие с интересами иерея Виссариона, что стало причиной длительных конфликтов. Какой-то период времени казалось, что позиции главы абхазской церкви очень слабы. В частности, власть в Епархии разделилась не только фактически, но и юридически. Был учрежден институт соуправляющих. С одной стороны, представитель молодых сил, с другой, Виссарион. Однако со временем позиции реформаторов ослабли, некоторые из их проектов, например, Новоафонское духовное училище были закрыты. И теперь, власть иерея Виссариона вновь непререкаема.
В таких условиях усиление РПЦ в Абхазии может стать еще одной не очень удобной реформой, которая ослабит существующую систему в Абхазской Епархии.
Впрочем, этим надеждам в обозримом будущем не суждено сбыться. Русский и грузинский патриархаты не в пример мирским властям являются союзниками. И их союз четко основывается в борьбе против сепаратизма украинской Церкви. Вряд ли в ближайшее время эта ситуация претерпит радикальные изменения. В любом случае, новый Патриарх станет продолжателем существующей политики. А значит РПЦ не с руки поддерживать в Абхазии устремления, аналогичные украинским.
На самом деле, ситуация вокруг Абхазской Епархии значительно глубже, чем это кажется на первый взгляд. Лоск благодарственного молебна в честь нового Патриарха скрывает противоречивость интересов разных сторон.
Источники, которых можно назвать экспертами в абхазской православной среде, отмечают, что характер взаимоотношений РПЦ с Абхазской Епархией примерно такой, же какой был между мирскими властями двух стран в 1995- 1996гг. Ни о каком признании речь не идет. Более того, в интересах РПЦ поддержать реинтеграционные процессы абхазского православия назад в ГПЦ. Но логика политической гибкости подсказывает, что поддерживать «на всякий случай» Абхазскую Епархию следует. Эта поддержка помимо прочего, выразилась за последнее время столь масштабным проектом как реконструкция Новоафонского монастыря – центра именно русского православия в Абхазии, ибо построен он был русскими монахами под патронажем Александра III во второй половине XIX века. Сейчас этот монастырь сияет куполами золотистого цвета, но помимо внешнего лоска проведена масштабная реконструкция коммуникаций, которая не проводилась с момента постройки комплекса.
Если конфликт вокруг церкви на Украине тем или иным образом разрешится, то у абхазского вопроса будут подвижки. Правда, никто сейчас не предскажет точно, каков будет вектор этих подвижек. Амплитуда колебаний от признания до полного разрыва связей с «раскольниками».
В Абхазии любят повторять в отношении политического процессу фразу «За ними Москва», не отдавая себе отчет в том, что в Кремле много башен, и у каждой из них есть очень разнящиеся интересы. Судя по всему, та же ситуация в Русской Патриархии. У иерея Виссариона, первого лица в Абхазской Епархии, хорошие связи со многими священнослужителями, например, в Троице-Сергиевой Лавре, но вряд ли этот уровень можно назвать близким к Патриархии. Эти связи оказали поддержку в решении многих вопросов, стоящих перед Епархией, но двери к Митрополиту Кириллу еще при Алексии II для абхазских священнослужителей были закрыты. Сам Виссарион выходец не из той среды, из которой вышли Алексий II и грузинский Патриарх Илия II, и это тоже ограничивало возможности для контактов. На доступ к элите русского православия влияет и разность менталитетов. Глава Абхазской Епархии иерей Виссарион известен византийскими традициями решения вопросов. Он хлебосолен, умеет приносить дары, умеет хорошо принимать гостей. Это не столь близко духу Патриархии.
Но для абхазского священничества в неопределенности статуса, несомненно, есть свои плюсы. Влияние РПЦ, будь Абхазская Епархия в ее составе, многократно возросло на весь спектр вопросов. Сегодня ее влияние объективно ограничивается вопросами оказания материальной помощи в той или иной форме. Таким образом, сейчас Епархия независима в максимально полной степени, что было бы невозможно при условии, если Абхазия стала бы признана как экзархат Русской Православной Церкви. Изменение нынешнего статус-кво, безусловно привело бы к реформам, которые могли негативно сказаться на нынешних независимых позициях абхазского священничества. Эта ситуация имеет две стороны медали. С одной стороны, изолированность от РПЦ плохо сказывается на институциональном и, вообще, качественном развитии православной церкви в Абхазии, с другой, возрастает именно Абхазская Православная Церковь, что было бы затруднительно, если бы влияние РПЦ было всеобъемлющим. В предшествующий исторический период в Абхазии превалировала грузинская православная традиция. Кстати, и иерей Виссарион – клирик Грузинской Православной Церкви. Все другие священники, рукоположены РПЦ.
Вообще, нынешняя ситуация в Абхазской Епархии характеризуется резким усилением позиций Виссариона. Он пережил нелегкие годы борьбы с абхазскими «младореформаторами» и вышел по существу победителем в этой борьбе. В течение нескольких лет недавно рукоположенные в России священнослужители абхазского происхождения начали активный процесс реформ в Абхазской Епархии. Этот процесс состоял, в том числе, и из возрождения храмов и монастырей. Одной из деталей реформы было переименование Сухумо-Абхазской Епархии, каковой она была в составе грузинской церкви в Абхазскую Епархию. Стратегическая цель состояла в том, чтобы подготовить почву для создания самостоятельной Абхазской Православной Церкви. Интересы реформаторов быстро вошли в противоречие с интересами иерея Виссариона, что стало причиной длительных конфликтов. Какой-то период времени казалось, что позиции главы абхазской церкви очень слабы. В частности, власть в Епархии разделилась не только фактически, но и юридически. Был учрежден институт соуправляющих. С одной стороны, представитель молодых сил, с другой, Виссарион. Однако со временем позиции реформаторов ослабли, некоторые из их проектов, например, Новоафонское духовное училище были закрыты. И теперь, власть иерея Виссариона вновь непререкаема.
В таких условиях усиление РПЦ в Абхазии может стать еще одной не очень удобной реформой, которая ослабит существующую систему в Абхазской Епархии.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках