Красноармейцы Великой Отечественной опять "провинились". Теперь перед поляками
К тому, что стараниями либеральных пропагандистов подвиг солдат Красной Армии 1941-1945 годов, спасших человечество, в сознании определенной части наших сограждан стал ассоциироваться, прежде всего, с поголовным (?) изнасилованием женской части населения Германии мы уже как-то попривыкли. Задаваться вопросом о том, а когда же при таком свернапряженном графике красноармейцы еще и воевать успевали, в «продвинутой» среде как-то не принято.
Но с недавних пор все чаще приходится слышать или читать в интернет–форумах о том, что и польки не менее тяжко пострадали от советских солдат. Возникает вопрос – что же было поводом для польского витка этой темы?
Осенью прошлого года режиссер Ян Клята приехал в Москву по приглашению устроителей фестиваля «Новая драма». Как сказано в рецензии Ольги Егошиной «Подвинуть спичками границы. В Москве показали спектакль польского режиссера Яна Кляты об оккупантах»: «Его спектакль «Трансфер» создан на документальной основе и посвящен трудному моменту жизни Польши в период Второй мировой войны, когда немецких оккупантов сменили русские солдаты». Ну, о том, применительно к 1944 году более уместен термин советские солдаты, журналистка просто могла и не знать.
Построен спектакль предельно просто: «Пожилые люди: кто на костылях, кто – с поддержкой униформистов, – подходят почти вплотную к зрительским рядам и по очереди рассказывают эпизоды из своего детства. Как знакомому инженеру пришлось носить желтую звезду и снимать шапку перед сыном друзей. И как мальчику было неудобно и стыдно за это унижение взрослого человека. Как три дня висел повешенный, и другой мальчик – большой выдумщик – коснулся тела и оно начало вращаться. Как лежал на дороге труп солдата, и по нему ехали и ехали танки. Как русские солдаты ротами насиловали польских женщин, не обращая внимания на внешность (на специально грязные юбки и намазанные сажей лица) и как «экспроприировали» часы».
Вот, видимо, откуда пошла гулять тема о несчастных польках. В советскую эпоху тотальной «дружбы народов» не было принято вспоминать о темах, ее подрывающих. Но если раньше воспоминания фронтовиков проходили цензуру, редактировались в соответствующем идеологическом смысле, да и сами они опасались писать полную правду, то теперь у тех, кто дожил до сегодняшнего дня, появилась возможность говорить и писать о войне свободно.
Что касается женской темы, то, судя по многочисленным воспоминаниям советских солдат и офицеров, в двух государствах – Румынии и Польше проблем в поисках подруги на часок не возникало. Дам, весьма охотно ищущих контакта с обладателями консервов и спиртного, в чистых юбках и косметикой вместо сажи здесь было в избытке. Гораздо более насущной была проблема убережения личного состава от болезненных результатов таких контактов.
Странно, что режиссеру Кляту не пришло в голову ввести в качестве участников спектакля советских действующих лиц. Как бы это украсило спектакль, сделало его, так скажем, не односторонним. Что же наши фронтовики могли бы рассказать о Польше и поляках времен войны?
Заглянем на интернет-сайт «Я помню». Есть там воспоминания о совместных боях, о нормальных человеческих взаимоотношениях с поляками. Но и сколько же там неприятного: особенно часто встречается недоумение наших солдат и офицеров, почему это на улицах польских городов так много молодых мужчин, которые предпочитают спекулировать в тылу, вместо того чтобы воевать на фронте. Но есть вещи и пострашнее...
Вот небольшой отрывок из воспоминаний Бориса Элевича Рапопорта, в годы войны летавшего штурманом на «По-2», знаменитом «кукурузнике»: «Есть на моей памяти несколько вылетов, когда бомбить летели не по направлению к немецкой передовой, а в наш тыл. Летом 1944 года боевики польской Армии Крайовой (подпольная антисоветская структура) вырезали в городе Минске-Мазовецком наш госпиталь, убив 200 раненых и весь персонал. После нападения поляки укрылись в лесу, войска по охране тыла фронта не могли их «выкурить» оттуда. Вот нас и привлекли к войсковой операции - бомбить этот злополучный лес». 200 раненых и весь персонал - а в госпиталях он по большей части был женским. Почему бы не дать слово одной из подруг зарезанных медичек в спектакле Яна Клята?
Вот отрывок из воспоминаний другого летчика, но уже из Авиации дальнего действия, Ваулина Дмитрия Петровича - второго пилота «Пе-8», затем пилота «Б-25» (Митчелл): «А другой самолет примерно в это же время из-за погодных условий сел в Белостоке, и экипаж тот поляки зарезали... Мы садимся на аэродром Ленчицы.
Ребята, как подзаправиться?
Самолеты улетели, остался только батальон аэродромного обслуживания. Мы тоже сейчас уезжаем. Армия Крайова, если мы не уедем до ночи, нас могут зарезать. Вы тоже улетайте...
Короче говоря, мы победнее нашли какой-то домик, там нам разрешили переночевать. Хозяин утром собирается на рынок торговать. В чемоданчик складывает трусы, бюстгальтеры, чулки. Честно скажу, поляки - хорошие торгаши. Работы полно, а он идет носочками торговать на рынок. А мы опять пришли на аэродром, спрашиваем:
Как насчет бензина?
Пожалуйста, покупайте за злотые.
Какие у нас злотые?! И, главное, наш советский бензин, а покупать за злотые!».
Тоже любопытный сюжетец - что могли думать о «хороших торгашах» бюстгальтерами, требующих денег за советский же бензин улетающие в бой советские экипажи? Монолог летчика на эту тему ( с цензурными пропусками) явно украсил бы спектакль «Трансфер». Антонина Максимовна Комарицына воевала в подразделении ВНОС (Воздушное наблюдение, оповещение, связь). Вот что она вспоминает: «Вдруг звонок: «Товарищ дежурный, в ружье! У вас часового ранило!» За какие-то 15 минут девка пришла, встала, шорох перешел на дорогу, а потом сюда. Она сперва остановила, потом в воздух выстрелила, а они ей разрывной пулей выстрелили и в пятку ранили. Все убежали, а я опять у телефона должна. Потом они пришли, рассказывают, как Лиза орет: тут ли нога, тут ли нога... Война кончилась, и она написала письмо, командир роты нам его читал. Она писала: «Дорогие девушки! Вы, наверное, все живы-здоровы, а я все лежу в госпитале. Сперва ногу отняли до колена, потом выше колена». Девчонка, можно сказать, совсем неграмотная, родители были старенькие, не знаю, были ли живы. Так больше и не знаю». Исповедь одноногой девушки Лизы тоже могла бы многое прояснить в тонкостях российско - польских отношений.
Чрезвычайно полезно было бы озвучить в спектакле воспоминания Леонида Исааковича Окуня, советского партизана, воевавшего на территории Западной Белоруссии, до сентября 1939 года оккупированной Польшей. В интервью он так ответил на вопрос: «Насколько были опасны для советских партизан польские отряды АК?»: «Это были звери. Долгое время они сохраняли определенный «нейтралитет» по отношению к советским партизанам, но в 1943 году очень много партизан погибло от рук этих «аковцев», и с ними началась война. Польские отряды АК были объявлены «вне закона». У нас к этим полякам-легионерам, из группы поручика Нуркевича, известного палача, как-то попали в плен двенадцать человек из отряда. Поляки долго мучили и избивали пленных партизан, а потом расстреляли в лесу. Поляки торопились. Двоих они не успели добить, и эти два человека, раненые, но выжившие при расстреле бойцы, добрались до отряда и рассказали партизанам об этой трагедии».
Может быть, когда-нибудь в польских спектаклях такие воспоминания все же прозвучат? Для разнообразия и политкорректности.
Но с недавних пор все чаще приходится слышать или читать в интернет–форумах о том, что и польки не менее тяжко пострадали от советских солдат. Возникает вопрос – что же было поводом для польского витка этой темы?
Осенью прошлого года режиссер Ян Клята приехал в Москву по приглашению устроителей фестиваля «Новая драма». Как сказано в рецензии Ольги Егошиной «Подвинуть спичками границы. В Москве показали спектакль польского режиссера Яна Кляты об оккупантах»: «Его спектакль «Трансфер» создан на документальной основе и посвящен трудному моменту жизни Польши в период Второй мировой войны, когда немецких оккупантов сменили русские солдаты». Ну, о том, применительно к 1944 году более уместен термин советские солдаты, журналистка просто могла и не знать.
Построен спектакль предельно просто: «Пожилые люди: кто на костылях, кто – с поддержкой униформистов, – подходят почти вплотную к зрительским рядам и по очереди рассказывают эпизоды из своего детства. Как знакомому инженеру пришлось носить желтую звезду и снимать шапку перед сыном друзей. И как мальчику было неудобно и стыдно за это унижение взрослого человека. Как три дня висел повешенный, и другой мальчик – большой выдумщик – коснулся тела и оно начало вращаться. Как лежал на дороге труп солдата, и по нему ехали и ехали танки. Как русские солдаты ротами насиловали польских женщин, не обращая внимания на внешность (на специально грязные юбки и намазанные сажей лица) и как «экспроприировали» часы».
Вот, видимо, откуда пошла гулять тема о несчастных польках. В советскую эпоху тотальной «дружбы народов» не было принято вспоминать о темах, ее подрывающих. Но если раньше воспоминания фронтовиков проходили цензуру, редактировались в соответствующем идеологическом смысле, да и сами они опасались писать полную правду, то теперь у тех, кто дожил до сегодняшнего дня, появилась возможность говорить и писать о войне свободно.
Что касается женской темы, то, судя по многочисленным воспоминаниям советских солдат и офицеров, в двух государствах – Румынии и Польше проблем в поисках подруги на часок не возникало. Дам, весьма охотно ищущих контакта с обладателями консервов и спиртного, в чистых юбках и косметикой вместо сажи здесь было в избытке. Гораздо более насущной была проблема убережения личного состава от болезненных результатов таких контактов.
Странно, что режиссеру Кляту не пришло в голову ввести в качестве участников спектакля советских действующих лиц. Как бы это украсило спектакль, сделало его, так скажем, не односторонним. Что же наши фронтовики могли бы рассказать о Польше и поляках времен войны?
Заглянем на интернет-сайт «Я помню». Есть там воспоминания о совместных боях, о нормальных человеческих взаимоотношениях с поляками. Но и сколько же там неприятного: особенно часто встречается недоумение наших солдат и офицеров, почему это на улицах польских городов так много молодых мужчин, которые предпочитают спекулировать в тылу, вместо того чтобы воевать на фронте. Но есть вещи и пострашнее...
Вот небольшой отрывок из воспоминаний Бориса Элевича Рапопорта, в годы войны летавшего штурманом на «По-2», знаменитом «кукурузнике»: «Есть на моей памяти несколько вылетов, когда бомбить летели не по направлению к немецкой передовой, а в наш тыл. Летом 1944 года боевики польской Армии Крайовой (подпольная антисоветская структура) вырезали в городе Минске-Мазовецком наш госпиталь, убив 200 раненых и весь персонал. После нападения поляки укрылись в лесу, войска по охране тыла фронта не могли их «выкурить» оттуда. Вот нас и привлекли к войсковой операции - бомбить этот злополучный лес». 200 раненых и весь персонал - а в госпиталях он по большей части был женским. Почему бы не дать слово одной из подруг зарезанных медичек в спектакле Яна Клята?
Вот отрывок из воспоминаний другого летчика, но уже из Авиации дальнего действия, Ваулина Дмитрия Петровича - второго пилота «Пе-8», затем пилота «Б-25» (Митчелл): «А другой самолет примерно в это же время из-за погодных условий сел в Белостоке, и экипаж тот поляки зарезали... Мы садимся на аэродром Ленчицы.
Ребята, как подзаправиться?
Самолеты улетели, остался только батальон аэродромного обслуживания. Мы тоже сейчас уезжаем. Армия Крайова, если мы не уедем до ночи, нас могут зарезать. Вы тоже улетайте...
Короче говоря, мы победнее нашли какой-то домик, там нам разрешили переночевать. Хозяин утром собирается на рынок торговать. В чемоданчик складывает трусы, бюстгальтеры, чулки. Честно скажу, поляки - хорошие торгаши. Работы полно, а он идет носочками торговать на рынок. А мы опять пришли на аэродром, спрашиваем:
Как насчет бензина?
Пожалуйста, покупайте за злотые.
Какие у нас злотые?! И, главное, наш советский бензин, а покупать за злотые!».
Тоже любопытный сюжетец - что могли думать о «хороших торгашах» бюстгальтерами, требующих денег за советский же бензин улетающие в бой советские экипажи? Монолог летчика на эту тему ( с цензурными пропусками) явно украсил бы спектакль «Трансфер». Антонина Максимовна Комарицына воевала в подразделении ВНОС (Воздушное наблюдение, оповещение, связь). Вот что она вспоминает: «Вдруг звонок: «Товарищ дежурный, в ружье! У вас часового ранило!» За какие-то 15 минут девка пришла, встала, шорох перешел на дорогу, а потом сюда. Она сперва остановила, потом в воздух выстрелила, а они ей разрывной пулей выстрелили и в пятку ранили. Все убежали, а я опять у телефона должна. Потом они пришли, рассказывают, как Лиза орет: тут ли нога, тут ли нога... Война кончилась, и она написала письмо, командир роты нам его читал. Она писала: «Дорогие девушки! Вы, наверное, все живы-здоровы, а я все лежу в госпитале. Сперва ногу отняли до колена, потом выше колена». Девчонка, можно сказать, совсем неграмотная, родители были старенькие, не знаю, были ли живы. Так больше и не знаю». Исповедь одноногой девушки Лизы тоже могла бы многое прояснить в тонкостях российско - польских отношений.
Чрезвычайно полезно было бы озвучить в спектакле воспоминания Леонида Исааковича Окуня, советского партизана, воевавшего на территории Западной Белоруссии, до сентября 1939 года оккупированной Польшей. В интервью он так ответил на вопрос: «Насколько были опасны для советских партизан польские отряды АК?»: «Это были звери. Долгое время они сохраняли определенный «нейтралитет» по отношению к советским партизанам, но в 1943 году очень много партизан погибло от рук этих «аковцев», и с ними началась война. Польские отряды АК были объявлены «вне закона». У нас к этим полякам-легионерам, из группы поручика Нуркевича, известного палача, как-то попали в плен двенадцать человек из отряда. Поляки долго мучили и избивали пленных партизан, а потом расстреляли в лесу. Поляки торопились. Двоих они не успели добить, и эти два человека, раненые, но выжившие при расстреле бойцы, добрались до отряда и рассказали партизанам об этой трагедии».
Может быть, когда-нибудь в польских спектаклях такие воспоминания все же прозвучат? Для разнообразия и политкорректности.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках