Руководитель Центра военного прогнозирования, профессор, член-корреспондент Академии военных наук Анатолий Цыганок: о российских базах на Кубе и в Венесуэле и о том, что офицеров надо оставить в покое.
- Очередной пуск «Булавы» оказался неудачным. Из 10-ти стартов 5 забракованы. В чем причина?
- Все, что прогнозировалось руководством Московского института теплотехники, оказалось неэффективным. 10 лет назад именно благодаря усилиям этого института Миасский завод приборостроения в Челябинске, который занимался пусками ракет «с воды», был закрыт. Вывод таков – третий год ракетный крейсер «Юрий Долгорукий» будет находиться на воде, но не будет иметь вооружения. Видимо, надо принимать кардинальное решение – как бы то ни было, отказаться от услуг Московского завода теплотехники и вновь передать этот вопрос в ведение Миасского завода приборостроения.
- Но кадры ушли, утрачена база, впрочем, как и не только в Челябинске.
- Ситуация такова, что мы теряем кадры. А проблему могут решить только специалисты, которые еще раньше работали на заводе. Средний возраст инженерно-технических сотрудников и рабочих на предприятиях ВПК составляет 55 лет! Значит, надо менять саму систему подготовки. ВПК должен пользоваться приоритетной государственной поддержкой. Нужно лишить возможности зарабатывать деньги этих бизнесменов от оборонки.
- Как идет перевооружение российской армии?
- Плохо. Не вижу оптимизма на фоне такой перестройки армии. Правительство не понимает, что одновременно проводить военную реформу и перевооружаться нам силенок не хватит. К сожалению, министр обороны не является экспертом в военных делах, а только решает проблемы бизнеса. По моему мнению, кардинальная реформа, предлагаемая министром обороны, должна быть прекращена. Я сторонник реформы вообще, поскольку моя последняя должность в Минобороны – эксперт-специалист Комитета по военной реформе при Госсовете СССР. К сожалению, все реформы превратились в сокращение армии. Из 3 млн 600 тыс. сначала сделали 1 млн 100 тыс., а сейчас хотят сделать 1 млн.
Проблема в том, что нужно четко и откровенно определить, кто наш противник. Когда мы имеем ядерное вооружение и говорим, что главным врагом для России является терроризм, это бред. Будем использовать ядерное оружие против террористов? Если имеем ядерное оружие, основным противником, для которого оно предназначено, могут быть США, Китай. И об этом надо говорить конкретно и не лавировать.
- Ваш взгляд на отказ от системы военных округов.
- Я категорический против того, что должны остаться военные округа. Согласен с генералом Балуевским, и считаю, что военные округа как таковые не должны уже жить. Дело в том, что мы забыли опыт стратегических командований, которые в 1985 г. были разработаны Огарковым. Все хорошо понимают, что на любых учениях собирают в штабе моряков, летчиков, ракетчиков и т.д. После учений они все разбегаются по «национальным квартирам», и мы опять повторяем ошибку 91-го года, ведь фронт как таковой моментально не сможет командовать. Должны быть живые оперативные командования в настоящем времени, которым будут подчиняться все войска.
- Ваша оценка главного события уходящего года – войны в Южной Осетии?
- В ходе операция по принуждению Грузии к миру проведены полномасштабные воздушные и наземные сражения, полномасштабная информационная война. Война на Южном Кавказе стала реальным полигоном для проверки в боевых условиях теоретических положений натовской военной мысли и устарелой российской военной мысли. Войну Грузии против Южной Осетии можно рассматривать как новый тип войн, характерных на постсоветском пространстве, когда Россия воевала с армией, располагающей натовским вооружением и подготовленной специалистами НАТО. В тяжелейших условиях Россия смогла с Рокского перевала за сутки нарастить группировку войск, превысив грузинские войска. В этих сложных условиях хорошо воевали роты и батальоны. Не дивизии и не штаб Северо-Кавказского военного округа, а именно роты и батальоны практически спасли эту войну.
Уникальность ситуации заключается и в том, что Генштаб в то время не имел возможности командования – война шла на уровне полков и батальонов. Главное оперативное управление и Главное мобуправление Генштаба ВС РФ 8-го августа находились «на ящиках», и только 9-го числа было восстановлено управление войсками. Это самый главный урок: Генштаб, который кичился двойным–тройным управлением, на самом деле в начале войны не был готов к реальному управлению войсками.
Есть и другие уроки. Почему Россия не использовала высокоточные боеприпасы, состоящие у нее на вооружении? Только потому, что отсутствовала система ГЛОНАСС. Это однозначно. Без корректировки не могли наводиться самолеты. Отсутствовали беспилотные летательные аппараты, которые корректируют огонь. Вторая проблема – отсутствие войсковой авиации. Обратите внимание – 8-10 августа действовали не армейская авиация, а два авиаотряда ФСБ в интересах армии. Ситуация уникальна! Поэтому уже сейчас должна быть восстановлена система армейской авиации, которая должна быть придана войскам.
И третий урок – отсутствие разведки, целеуказания, средств наведения и т.п. Надо переводить взводы, роты, батальоны и полки на цифровые технологии. Американцы уже 10 лет переводят войска на цифровые технологии, французы – 8 лет, немцы – 7. Главный принцип ведения современного боя один – чем быстрее солдат увидит противника, тем быстрее его поразит.
Минобороны объявило, что средства связи переведут на цифровые технологии в 2015 году. А надо уже сейчас все вооружение и разведку переводить на цифру, потому что в 2015 году может быть поздно.
Солдат, лейтенант, командир батальона должны корректировать артиллерию и авиацию в той или иной ситуации. Этого невозможно без развития военной науки. В этом плане решение превратить военные академии и училища в 10 учебных центров нецелесообразно и бесполезно. В конце концов, сокращение военной науки – это нож в горло армии. ВУЗы нельзя убирать из Москвы и Санкт-Петербурга. Но министра обороны интересуют только земли в столицах, а не потеря военной науки.
- Что нужно сделать, чтобы остановить разрушение военного потенциала России?
- Прекратить сокращение офицерского состава, не увольнять офицеров. Министр обороны сказал, что готов участвовать в трех войнах мировых и одной локальной, в чем я глубоко сомневаюсь. Нужно, действительно, иметь сокращенные, кадрированные части. В Генштабе не понимают, что войска постоянной боевой готовности вступят в бой сразу же. Те же самые контрактники будут гибнуть, но дадут возможность отмобилизоваться. Войну ведь ведет нация! В этом случае нужно иметь полностью офицерский и сержантский состав.
И вторая проблема: назрело обучение сержантов по курсу военных училищ, потому что, на мой взгляд, сержант и офицер – равнозначные должности. Сержант должен заменить в бою офицера взводного, ротного и, может быть, батальонного звена, должен иметь нормальную общевойсковую подготовку. К сожалению, мы до сих пор учим сержанта за полгода. Это бред. В советское время каждая дивизия готовила себе сержантов. Мы набирали 250 человек, и из них только лидеры – 65-70 человек становились сержантами, остальные шли ефрейторами. Каждая дивизия готовила себе лидеров. На это способен не каждый сержант. А во время войны только лидер поведет за собой. Поэтому многие контрактники-сержанты не стоят тех денег, которые им выплачивают.
- Каковы шансы на возобновление боевых действий на Кавказе и обострение отношений между Россией и Украиной?
- Возможны новые боевые столкновения между Грузией и Россией. В Ленингорском районе Южной Осетии сейчас действуют диверсионные группы Минобороны и МВД Грузии. Пока силы Южной Осетии не в состоянии предотвратить диверсии. Но считаю, что пока Барак Обама не вступит в должность президента США в полной мере, нельзя принимать решение. Известно, что он несколько критично относится к Саакашвили и может изменить свое мнение о нем. Тогда в Грузии сменится президент и сама ситуация. Большая часть грузинского населения поддерживает Саакашвили. Мне приходится часто бывать в Тбилиси – ситуация мне известна.
Полагаю, что натовцы преднамеренно сделают еще одну болевую точку для России на Кавказе. Ведь можно было не давать Грузии тяжелую технику и вооружение, но угрозу для России создавали преднамеренно.
Если говорить об Украине, то еще в 90-х гг. никто бы и не подумал, что российская и украинская армия могли бы воевать друг против друга, поскольку мы учились в одних военных училищах и академиях. Но спустя 18 лет большая часть военных училищ Украины находится во Львове. Офицеры Украины от лейтенанта до подполковника воспитывались уже своей властью, и достаточно жестко относятся к России.
Если Украина вступает в НАТО, мы не подписываем с ней «Большой Договор», ставим вопрос о выходе Крыма. Два месяца назад меня буквально поразило сообщение о том, что Западный военный округ Украины переводят на Восток, а части Восточного округа перебрасывают на Запад. Мне известно, что многие офицеры не хотят переезжать в Западный округ. Это говорит еще и том, что все идет к расколу Украины. Если говорить о Черноморском флоте, то, как бы Украина ни хотела увеличить плату за аренду баз ЧФ, Россия не пойдет на это.
- Стало известно, что США предоставят Украине боевые фрегаты с американскими экипажами.
- Нельзя забывать о возможностях турецкого флота. Дело в том, что Турция заинтересована в конвенции Монтрё, которую США придется фактически нарушить. И Россия, и Турция категорически против того, чтобы страны НАТО проводили учения в Черном море, и не хотят, чтобы американские корабли присутствовали здесь. Ситуация сложная. Нас вынуждают бороться и с фрегатами. Но на любой шаг есть противодействие. Наверное, мы чаще будем ходить в Венесуэлу. Тем более, на территории Венесуэлы и Кубы, как мне кажется, будут готовы две базы. Америка имеет противоракеты на Аляске и в западной части, но не на востоке и не на юге. Видимо, мы будем чаще совершать походы Северным и Черноморским флотом, выходить в Средиземное море, используя базы в Тартусе (Сирия) и Бизерте (Тунис). В целом ситуация зависит от того, как себя поведут два президента – Обама и Медведев. Все остальное вторично.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках