Игорь Родионов: Российские генералы попали в застой

Игорь Родионов: Российские генералы попали в застой

- Прежде чем вы зададите вопросы мне, позвольте один вопрос. Почему многолетняя военная реформа и реформа Вооруженных сил (а это не одно и то же) в итоге привели всю оборонную систему государства в плачевное состояние? Это результат сознательной, целенаправленной деятельности конкретных постсоветских политических сил в сговоре с США, или это результат бестолковой работы «по Черномырдину»: хотели как лучше, а получилось как всегда? Лично я больше склонен к выводу, что это результат дилетантской деятельности постсоветских вождей под наблюдением и влиянием западных советников. Дилетантский подход к строительству Вооруженных сил и обороны страны имеет давнюю историю. Вспомним, что творил «реформатор» Хрущев. При Брежневе многие «проделки» Хрущева были исправлены, но затем и этот деятель вместе с инженером Устиновым и другими ввергли страну в разорительную гонку вооружений, завершившуюся афганской кровавой авантюрой, явившейся прелюдией дискредитации СССР и его развала. Во времена Горбачева и Язова начался период самобичевания и односторонних уступок в военно-стратегической сфере в пользу США и НАТО. Во времена Грачева-Сергеева-Иванова продолжились дилетантские подходы к вопросам обороны страны и продолжению односторонних уступок, граничащих с предательством интересов национальной безопасности. Что стоит одна, почти доктринальная установка, что сегодня у России один враг – мировой терроризм и других потенциальных противников и врагов нет. На основе этого «стратегического» вывода Вооруженные силы начали «развиваться», «обучаться», «вооружаться» и «комплектоваться». А во главе Вооруженных сил стали назначаться люди, способные, может быть, сражаться с бандами террористов, но никак не с более могущественным противником, который нас, за время борьбы с террористами, окружил со всех сторон. К этому можно добавить законотворческую деятельность, начиная с преступной 59-й ст. Конституции: приняли доктринальную установку, что ядерное оружие мы применим только в ответ на применение ядерного оружия агрессором, закон, расчленивший понятие Вооруженные силы на армию с флотом и другие войска, закона, превратившего Генштаб в непонятную «контору». Словом, вопросов становится еще больше. Так что же происходит с военной реформой в стране? Когда это все закончится? Что ждет армию и флот с другими войсками в будущем? - Вы возглавляли Минобороны в середине 90-х. Если бы предложили возглавить его сегодня, справились бы с ситуацией? - Министром обороны я был менее года и, естественно, мне не удалось предотвратить крах армии и остановить разрушительные процессы. С товарищами-единомышленниками мы, как могли, пытались наладить хоть какое-то финансирование обороны и, прежде всего, денежное содержание личного состава и предложить руководству страны концепцию реформы с конкретным планом мероприятий на ближайшую и отдаленную перспективу. Но меня с генералом армии В.Н.Самсоновым – начальником Генерального штаба - Ельцин не стал слушать, а остальные члены Совета обороны раболепски молчали и наслаждались «дедовщиной» в высших эшелонах власти. За попытку привести Ельцина в рабочее состояние, а Совет обороны повернуть лицом к рассмотрению повестки заседания, меня тут же отправили в отставку, а начальника Генштаба сняли с должности и сделали безработным. Между тем, к докладу на том заседании я готовил концепцию военной реформы, а Самсонов – концепцию реформы военного ведомства. К сожалению, целостной концепции с тех пор так и не появилось. Есть отдельные разрозненные начинания. Думаю, что в основе реформы должна лежать осмысленная государственная доктрина безопасности, в которой были бы прописаны реальные источники угроз нашей стране, а не мнимые, втискиваемые в рамки дипломатической псевдокорректности, в угоду видимости добрых отношений. Понимание этих источников должно служить основой для выработки государственной политики в военной сфере. Навряд ли сегодня может возникнуть такой вариант назначения в поисках министра обороны. Надо быть не в своем уме, чтобы согласиться с таким предложением (смеется). И запас жизненных сил не тот, а проблем в оздоровлении ситуации в Вооруженных силах за эти годы стало еще больше. Сегодня нет уже людей, способных войти со мной в команду. Кадры разложены рублем и отсутствием настоящей школы тактической и оперативно-стратегической выучки. - Удачным ли решением было назначение Анатолия Сердюкова министром обороны? - Мне не понятно, из каких соображений исходил президент Путин, и чем он руководствовался, назначая Сердюкова министром обороны. Этот вопрос поставил в тупик почти всю общественность страны, и ответить на него могут только сами Путин и Сердюков. - Ваша оценка современного состояния военной организации России. В какой степени оно отвечает новым вызовам и угрозам? К какой войне должна готовиться Россия? - Состояние военной организации государства оцениваю как фрагментарное. Что-то есть, чего-то нет, где-то есть, где-то нет, чего-то много, чего-то мало, а то и вообще нет. Если бороться с террористами, мы еще наскребем силенок. С большими потерями, но еще способны противостоять таким «агрессорам», как Грузия. Но, не дай бог, возникнуть вооруженному конфликту с НАТО или с Китаем! Может быть, наше политическое и военное руководство поэтому и не рассматривает эти две силы в качестве потенциальных угроз вообще. Нет их – и все! Есть один противник – мировой терроризм, с которым «воюют», наверное, и в Академии Генштаба. Поэтому, если в XXI веке основной угрозой для России будет оставаться придуманный в недрах США мировой терроризм, военная организация России еще способна проявить свою состоятельность. Но это сегодня. А кто может ответить на вопрос, а каким будет мир через 20, 50, 100 лет? Какими и откуда будут новые угрозы для России? В военном строительстве надо исходить из непредсказуемости развития мира. Если есть несколько угроз, как основная должна рассматриваться борьба с главной угрозой. Коль у нас есть ядерное оружие, и мы не собираемся от него отказываться в одностороннем порядке, значит, в мире есть еще что-то, кроме террористов, и постоянная готовность к применению ядерного оружия должна быть самым высшим приоритетом из всех задач по обеспечению безопасности страны. Готовиться сегодня к одной войне, завтра к другой, послезавтра к ядерной – такой подход в корне неверен. Страна должна быть готова в любой момент к войне любого масштаба, в том числе и ядерной. Это дилетанту тяжело осознать, но это так! А о приоритете я сказал. Это высшая степень готовности к применению ядерного оружия и к упреждению его применения со стороны потенциального противника. Только об этом не надо орать на каждом углу. Надо работать так, чтобы противник не помышлял о развязывании ядерной войны. В этом весь смысл необходимости иметь ядерное оружие. - Вы командовали 40-й армией в Афганистане, добивались снижения потерь. Как оцениваете действия российской армии в ходе операции по принуждению Грузии к миру? - Между войной в Афганистане и кавказским конфликтом проводить параллель нельзя. Афганистан по территории больше Франции. И на всей этой горно-пустынной местности, с крайне неразвитой инфраструктурой, шли боевые действия различного масштаба. По своей численности 40-я армия насчитывала около 150 тыс. человек. Я многое могу рассказать об афганской войне, о героизме наших солдат и офицеров, о жертвах, о том, как некоторые бойцы, совершив подвиг, были представлены к наградам, и пока представление шло в Москву, а награда в Афганистан, герой погибал в очередном бою, так и не дождавшись награды. О том, как бойцы перед выходом на боевое задание на свое мизерное денежное содержание покупали кеды, отказываясь от армейской обуви ввиду ее плохого качества. О том, как постоянно не хватало питьевой воды. О том, как уходя на боевое задание, надо было тащить на себе снаряжение весом 50-60кг. О том, как высаживался десант с вертолетов на высоте 4000 м и выше, и много чего другого. Но я ничего не могу сказать о кровавом столкновении с грузинской армией. Не могу, потому что, кроме того, что было опубликовано в СМИ, просто не знаю. Меня волнует другое. Наши либералы-демократы с ненавистью разрушали многие советские институты и Советскую Армию, заявляя при этом, что, покончив с советским прошлым, мы избавились от многих военных угроз, и армия с флотом вообще нам будут не нужны. А на деле кровавый вооруженный конфликт произошел даже в системе СНГ! Как на острове Даманский с КНР! - Армия воюет морально устаревшей и давно выработавшей свой ресурс техникой. Предлагаемые меры в области перевооружения способны качественно улучшить положение дел? - Перевооружение армии и флота на новые образцы техники должно быть постоянным процессом. Сейчас это делается наскоками. Ни одна ведущая мировая экономика не справится с задачей сиюминутного перевооружения. Процесс перевооружения должен быть плановым и постоянным. В российской армии данная проблема достигла критической отметки. С таким подходом к решению вопроса мы можем лишиться возможности перевооружения вообще. Штучные закупки техники положения дел не спасут. Необходимо перевооружать, по мере накопления, батальоны, эскадрильи, бригады. И этот процесс наращивать. Но как наращивать, если машиностроение в России само требует «перевооружения»? - Какие виды вооружения и военной техники жизненно необходимы армии? Способен ли ВПК России удовлетворить запросы военных, обладает ли он необходимым потенциалом и производственной базой? - Начинать надо с экипировки солдат, сержантов, офицеров подразделений тактического звена, ведущих или обеспечивающих бой. В общеармейском масштабе необходимо сосредоточивать усилия на разработке, производстве и вооружении средствами связи и управления всех уровней, начиная с бойца, средствами разведки, сбора и обработки информации, авионикой, приборами ночного видения и т.д. В бою побеждает тот, кто первым обнаружил противника в любое время суток, первым открыл прицельный огонь на поражение, первым совершил необходимый маневр для организованного боя, и чтобы при этом все хорошо маскировалось и управлялось. В возможностях нашего ВПК все это производить и поставлять на вооружение у меня большие сомнения. Я больше склонен к выводу, что на сегодня возможности нашего ВПК носят также фрагментарный характер, тем более, что производство техники и вооружения требует внедрения новейших технологий. - В рамках военной реформы начальник Генштаба Николай Макаров заявил о переходе на новый принцип управления войсками. Сможет ли это реально повысить управляемость войск и обеспечить оперативность их боевого применения? - Это не новый принцип управления, а новая структуризация сухопутных войск, прежде всего. Во-первых, армия и флот строятся и совершенствуются, наблюдая за своими потенциальными противниками. Еще в мирное время надо стремиться добиваться превосходства над противником в структуризации частей и соединений, мобильности, огневой мощи, управляемости. Если перед вами банды террористов – подходы к этим вопросам должны быть одни, если предстоит столкнуться с дивизиями и корпусами НАТО – подходы должны быть другие. Если вообще у России нет, и не будет противников, кроме террористов, тогда надо поставить вопрос: а нужна ли армия и флот? Во-вторых, мировоззрение сегодняшнего генералитета повлиял более чем десятилетний застой в подготовке войск и штабов, когда были сведены к нулю учения и маневры, обмен опытом, разборы действий «воюющих» сторон, изучение театров возможных боевых действий и т.д. Находясь на своих постах, генералы продолжают думать и творить категориями комбата, командира полка. Не все, но многие. А когда масштабные изменения проводятся, исходя из опыта последнего кавказского конфликта, это никуда не годится! - В течение 2-3 лет Минобороны планирует сократить офицеров и прапорщиков, выходя на соотношение 150 тыс. офицеров в миллионной армии. Эта численность достаточна для обеспечения обороноспособности государства? Насколько оправдан такой формат сокращения? - Доведение численности Вооруженных сил до 1 млн., как и значительное сокращение органов управления, самого генералитета, не должно быть сокращением ради сокращения и экономии средств на содержание. Прежде чем принять такие решения, необходимо понять, сможет ли армия такой численности выполнить свое предназначение в мирное время, в угрожаемый период и при отражении возможной агрессии против нас. Сегодня мирное время существенно отличается от мирного времени холодной войны. А если к этому добавить голословные заявления, что у России сегодня нет противников, и ей никто не угрожает, то можно пойти по пути огульного сокращения с непредсказуемыми тяжелыми последствиями в будущем. Вооруженные силы мирного времени должны своей высокой боевой готовностью, современным оснащением и выучкой сдерживать потенциального противника от возможных агрессивных устремлений, готовить качественный мобилизационный резерв, пропуская через себя призывной контингент, обеспечить переход страны и ее экономики на режим военного времени. Вооруженные силы мирного времени должны принять на себя первые и самые мощные удары агрессора до подхода им на смену свежих отмобилизованных резервов. Политическое и военное руководство, занимаясь реформированием ВС в мирное время, должно видеть перед собой возможную войну и особенно ее начальный, самый ответственный период. И если то или другое решение по реформированию может нанести какой-либо ущерб эффективности действия войск по отражению агрессии, надо от принятия таких решений отказываться, даже в ущерб установленной численности и бюджету. Что же касается управленческих структур, не сомневаюсь в том, что есть надуманные специальности и должности, на которых офицеры «лежат». Такое положение необходимо решительно менять. Необходимо провести инвентаризацию должностей и привести их в соответствие с воинскими званиями. С другой стороны, нужно понимать, что Генштаб и центральные органы управления Вооруженных сил – элита современного российского офицерства. Не думаю, что надо «рубить с плеча». Все решения должны быть исключительно взвешенными. Необоснованные сокращения приведут к дезорганизации управления Вооруженными силами. И еще один момент. Вынашивается идея, согласно которой, с целью сокращения офицерских должностей, планируется принять решение о замене их гражданским персоналом. Это абсурд. Мы исходим из того, что наступила эпоха вечного мира на земле? - Почти в 6 раз планируется сократить численность военных вузов, создав на их базе военно-научные центры. Как это скажется на подготовке военных кадров и развитии военной науки? Сократят старших офицеров Воздушно-космической обороны, разведки, связи, РЭБ. Найдется ли им адекватная замена? - Мне представляется крайне неудачной идея ударить сокращением по системе военной науки и военного образования, центральным органам управления и другим «военным мозгам». Современная война требует как раз высокоинтеллектуальных решений, передовых научных подходов, высоких технологий. Наоборот, следует всячески усиливать интеллектуальную составляющую Вооруженных сил. Именно это происходит в армии США и других стран НАТО. Глупо рассчитывать, что новые специалисты появятся в одночасье. В таких условиях сокращение высокоинтеллектуальной офицерской элиты аукнется еще большим застоем и отставанием нашей армии. - Оправдано ли создание института “профессиональных сержантов”, которые должны взять на себя нагрузку по управлению сложными боевыми системами? - Этой проблемой я занимался в Академии Генштаба, а будучи министром, попросил как-то у министра обороны США, чтобы меня более подробно ознакомили с принципами комплектования, обучения, воспитания, содержания корпуса сержантов в американской армии, что и было сделано и за что я им очень благодарен. Я твердый сторонник проведения этой реформы. Во всех передовых армиях мира людской контингент состоит из трех частей: рядового состава, корпуса сержантов и офицерского корпуса. Так было со времен Суворова, Наполеона, в Советской армии. Всю ответственность за положение дел в казарме взвалили на ваню-взводного. Он и днем, и ночью на службе. Днем обучает, а ночью оберегает сон и порядок в казарме. А еще караулы, а еще командировки с целинными батальонами, а еще есть и семья, которую он почти не видит. Да пропади все пропадом от такой службы! И побежали из армии лейтенанты – кто куда. Мое мнение таково: солдаты в ротах и батареях, расчетах и командах должны воспитываться и обучаться сержантами-профессионалами, подготовленными по системе подготовки офицеров. Нужны сержанты, способные в бою заменить любого выбывшего из строя офицера в роте, батарее, батальоне. Сержанты, в чьих руках находится ответственность за подчиненных рядовых, технику и оружие. Конечно, положение таких сержантов будет приближаться по нормам материального обеспечения и престижу службы к младшему офицерскому составу. В армии США некоторые должности, занимаемые сержантами, по денежному довольствию выше, чем у майоров и полковников. Нам об этом – только мечтать, однако решать проблему надо. От этого напрямую зависит боевая выучка именно той массы подразделений, которая ведет бой. А что же остается офицерам? Офицер, каждый в своей должности, должен обучать и воспитывать своих сержантов и свое подразделение, часть, соединение в целом. - Многие эксперты упрекают Минобороны в отсутствии научной концепции реформы и гласности в ее обсуждении. Насколько оправдана такая точка зрения? - Военная реформа ни в коем случае не должна вершиться келейно, в тиши министерских кабинетов. Если не будет широкого общественного и экспертного обсуждения, причем, не только военного, но и гражданского, есть опасность снова «наломать дров», в очередной раз спровоцировать в армии кризис. Сейчас общественности не представлена целостная и обоснованная концепция реформы, нет и сформулированного понимания военно-стратегических задач государства, видения реальных вызовов и угроз. А без этого никакой концепции не получится. Беседовал Михаил Овчинников