Социальные, политические и экономические технологии в массовых обществах и малых культурах принципиально отличаются. На примере России и Абхазии это хорошо видно. Но далеко не все это понимают.
У стран Запада, экспортирующих демократические ценности, есть одна общая ошибка. Их технологии, как правило, неадаптивны в странах с другой политической и культурной традицией. Особенно, если речь идет о малых обществах, где функционируют совершенно другие социальные технологии. У России уже был в Абхазии печальный опыт задействования работающих в массовой культуре технологий формирования общественного мнения во время кампании по выборам абхазского президента в 2004 году. Тогда артисты, красочные плакаты и агрессивная агитация сработали против кандидата от власти. Понимание различий в социальных традициях очень важно, так как 2009 год в Абхазии – год предвыборной кампании. И, вероятно, в России вновь могут появиться силы, которые захотят этими выборами «порулить».
В чем принципиальные отличия социальных организмов России и Абхазии?
Самое главное отличие в количестве населения. В Абхазии нет традиций массовой культуры, потому что нет массы. В стране с 300 тысячным населением невозможно задействовать технологии формирования общественного мнения, основанные на отсутствии доступа подавляющего большинства населения к центрам принятия решений.
Президента Абхазии Сергея Багапша можно часто видеть в кофейне на набережной, беседующего за чашкой кофе с обычными горожанами. Это не модный пиар-ход и не демонстрация демократизма. Это норма в маленькой стране. Власть не может позволить себе изолироваться от самых обычных людей, потому что в маленьком обществе все рядом, и каждый является единицей. Высокопоставленные чиновники часто раздражаются тем, что к ним обращаются люди по самым банальным вопросам, например, коммуналки. Но для людей важно видеть доступного президента, «такого же, как все».
Игнорирование властью принципа доступности мгновенно ударило бы по ее авторитету. Таким образом, гражданин, имеющий возможность получать информацию о происходящем в стране практически из первых рук значительно меньше верит рекламным или агитационным технологиям.
Эти возможности создают в Абхазии совершенно отличную от России политическую среду, которая переполнена гиперактивностью, предельной свободой и хорошей информированностью. Население Абхазии очень политизировано. В политике в той или иной мере участвует значительная доля граждан, а возможность доступа к информации сделала так, что власти вообще трудно что-либо скрыть.
В Абхазии авторитарные тенденции не укрепились не потому, что так сильны демократические ценности и традиции. Для репрессий необходима большая масса людей, никак не связанных с властью. В Абхазии таких людей нет. Здесь, посаженный в тюрьму оппозиционер – не просто некто из толпы, а вполне конкретный родственник, близкий или сосед близких к власти людей, которые могут побеспокоиться о его судьбе или устроить громкий скандал. По-другому быть не может. Поэтому в Абхазии нет политзаключенных.
Это насколько хорошо, настолько и плохо. В Абхазии немало тех, по кому плачет тюрьма, но для того, чтобы посадить этих людей требуется немалая политическая воля и готовность к конфликтам, которые серьезно ударят по имиджу. Кстати, действующая власть обещала «камеры с видом на море», но так и не смогла осуществить эту задумку. Близится к концу единственный за последние годы судебный процесс по обвинению в коррупции чиновников Сухумской мэрии, но мало, кто верит, что обвиняемые получат реальные сроки.
В Абхазии другое понимание порядка. В российской версии порядок ассоциируется со значительным участием государства в жизни человека и значительным контролем со стороны государства. В Абхазии порядок – вещь саморегулирующаяся, которая никак не зависит от государства. Для россиян такое устройство жизни кажется хаосом, но на самом деле это четко работающий механизм со своими правилами. И, наоборот, излишнее участие государства в жизни людей воспринимается как угроза.
Следующие президентские выборы состоятся в начале 2010 года. И им в любом случае будет предшествовать по существу уже начавшаяся бурная предвыборная кампания. Непредсказуемость результатов выборов – прямое следствие политической свободы, которую трудно загнать в угол в маленьком обществе. Конечно, власти хотелось бы иметь четкие гарантии своей победы, но их нет. И теперь многое зависит от того, какие технологии задействуют оспаривающие власть. Ставка на новые лозунги и идеи выглядит выигрышнее попытки манипулирования общественным мнением. Первые месяцы 2009 года дадут ответ на вопрос, какую тактику задействуют стороны. Но уже сейчас можно рисовать контуры стратегий. Оппозиция, видимо, пойдет на выборы под лозунгами обновления и модернизации страны. В абхазской прессе все ярче звучит слово «обком», как собирательный образ нынешней власти, которую оппозиция намерена отправить на пенсию.
У власти пока идей нет. Зато вырисовываются контуры мощного административного ресурса. Полным ходом идет процесс реанимации «Единой Абхазии», которая мыслилась как правящая сила, но за последние годы увяла. Ее, вероятнее всего, возглавит Даур Тарба – нынешний глава администрации одного из абхазских регионов и давний соратник президента. Как и пять лет назад, «Единая Абхазия» аккумулирует всю мощь чиновничества для максимального доступа к административному ресурсу. Общество же сейчас обеспокоено сохранением стабильности. Не повторить ошибки прошлого, когда страна оказалась на грани гражданской войны можно будет только, если выборы пройдут в соответствии с тем менталитетом, который присущ обществу, выбирающему себе президента. Экспорт неадекватных для Абхазии технологий чреват новыми большими проблемами.
У стран Запада, экспортирующих демократические ценности, есть одна общая ошибка. Их технологии, как правило, неадаптивны в странах с другой политической и культурной традицией. Особенно, если речь идет о малых обществах, где функционируют совершенно другие социальные технологии. У России уже был в Абхазии печальный опыт задействования работающих в массовой культуре технологий формирования общественного мнения во время кампании по выборам абхазского президента в 2004 году. Тогда артисты, красочные плакаты и агрессивная агитация сработали против кандидата от власти. Понимание различий в социальных традициях очень важно, так как 2009 год в Абхазии – год предвыборной кампании. И, вероятно, в России вновь могут появиться силы, которые захотят этими выборами «порулить».
В чем принципиальные отличия социальных организмов России и Абхазии?
Самое главное отличие в количестве населения. В Абхазии нет традиций массовой культуры, потому что нет массы. В стране с 300 тысячным населением невозможно задействовать технологии формирования общественного мнения, основанные на отсутствии доступа подавляющего большинства населения к центрам принятия решений.
Президента Абхазии Сергея Багапша можно часто видеть в кофейне на набережной, беседующего за чашкой кофе с обычными горожанами. Это не модный пиар-ход и не демонстрация демократизма. Это норма в маленькой стране. Власть не может позволить себе изолироваться от самых обычных людей, потому что в маленьком обществе все рядом, и каждый является единицей. Высокопоставленные чиновники часто раздражаются тем, что к ним обращаются люди по самым банальным вопросам, например, коммуналки. Но для людей важно видеть доступного президента, «такого же, как все».
Игнорирование властью принципа доступности мгновенно ударило бы по ее авторитету. Таким образом, гражданин, имеющий возможность получать информацию о происходящем в стране практически из первых рук значительно меньше верит рекламным или агитационным технологиям.
Эти возможности создают в Абхазии совершенно отличную от России политическую среду, которая переполнена гиперактивностью, предельной свободой и хорошей информированностью. Население Абхазии очень политизировано. В политике в той или иной мере участвует значительная доля граждан, а возможность доступа к информации сделала так, что власти вообще трудно что-либо скрыть.
В Абхазии авторитарные тенденции не укрепились не потому, что так сильны демократические ценности и традиции. Для репрессий необходима большая масса людей, никак не связанных с властью. В Абхазии таких людей нет. Здесь, посаженный в тюрьму оппозиционер – не просто некто из толпы, а вполне конкретный родственник, близкий или сосед близких к власти людей, которые могут побеспокоиться о его судьбе или устроить громкий скандал. По-другому быть не может. Поэтому в Абхазии нет политзаключенных.
Это насколько хорошо, настолько и плохо. В Абхазии немало тех, по кому плачет тюрьма, но для того, чтобы посадить этих людей требуется немалая политическая воля и готовность к конфликтам, которые серьезно ударят по имиджу. Кстати, действующая власть обещала «камеры с видом на море», но так и не смогла осуществить эту задумку. Близится к концу единственный за последние годы судебный процесс по обвинению в коррупции чиновников Сухумской мэрии, но мало, кто верит, что обвиняемые получат реальные сроки.
В Абхазии другое понимание порядка. В российской версии порядок ассоциируется со значительным участием государства в жизни человека и значительным контролем со стороны государства. В Абхазии порядок – вещь саморегулирующаяся, которая никак не зависит от государства. Для россиян такое устройство жизни кажется хаосом, но на самом деле это четко работающий механизм со своими правилами. И, наоборот, излишнее участие государства в жизни людей воспринимается как угроза.
Следующие президентские выборы состоятся в начале 2010 года. И им в любом случае будет предшествовать по существу уже начавшаяся бурная предвыборная кампания. Непредсказуемость результатов выборов – прямое следствие политической свободы, которую трудно загнать в угол в маленьком обществе. Конечно, власти хотелось бы иметь четкие гарантии своей победы, но их нет. И теперь многое зависит от того, какие технологии задействуют оспаривающие власть. Ставка на новые лозунги и идеи выглядит выигрышнее попытки манипулирования общественным мнением. Первые месяцы 2009 года дадут ответ на вопрос, какую тактику задействуют стороны. Но уже сейчас можно рисовать контуры стратегий. Оппозиция, видимо, пойдет на выборы под лозунгами обновления и модернизации страны. В абхазской прессе все ярче звучит слово «обком», как собирательный образ нынешней власти, которую оппозиция намерена отправить на пенсию.
У власти пока идей нет. Зато вырисовываются контуры мощного административного ресурса. Полным ходом идет процесс реанимации «Единой Абхазии», которая мыслилась как правящая сила, но за последние годы увяла. Ее, вероятнее всего, возглавит Даур Тарба – нынешний глава администрации одного из абхазских регионов и давний соратник президента. Как и пять лет назад, «Единая Абхазия» аккумулирует всю мощь чиновничества для максимального доступа к административному ресурсу. Общество же сейчас обеспокоено сохранением стабильности. Не повторить ошибки прошлого, когда страна оказалась на грани гражданской войны можно будет только, если выборы пройдут в соответствии с тем менталитетом, который присущ обществу, выбирающему себе президента. Экспорт неадекватных для Абхазии технологий чреват новыми большими проблемами.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках