На политическом олимпе Грузии происходят перемены, которые в некотором смысле обнадеживают Абхазию. В том смысле, что из-под контроля Саакашвили выбираются очень многие фигуры, с которыми может получиться интересный диалог. Естественно, выбираются они в оппозицию, а значит диалог пока в далекой перспективе. Но это тоже шаг.
В первую очередь Сухуми может заинтересовать фигура теперь уже бывшего постпреда ООН в Грузии Ираклия Аласания. В Абхазии далеко не все симпатизируют этому политику, но в определенный период его деятельность как главного действующего лица переговорного процесса с грузинской стороны, имела положительные результаты. За что его не любят в Абхазии? За то, что сразу после прихода к власти нынешнего грузинского президента, возглавлял марионеточное «правительство Абхазии в изгнании», с фигурантами которого здесь не хотят иметь дело, а их большей части инкриминируются статьи Уголовного Кодекса Абхазии. Его отец погиб на полях сражений войны 1992-1993 гг. в чине генерала, воюя, конечно же, на грузинской стороне. Оппозиция во времена участия Аласания в переговорном процессе критиковала его за теплые приемы министра иностранных дел Сергея Шамба.
За что в Абхазии симпатизируют Аласания? Во-первых, за нормальные деловые и личные отношения с Сергеем Шамба, неизменной основной фигурой переговорного процесса с абхазской стороны. Во-вторых, риторика этого политика хотя и не воспринимается в Абхазии, но она хотя бы отдает прагматизмом, а не голым пиаром. И, в-третьих, он был в Сухуми и знает реально, о чем можно говорить. Это важно. У Аласания есть и еще одно преимущество. Он - противник силовых вариантов урегулирования конфликтов.
10 декабря Аласания вернется в Тбилиси и сообщит, видимо и о причинах своей отставки и о том, какой видит свою политическую карьеру в дальнейшем. Но, впрочем, грузинская оппозиция уже сегодня готова бороться за участие Аласания в своих проектах. В этом месяце ему исполнится 35 лет, и он может по закону участвовать в президентских выборах. Оппозиция уже озвучила, что ведет с ним консультации.
В активе Ираклия Аласания сложившиеся связи на Западе, хорошая репутация внутри страны, и реальная возможность выиграть выборы. Но он - не монополист хороших связей на Западе. Не меньше, если не больше таковых у Нино Бурджанадзе и нынешнего спикера парламента Давида Бакрадзе, который, похоже, скоро останется единственным участником команды нынешнего президента Грузии.
Радикализм позиции Бурджанадзе в отношении конфликта с Абхазией, в целом не сильно отличается от позиции Саакашвили. Она тоже, по крайней мере, до последнего времени была готова воевать и отправить на фронт своих сыновей. Давид Бакрадзе, в свою очередь, за тот недолгий срок, что проработал госминистром по урегулированию конфликтов, тоже сумел побывать в абхазской столице, посетить один из сухумских ресторанов и потом сказать, что «из Сухуми изжито все грузинское». Ему тоже был несвойственен крайний радикализм и у него есть, пусть не столь хорошие как у Аласания, но «живые» связи с абхазским руководством.
Признание Абхазии исчерпывает предыдущие политические реалии в урегулировании грузино-абхазского конфликта. Оптимисты считают, что исчерпан сам конфликт. Но, скорее, исчерпан его прежний формат. Абхазия и Грузия остались враждующими соседями, а значит, есть повод поговорить. Кто из вероятных преемников Михаила Саакашвили будет более удобным партнером для Абхазии, вопрос будущего, также как в будущем и сами новые переговоры. Всем надо осознать свои новые позиции.
В Грузии напрасно думают, что признание Абхазии серьезно повлияет на позиции переговорного процесса. Суверенитет страны не был предметом обсуждения и раньше. Новые реалии лишь в том, что война больше не рассматривается как «последний довод короля», то есть, Грузии в решении территориальных вопросов.
Но в Грузии усиленно конструируется новая мифология о «российской оккупации» Абхазии. Этот тезис настолько же неконструктивен, насколько и прежний, о том, что Сухуми не располагает самостоятельной внешнеполитической позицией, являя собой отражение позиции Кремля. Сам факт переговоров в Абхазии того же Ираклия Аласания, которые он вспоминает как «конструктивные», опровергает этот тезис. Просто Тбилиси должен определиться: что он имеет в виду, когда принимает закон об оккупированных территориях, пропаганду или реальность. Если он так воспринимает реальность, значит, нормальных переговоров не будет. Если это пропаганда «под лидера», то есть хорошие шансы поговорить. Абхазия к такому разговору готова.
В первую очередь Сухуми может заинтересовать фигура теперь уже бывшего постпреда ООН в Грузии Ираклия Аласания. В Абхазии далеко не все симпатизируют этому политику, но в определенный период его деятельность как главного действующего лица переговорного процесса с грузинской стороны, имела положительные результаты. За что его не любят в Абхазии? За то, что сразу после прихода к власти нынешнего грузинского президента, возглавлял марионеточное «правительство Абхазии в изгнании», с фигурантами которого здесь не хотят иметь дело, а их большей части инкриминируются статьи Уголовного Кодекса Абхазии. Его отец погиб на полях сражений войны 1992-1993 гг. в чине генерала, воюя, конечно же, на грузинской стороне. Оппозиция во времена участия Аласания в переговорном процессе критиковала его за теплые приемы министра иностранных дел Сергея Шамба.
За что в Абхазии симпатизируют Аласания? Во-первых, за нормальные деловые и личные отношения с Сергеем Шамба, неизменной основной фигурой переговорного процесса с абхазской стороны. Во-вторых, риторика этого политика хотя и не воспринимается в Абхазии, но она хотя бы отдает прагматизмом, а не голым пиаром. И, в-третьих, он был в Сухуми и знает реально, о чем можно говорить. Это важно. У Аласания есть и еще одно преимущество. Он - противник силовых вариантов урегулирования конфликтов.
10 декабря Аласания вернется в Тбилиси и сообщит, видимо и о причинах своей отставки и о том, какой видит свою политическую карьеру в дальнейшем. Но, впрочем, грузинская оппозиция уже сегодня готова бороться за участие Аласания в своих проектах. В этом месяце ему исполнится 35 лет, и он может по закону участвовать в президентских выборах. Оппозиция уже озвучила, что ведет с ним консультации.
В активе Ираклия Аласания сложившиеся связи на Западе, хорошая репутация внутри страны, и реальная возможность выиграть выборы. Но он - не монополист хороших связей на Западе. Не меньше, если не больше таковых у Нино Бурджанадзе и нынешнего спикера парламента Давида Бакрадзе, который, похоже, скоро останется единственным участником команды нынешнего президента Грузии.
Радикализм позиции Бурджанадзе в отношении конфликта с Абхазией, в целом не сильно отличается от позиции Саакашвили. Она тоже, по крайней мере, до последнего времени была готова воевать и отправить на фронт своих сыновей. Давид Бакрадзе, в свою очередь, за тот недолгий срок, что проработал госминистром по урегулированию конфликтов, тоже сумел побывать в абхазской столице, посетить один из сухумских ресторанов и потом сказать, что «из Сухуми изжито все грузинское». Ему тоже был несвойственен крайний радикализм и у него есть, пусть не столь хорошие как у Аласания, но «живые» связи с абхазским руководством.
Признание Абхазии исчерпывает предыдущие политические реалии в урегулировании грузино-абхазского конфликта. Оптимисты считают, что исчерпан сам конфликт. Но, скорее, исчерпан его прежний формат. Абхазия и Грузия остались враждующими соседями, а значит, есть повод поговорить. Кто из вероятных преемников Михаила Саакашвили будет более удобным партнером для Абхазии, вопрос будущего, также как в будущем и сами новые переговоры. Всем надо осознать свои новые позиции.
В Грузии напрасно думают, что признание Абхазии серьезно повлияет на позиции переговорного процесса. Суверенитет страны не был предметом обсуждения и раньше. Новые реалии лишь в том, что война больше не рассматривается как «последний довод короля», то есть, Грузии в решении территориальных вопросов.
Но в Грузии усиленно конструируется новая мифология о «российской оккупации» Абхазии. Этот тезис настолько же неконструктивен, насколько и прежний, о том, что Сухуми не располагает самостоятельной внешнеполитической позицией, являя собой отражение позиции Кремля. Сам факт переговоров в Абхазии того же Ираклия Аласания, которые он вспоминает как «конструктивные», опровергает этот тезис. Просто Тбилиси должен определиться: что он имеет в виду, когда принимает закон об оккупированных территориях, пропаганду или реальность. Если он так воспринимает реальность, значит, нормальных переговоров не будет. Если это пропаганда «под лидера», то есть хорошие шансы поговорить. Абхазия к такому разговору готова.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках