Ярослав Таманцев

Абхазская нефть – НЗ на чёрный день

18 и 19 ноября в Женеве состоялся второй тур дискуссий, посвященных ситуации на Кавказе. Участие в них на этот раз приняли и представители признанных Южной Осетии и Абхазии. О позиции официального Сухума на международной арене, утверждении и легитимизации, ресурсах и шансах республики в эксклюзивном интервью "Сегодня" рассказал министр иностранных дел Республики Абхазия Сергей Шамба.

- Как складываются международные контакты Абхазии, включая дискуссии в Женеве?

- Мы не обсуждаем статус Абхазии. В 6-м пункте плана, подписанного президентами Российской Федерации и Франции, этот вопрос был, но сам Саакашвили изменил формулировку, убрав обсуждение статуса. Если не он, это сделали бы мы. Наш статус определён давно, когда Верховный Совет республики принял Декларацию «О суверенитете Абхазии». Война окончательно поставила точку в этом вопросе. Статус был подкреплён на всенародном референдуме после войны, когда более 90% населения Абхазии проголосовало за независимость.

Признание России подтвердило свершившееся, ознаменовало новый этап – Абхазия стала субъектом международного права, хотят этого или нет отдельные страны. Другого механизма признания государств не существует. Это вопрос двусторонних отношений. Участие в международных встречах легитимизирует и придаёт международный характер независимости государству. Именно поэтому разгорелся такой сыр-бор вокруг вопроса о нашем участии во встрече в Женеве. На первой встрече мы получали устное приглашение от МИД России. Прибыв, мы заявили, что будем участвовать в обсуждении вопросов повестки дня только в том же статусе, как и остальные участники. Этот вопрос решить не удалось, и мы удалились. Все заявления о том, что мы сорвали переговоры, беспочвенны. Как их могут сорвать неучастники? После этого мы обсуждали, как преодолеть возникшие процедурные коллизии. В конце концов, после встречи с делегацией модераторов во главе с представителем Евросоюза Пьером Морелем мы получили официальное приглашение на участие в Женевской дискуссии, получив такой же доступ и права, как и остальные. И мы сочли возможным участвовать в этой международной дискуссии, в повестке дня которой - безопасность и возвращение беженцев. По этим вопросам мы давно работаем самостоятельно с РФ и международными участниками.

Сегодня есть надежда на то, что вопрос безопасности будет эффективно решён с признанием и подписанием с Россией соглашения о военном сотрудничестве. Это даёт нам реальные гарантии безопасности. В Женеву мы поехали с конкретными предложениями о сотрудничестве с наблюдателями Евросоюза, которые находятся на территории Грузии.

Мы предлагаем ряд дополнительных мер для гарантии безопасности. Вопрос беженцев мы тоже давно решаем в одностороннем порядке. После референдума в 99-м году мы выделили вопрос об их возвращении, предложив решать его отдельно. Но попытки втянуть Грузию в обсуждение этого вопроса не увенчались успехом. В тот момент грузинские власти сбросили маски, заявив о том, что они не заинтересованы в возвращении беженцев до тех пор, пока не будет восстановлена юрисдикция над Абхазией. Президент Шеварднадзе тогда прямо сказал, что если эти люди вернутся и будут жить хорошо, то будут потеряны для Грузии. Вот почему в Тбилиси по-настоящему никогда не были готовы участвовать в возвращении беженцев.

Как записано в базовом Московском соглашении и приложении к нему, предполагается на первом этапе возвращение в Гальский район, чем мы и занимаемся. Кто мешает этому процессу, также хорошо известно. В связи с этим могу сослаться на данные совместного международного мониторинга ООН и ОБСЕ ситуации в Гальском районе. Там прямо записано, что дестабилизируют ситуацию в районе вооруженные грузинские отряды, цель которых – запугивать возвращающееся население и продемонстрировать неспособность абхазских властей контролировать ситуацию. С этой целью они совершают нападения, минирования и убийства. Это буквально отмечено в документах. Но даже в таких условиях, когда трудно обеспечить безопасность людей, тем не менее, мы настойчиво и упорно занимались этим вопросом.

Сейчас мы говорим, что нужно решать вопросы обустройства и адаптации, социальные и другие проблемы людей, которые вернулись. У нас появились новые беженцы в результате новой грузинской агрессии в Кодорском ущелье. Мы также занимаемся возвращением этих людей. Как всегда, грузинская сторона завышает их количество, считая беженцами военнослужащих и полицейских! Не так давно Верховный комиссар по беженцам сообщил, что по их спискам есть 350 коренных жителей, покинувших Кодорское ущелье и заявивших о своём желании вернуться. Из них мы в одностороннем порядке уже вернули 178 человек. С приближением зимы в горах этот процесс замедлился. Готовимся к следующей весне, когда этот процесс получит новый импульс. У нас есть целый ряд предложений по этому поводу.

- Предложения Абхазии будут услышаны?

- В любом случае, мы будем разговаривать с теми, кто хочет разговаривать.

- Грузинская сторона настаивает на мониторинге силовиков Абхазии, но закрывает для него собственные силы?

- Международные наблюдатели зафиксировали, что в Кодорском ущелье есть закрытые для мониторинга места, что материально-техническая база там говорит о гораздо большем количестве военнослужащих, чем указывали грузинские власти. Это отмечено в резолюциях Совета безопасности ООН. На встрече в Женеве представителями ООН отмечено, что грузинская сторона значительно превышает количество вооруженных людей в зоне безопасности в Зугдидском районе.

- Безнаказанность развязала Саакашвили руки?

- Этот процесс проходил под эгидой ООН и не предусматривал каких-либо насильственных действий по принуждению. Мандат ООН позволяет только организовать переговорный процесс и контролировать выполнение взятых на себя обязательств. Грузия учитывала, что её покровитель даёт возможность поступать таким образом. Сейчас мы предлагаем вести мониторинг с обеих сторон границы, установив реальный контроль на той стороне силами Европейского Союза, а с этой - силами военных наблюдателей ООН. Мы готовы ради этого предоставить возможность полного контроля над нашими и российскими вооружениями, которые будут расположены в регионе.

- Абхазия сильно страдает оттого, что пока признана только Россией и Никарагуа?

- В плане реализации наших коренных интересов союз с Россией, экономические и военно-технические взаимоотношения с ней дают возможность решать главные задачи по обеспечению безопасности и экономическому процветанию. Остальное для нас не принципиально. Мы уже никуда не торопимся, потому что для маленькой Абхазии огромная Россия – целая Вселенная. Соотношение здесь такое, что всё остальное не столь важно. Поскольку наша дипломатическая деятельность и вопросы признания другими странами остаются актуальными, мы будем продолжать эту деятельность. Есть положительные импульсы и предпосылки к тому, что ситуация постепенно изменяется. Совершенно очевидно, что Россия и Никарагуа – не последние страны, признавшие Абхазию.

- В России говорят о размещения части Черноморского Флота в Очамчире. Насколько это приемлемо для Абхазии?

- База Черноморского Флота находится в Севастополе, и я уверен, что Россия никогда оттуда не уйдёт потому, что Севастополь – завоёванная кровью земля, которую Россия, конечно, никому не уступит. Но мы готовы рассматривать любые варианты присутствия здесь в каком-либо виде Военно-Морских Сил России. Ведь для нас, как и для любого государства, безопасность – самое главное.

Мы живём рядом с агрессивным соседом, который, как уже неоднократно отмечали, только за годы своего независимого существования совершил 9 агрессий против Абхазии и Южной Осетии, и даже в нынешней ситуации не прекращает нам угрожать. Да, мы отразили эти нападения и отразим в будущем. Да, мы неоднократно доказывали, что все их попытки кончаются полным крахом. Но новая агрессия каждый раз означает кровопролитие, жертвы и беженцев, опасения, которые тормозят инвестиционные проекты.

Сейчас у нас впервые за долгие годы нашей истории есть гарантии того, что это безобразие прекратится благодаря присутствию российских военных и соглашению с Россией. У нас большая морская традиция. Мы нуждаемся в такой поддержке России.

- После августа милитаризма в Тбилиси не убавилось?

- Реваншистские настроения у них всё ещё присутствуют. Это видно по откровенным заявлениям, которые делаются в Тбилиси. Сейчас грузинские власти и особенно Саакашвили пытаются говорить о том, что Россия совершила ничем не мотивированную агрессию против Грузии. Но хорошо известно, сколько было открытых заявлений после Аджарии, что следующими будут Абхазия и Южная Осетия. Эта вооруженность, беспрецедентная для Грузии, и заявления в СМИ о том, что грузинская армия готовится восстановить территориальную целостность Грузии.

Когда они ввели войска в Кодорское ущелье, председатель комитета по обороне грузинского парламента прямо заявил, что это плацдарм для взятия под контроль всей территории Абхазии и восстановления территориальной целостности Грузии. А сейчас идут попытки изобразить из себя невинную жертву российской агрессии. На самом деле они совершенно очевидно готовились к реваншу. Но сегодня новая война с Абхазией будет означать войну с Россией, учитывая наши договорённости о взаимопомощи.

- Когда-нибудь с Грузией удастся найти общий язык?

- Это откладывается на будущее, но то, что произойдёт, несомненно. Слишком много в мире государств, долго добивавшихся независимости и терявших территории. Вспомним Германию. Разве она пытается вернуть свои территории? Но в нашем случае это даже не территории Грузии. Это те территории, которые при Сталине оказались в Грузии по его проекту. Мир должен понять, что, протестуя против присоединения прибалтийских стран к Советскому Союзу, он одновременно приветствует присоединение Абхазии к Грузии. Это, опять же, двойные стандарты, показатель морали сегодняшней политики. Но всё меняется. В международной политике и экономике такие беспринципность и несправедливость привели к полному глобальному тупику.

Единственный выход – по всем направлениям искать новые подходы и решения в связи с новыми реальностями, которые ранее не хотели учитывать. Но сейчас просто необходимо создавать новые модели отношений во всех областях. В противном случае всех нас ждёт полный крах. Я не думаю, что этого допустят. Всё-таки последние действия показывают понимание того, что коллективные решения нужно принимать, основываясь на новых реалиях.

- Что может улучшить международный имидж Абхазии, и кроме туризма стать её визитной карточкой?

- Маленькая Абхазия с небольшим населением, как видим, стоит в повестке дня международной политики, потому что находится на важном геостратегическом месте. И это обстоятельство всегда привлекало сюда основных геополитических игроков. Именно поэтому Абхазия находилась в водовороте многих событий. Кавказ связывает Балканы и Ближний Восток, здесь всегда ситуация развивается бурно, потому что идет борьба за интересы и сферы влияния. В этом процессе Абхазия иногда добивалась невероятных успехов и взлётов. Но были и трагические падения и провалы в политике.

Новые отношения с Россией, открывают возможности для нового взлёта. За обеспечением безопасности будет привлекаться внимание бизнеса, инвесторов. Кроме военно-стратегического значения Абхазия, конечно, имеет большие коммуникационные возможности, что взаимосвязано. У нас большие рекреационные возможности. Кроме курортов здесь можно развивать сельское хозяйство. Есть конкурентоспособные сельскохозяйственные культуры, которые пользуются спросом. Российский рынок для маленькой Абхазии более чем достаточен. Если наши мандарины пользуются большим спросом, чем из других стран, если наши киви вкуснее, а вина конкурируют с французскими и итальянскими, это уже немало. Для небольшой страны достаточно одного конкурентоспособного продукта, чтобы потянуть за собой всю экономику. Я уже не говорю о нефти, которая есть в республике, потому что на вопрос о развитии нефтеотрасли у нас присутствуют различные точки зрения. Не зря же Кондолиза Райс не так давно заявила, что США не допустят, чтобы Россия добывала в Абхазии нефть. Всё это нужно держать в уме. Но мы должны подумать, насколько это выгодно, потому что наши природные ресурсы и курорты могут оказаться более привлекательными во всех смыслах.

Зимние Олимпийские игры в Сочи в 2014 году могут дать толчок развитию многих отраслей в Абхазии. У нас в большом количестве присутствуют качественные строительные и инертные материалы, которые уже вызывают интерес.