Антон Кривенюк

Саакашвили не дано выучить язык газа

Два самых главных проекта грузинского лидера не состоялись. Осталось лишь писать книги Президент Грузии презентует в Париже свою книгу «Говорю о свободе». Не факт, что он лично будет присутствовать на презентации, он больше обеспокоен организацией встречи с французским президентом, которая тоже не факт, что состоится. Эта книга является квинтэссенцией политического мировоззрения грузинского президента. Она вобрала в себя несколько фундаментальных тезисов, на которых Саакашвили собирался ворваться в мировую историю. Безусловно, книжка презентуется не в самое удачное для грузинского президента время. Его логика правления привела к тяжелому для Грузии поражению и к серьезному политическому кризису в мировых масштабах. Может этот кризис и не станет новой холодной войной, но нервы он подпортил изрядно и, в том числе, президенту Франции Николя Саркози. Ситуация усугубляется тем, что наступил этап трезвой оценки августовских событий. Грузинский взгляд подвергается все большему сомнению со стороны не только прессы, но и влиятельных международных институтов. Война в Южной Осетии случилась не просто так. Она стала логическим завершением четырех лет правления грузинского президента. Он избрал два стратегических пути своей внешней политики. Ему не хватало масштабов своей страны, и он решил приобрести имидж борца со «злой коммунистической империей» в лице России. Он был последователен в выбранном пути и намеревался убедить западный мир в том, что Россия – это зло, которое необходимо низложить. Руководство этим проектом позволило бы встать в ряд с крупнейшими мировыми лидерами. По разным причинам и, прежде всего, прагматическим, Европа и США не приняли этот проект. Саакашвили просто переоценил искренность Запада, когда говорил о свободе, как о высшей ценности. Саакашвили тоже заговорил о свободе, и написал, в конце концов, об этом книгу, но оказалось, что Запад понимает свою миссию иначе. Как минимум, он ее не понимает, как необходимость начинать новое глобальное противостояние с Россией. Саакашвили пришел к власти на эмоциях. Во главу угла он поставил принципы, строившиеся на эмоциях. Он поверил в то, что Запад будет говорить на языке этих же эмоций. Саакашвили был уверен, что он говорит на языке Запада, но Европа и США говорят на языке газа. Реакция западных стран на августовские события была отказом от реализации проекта грузинского лидера. Во-первых, Запад может любить или не любить Россию, но он не видит в ней то зло, которое настойчиво видит Саакашвили. Во-вторых, Евросоюз в первую очередь заинтересован в торговле с Россией, а значит, прагматичный подход побеждает. Последнее охлаждение отношений Грузии с западными странами связано не только с появлением объективных результатов расследования осетинской трагедии, но и с тем, что они не хотят больше обманывать грузинского лидера и говорить ему, что готовы ложиться под рельсы во имя грузинских принципов. Это охлаждение сейчас в Париже чувствует и сам Саакашвили. Он видит, насколько прагматизм перевешивает в стремлении воевать с его ветряными мельницами, и намерен убедить лидера Франции в том, что принципы защищать все же следует. Но эта его попытка сесть в уехавший поезд обречена на провал. Франция одна из тех стран, которые лоббировали возобновление переговоров с Россией. Добившись ухода российских войск из Грузии, французы считают, что и так сделали очень много для Михаила Саакашвили. Президент Грузии не проповедовал аналогичные принципы в той политике, которая казалась ему внутренней. В Париже он заявил о том, что видит элементы реальной политики в поведении европейцев, и они пугают его, потому что не согласуются с принципами, в которых он несколько лет убеждал европейцев. В 2004 году Саакашвили взял за основу еще один принцип - обеспечить силовое возвращение отколовшихся Абхазии и Южной Осетии в состав Грузии. Грузинский президент не был наивен и знал, что есть только один вариант вернуть территории – победить их в новой войне. И здесь принципы уступили место прагматизму, холодному расчету и терпению, с которым грузинская армия готовилась захватить Абхазию и Южную Осетию. Президент Грузии соблюдал принципы мира и дружбы, когда эмоционально говорил о соотечественниках из «сепаратистских республик». Но на самом деле он готовил им подарок из симбиоза принципов и реальной политики, скрупулезно готовя армию к решающему бою. Это второй несостоявшийся проект грузинского лидера. Принципами борьбы за свободу и против российского зла он собирался обосновать свои будущие войны. И как ему казалось, это был стопроцентный аргумент. Но ему никто не поверил и не пошел за ним ни в первом, ни во втором случае. Это два самых главных, и несостоявшихся проектов грузинского лидера. Осталось лишь писать книги.