Правая оппозиция должна быть нормальной
Алексей Сидоренко

Правая оппозиция должна быть нормальной

Противникам Кремля сложно найти в России рабочих, которых можно подстрекать События, развивающиеся в последнее время вокруг строительства новой партийной организации правого толка на базе СПС, рассматриваются политическим сообществом весьма тенденциозно. В основном все оценки сводятся к тому, что правые демократы разочаровались в своей «американской мечте», т.е. попытке построить в России скопированное с Запада общество, и от безысходности «продались» Кремлю. Однако эта интерпретация событий весьма поверхностна, так как не учитывает важные скрытые мотивации всех сторон, участвующих в создании новой структуры. Напомним, что на заседании федерального политсовета «Союза правых сил» 2 октября 2008 года демократы–западники заявили о самороспуске партии. Это событие, по замыслу его инициаторов, должно произойти 15 ноября на очередном съезде СПС. Такое решение было продиктовано, прежде всего, необходимостью создать новую правую партию на политическом поле России. Ее структура, должна стать весьма солидной, охватывающей абсолютное большинство регионов России и имеющей серьезные рабочие, а также агитационные центры в крупных городах страны. Многое было сказано по поводу состава сегодняшнего законодательного собрания, некоторые одиозные политические деятели сравнивали его даже с куриной тушкой, имеющей очень слабые крылья. Между тем необходимо отметить, что левое ее «крыло» показало довольно неплохие результаты на прошедших выборах, а вот с правым действительно творится что-то непонятное. Естественно, мы не можем в полной мере причислять ЛДПР к политическим партиям правого фланга, поскольку эта организация (в лице ее лидеров) проявляет явную симпатию к тоталитарной, милитаристской риторике. Однако если мы не классифицируем эту политическую организацию в качестве «правой», то получается, что реальных «правых» сил в нашем парламенте не существует, что, уже в свою очередь, характеризует нашу законодательную систему, как не сбалансированную. Вся трудность формирования работоспособной демократической партии заключается в том, что интересы бизнес сферы и среднего класса, идеалы либерализма традиционно стремятся защищать организации, имеющие прямое отношение к антироссийским, антиправительственным структурам, осуществляющим свою деятельность на территории нашей страны. В иных случаях этим занимаются не обладающие необходимым интеллектуальным и функциональным инструментарием для законотворчества маргинальные (в плане своего масштаба) политические группировки. В пику этой тенденции вполне логичным бы выглядело создание властными структурами новой политической партии на том же фланге, но со здоровыми кадрами, обладающими собственным пониманием дальнейшего пути развития России. Однако и на этом этапе нас ожидают серьезные трудности: практически все кадры этого идеологического спектра либо испытывают нежную ностальгию по отношению к 90-м, ко времени, когда они ворочали огромными капиталами, «экспроприированными» у народа, либо (что еще хуже) предпринимают активные действия для того, чтобы вернуться к подобной «системе управления» страной. Это вовсе не означает констатацию нерентабельности создания новой партии, однако, заставляет его инициаторов серьезно подойти к решению вышеозначенных проблем. Участниками процесса создания новой политической структуры должны стать еще несколько партий и общественных объединений, что не позволяет говорить нам о «глобальном ребрендинге» исключительно СПС. В частности, в этом процессе будут участвовать партии «Гражданская сила» и «Демократическая партия России». Более того, именно партия Михаила Барщевского, по данным главы исполнительного комитета ДПР Вячеслава Смирнова, выступила главным инициатором этого процесса, лишь позже втянув в этот круговорот событий СПС. Этот факт и послужил, прежде всего, основой для разговоров о том, что власть решила поставить ультралиберальную политическую поляну под свой контроль. Переговоры ДПР и «Гражданской силы» по вопросу их слияния в единую политическую структуру начались еще в конце августа 2008 года, однако, в то время в сфере медиа не была распространена информация об участии СПС в этом проекте. Обе партии заявляли о высокой рентабельности данного предприятия, о том, что тандем позволит решить этим структурам накопившиеся финансовые вопросы, в частности, проблему оплаты долгов за активное использование бесплатной агитации в ходе последней думской предвыборной кампании. Не набравшие 3% голосов, предполагающих снятие финансовых претензий за пользование эфирным временем, ДПР и «Гражданская сила» накопили долги, составляющие по разным оценкам от 30 до 70 млн. рублей. Формальная ликвидация этих организаций и объединение их составов на базе новой политической платформы помогла бы им избежать подобных финансовых затруднений легальным образом. Кроме того, такое объединение несколько повышает шансы политических аутсайдеров преодолеть на следующих выборах заветную отметку в 7% отданных за них голосов, то есть по всем параметрам является рентабельным для этих политических сил. Немаловажно, что ко времени начала переговоров о слиянии ДПР и «Гражданской силы», СПС и «Яблоко» уже привыкли называть эти партии кремлевскими проектами, а также отказывались выстраивать с ними даже подобие партнерских отношений, хотя идеологически все эти силы составляли единый праводемократический сектор. В этом контексте было абсурдным даже предполагать возможность участия СПС или «Яблока» в новой политической структуре, создающейся на базе «кремлевских» партий. «Яблоко» вскоре подтвердило свою непричастность к образующейся коалиции. В частности, её лидер Сергей Митрохин заявил, что в повестке дня партии вопросу о переговорах с «Гражданской силой» и ДПР вообще нет места, а его соратники не видят признаков самостоятельности у этих партий, которые создавались как кремлевские проекты. Таким образом, СПС изначально вовсе не являлся базисом для создания нового политического образования, а его лидеры совершенно не стремились к тому, чтобы создать альянс с конструктивными, системными партиями, ведь прибыльное амплуа критиков очень сложно сменить на амплуа созидателей, особенно, в отсутствие дополнительных мотиваций. Появившиеся в конце сентября слухи о том, что СПС станет одной из основных сил, создающих новый системный демократический проект, стали весьма неожиданными для политического сообщества. Затем слухи подтвердились конкретными заявлениями руководящих лиц из СПС. В частности, Леонид Гозман 29 сентября 2008 года заявил, что их организация не только войдет в коалицию с Гражданской силой и ДПР, но и будет вынуждена сложившимися обстоятельствами вести диалог с властью, считаться с ее мнением. Для многих либералов это заявление стало громом среди ясного неба, и на его фоне начался своеобразный исход активистов и лидеров демократического фланга из партий, заявивших о своем активном участии в создании нового политического объединения. Никита Белых, например, вышел из СПС, сложив с себя полномочия лидера партии, и обратился к бывшим соратникам со словами напутствия. Он говорил о том, что уважает мнение своих коллег и признает возможное появление широких перспектив у нового правого проекта. Однако сам Белых, по его словам, не может переступить через себя и пойти даже на малейшее сотрудничество с властью. Тенденции исхода, но уже по иным политическим причинам, коснулись и других политических структур, заявивших об участии в новом проекте. Так, Михаил Барщевский – лидер «Гражданской силы» принял решение уйти из политики. Уже 6 октября руководители СПС в лице Леонида Гозмана, Егора Гайдара и Анатолия Чубайса подтвердили свое намерение активно сотрудничать с властью в рамках нового правого проекта, хотя в их заявлении звучали нотки неудовлетворенности их нынешними ролями официально подконтрольных политиков: «Такой проект не может быть осуществлен без взаимодействия с властью. Вывод понятен: раз нельзя без взаимодействия с властью – будет взаимодействие. Раз нужно личное участие в этом проекте хотя бы кого-то из нас – значит, оно будет (хотя наши личные роли будут разными)». В их риторике содержался намек о невозможности сотрудничать с «оранжевыми» силами, что, по-видимому, и толкнуло их принятию вышеозначенного решения о начале диалога с Кремлем, потому что третьего было не дано: «Возможно, нам не удастся защитить наши ценности в полном объеме, как нам бы хотелось. Но нас, уж точно, не заставят защищать чужие. Для нас тезис о том, что «чем хуже, тем лучше», неприемлем». Третий путь означал уход этих персон из политики, так как, по их мнению, «в нынешней конструкции СПС как партия не имеет будущего», и он, естественно, не мог удовлетворить подобных амбициозных личностей. Во всей этой череде событий непонятным остается только одно: почему в сентябре СПС выступило в качестве противника блока «Гражданской силы» и ДПР, а затем не только приняла в нем активное участие, но и затмило своим раскрученным брендом остальных участников объединения? На этот вопрос можно ответить, только если обратить внимание на позицию власти. По факту именно властные структуры можно назвать инициатором этого процесса, так как первое предложение о строительстве новой демократической объединенной партии поступило от прокремлевской «Гражданской силы». Также, неоднократно был озвучен тот факт, что принятие этого решения происходило на фоне постоянных консультаций с администрацией президента. Наиважнейшим условием для понимания сложившейся ситуации является оценка пользы и вреда для государства от свершения подобных политических процессов. Прежде всего, благодаря созданию новой, качественно улучшенной демократической партии на правом поле, власть убережет законсервированную сетевую структуру СПС, включающую региональные и центральные отделения, от посягательств антироссийских сил. Прецеденты подобных попыток уже есть. Тот же Никита Белых, например, совместно с перманентно «несогласными» Каспаровым и Касьяновым, хорошо финансируемыми с Запада, задумали хитрую комбинацию с переводом идеологии и финансового базиса «Другой России» на партийную структуру СПС. Такой вариант развития событий был бы не только крайне нежелателен, но и просто опасен для существующего политического строя. Поэтому власти пришлось пойти на превентивные меры, дабы ликвидировать очередную угрозу национальной безопасности России, постоянно возникающую со стороны беглых российских олигархов, спевшихся с политическим истеблишментом Израиля и США. Результатом успешной политической операции стал провал планов «оранжевых» агентов и создание новой, конструктивной и системной оппозиции на правом фланге. Помимо ликвидации вышеозначенной угрозы, данное событие несет и другие полезные последствия. Теперь наша думская система имеет все шансы через четыре года получить недостающее ей правое крыло, а первый президентский срок Дмитрия Медведева логическим образом (в соответствии с его более либеральным, чем у Владимира Путина политическим имиджем) увенчается появлением солидной демократической партии. Однако надежды на благополучный исход ситуации пока еще не могут считаться оправдавшимися. Дело в том, что вышедший из СПС Никита Белых, как и любой опытный политик, никогда громко не хлопнет дверью и не встанет в позу (как он сделал это, заявляя о невозможности сотрудничать с Кремлем), если у него не имеется нескольких запасных вариантов. Эти варианты, к тому же, должны сулить ему не меньшую выгоду, или же, в кризисной ситуации, приносить меньший вред, чем сохранение статус-кво. Исходя из логики событий, Белых оставалось только присоединиться к политической группировке, имеющей солидные источники финансирования, и если эта группировка не относится к кремлевскому пулу (ДПР, СПС, «Гражданская сила»), то должна относиться к группировке «несогласных», финансируемых с Запада. На сегодня именно эти два центра создают поле самой острой политической борьбы. Остальные источники политического финансирования, пытающиеся содержать собственные проекты, так или иначе, проявляют открытую или имманентную лояльность по отношению к одной из двух вышеуказанных политических групп. Конечно, сегодня в России находится место и независимым политическим группировкам, однако эти мини- кланы обладают настолько мизерным потенциалом, что их влияние на складывающуюся в реальном времени ситуацию легко можно вписать в рамки арифметической погрешности. Белых и раньше проявлял открытую симпатию по отношению к «несогласным» политическим маргиналам, часто появлялся на их опереточных мероприятиях, и выражая поддержку бесноватым идеям Лимонова - Касьянова - Каспарова. Теперь же он открыто перешел в лагерь врагов России, успев, к тому же, поучаствовать в создании нового проекта на этом фланге. Очередное оппозиционное «демократическое» движение, к созданию которого, кроме Белых, приложили руки Каспаров, Немцов и лидер Молодежного «Яблока» Илья Яшин, будет носить символическое название «Солидарность». Именно так называлось массовое антикоммунистическое польское рабочее движение в 80-х гг. XX века, которое смогло настолько дестабилизировать политическую и экономическую ситуацию в Польше, что правительству пришлось пойти на введение военного положения в стране. Скорее всего, реальными целями создания одноименного движения, но теперь уже в России, также является максимальное расшатывание внутриполитической стабильности и спокойствия. Илья Яшин заявил, например, что «для российской оппозиции на сегодняшний день наиболее актуальны методы польской «Солидарности». Отметим в этой связи, что основными методиками ведения политической борьбы этой организации на территории Польши являлись подстрекательства рабочих к массовым забастовкам и постоянные провокации, направленные на дискредитацию облика правительства. В этой ситуации власти должны быть весьма внимательными по отношению к нарождающейся «демократической» группировке левацкого толка. Весьма настораживающим звоночком прозвучали и слова соавторов вышеописанного «Кремлевского» правого проекта Леонида Гозмана и Георгия Бовта о том, что они с симпатией относятся к изобретенному их бывшими коллегами бренду «Солидарность». Таким образом, ноу-хау «несогласных» косвенным образом показало, что и в объединении ДПР - Гражданская сила - СПС существуют очаги поддержки организаций, чья деятельность, вне сомнений, лежит в области антироссийских и антиправительственных настроений. А это неизбежно формирует в сознании одну очень простую, но, тем не менее, весьма точную формулировку: «Работая с либералами, хлопот не оберешься».