Антон Кривенюк

Женевская дискуссия – игра с нулевым результатом

Грузии хочется поговорить о том, как вернуть прошлое, но не с кем Трудно испытывать оптимизм в отношении Женевской встречи по безопасности на Кавказе в условиях, когда участники заняты протокольными спорами больше, чем темой самой встречи. Статусные споры затмили смысл встречи и предрекали конфликт еще до начала дискуссий. Похоже, для Грузии и США самым важным моментом, по-прежнему, является не реальное движение к урегулированию споров, а формальный статус участников. Они приложили серьезные усилия, дабы воспрепятствовать участию абхазской и югоосетинской делегаций в дискуссиях. Это имело только один смысл – доказать разный уровень сторон и нежелание признавать Абхазию и Южную Осетию, но имело самые негативные последствия в смысле эффективности диалога. Более скромной оказалась Европа, заявившая, что не признает независимость Абхазии и Южной Осетии, но «признает реальность», что дало возможность делегациям из Сухуми и Цхинвали участвовать в неформальном диалоге. Но это не то, что ожидали главы абхазской и югоосетинской делегаций. Они не замедлили выразить претензии по этому поводу. Грузия разбавила участие абхазской и осетинской сторон в неформальном диалоге «автономистами» в изгнании, главой «правительства Абхазии в изгнании» Малхазом Акишбая и «альтернативным лидером Южной Осетии» Дмитрием Санакоевым. Ни от одного, ни от другого ничего не зависит, но главное участие. Малхаз Акишбая считает, что он может вещать от имени грузинских беженцев. Его вместе с ведомством изгоняли уже трижды. Первый раз в 1993 году из Абхазии, потом в 2006 из Тбилиси в верхнюю часть Кодорского ущелья, где они должны были править по решению грузинского президента. Теперь их выгнали назад из Кодорского ущелья в Тбилиси. Эмоциональность, с которой шла подготовка к Женевским переговорам, была предвестником того, что они в конечном итоге провалятся. Так, собственно, и произошло, если называть вещи своими именами. Грузинская делегация не смогла пережить того, что абхазские и югоосетинские представители все же примут участие в неформальной дискуссии, и покинула в знак протеста эту встречу. Но российская сторона не осталась в долгу и тоже покинула встречу. И хотя президент Грузии Михаил Саакашвили обвинил Москву в срыве дискуссии, срыв на самом деле носил двухсторонний характер. Проще говоря, Женевские дискуссии – игра с нулевым результатом. В ноябре планируется провести второй раунд переговоров, но вряд ли можно смело надеяться на их успешность, раз есть такой слабый результат теперь. Не было у сторон больших надежд на результат, но всё же каждая из них ехала с домашними заготовками. Например, российская делегация имела необоснованные надежды на то, что убедит участников в необходимости подписать мирный договор или, как его более политкорректно называют, «договор о неприменении силы». «Мы убеждены в том, что эти дискуссии должны завершиться принятием конкретных договоренностей, которые будут надежно гарантировать безопасность Абхазии и Южной Осетии. Одновременно ожидаем, что указанные гарантии будут носить материальный и юридически обязывающий характер», - сказал официальный представитель МИД РФ Андрей Нестеренко. Время показало, что Андрей Нестеренко – оптимист. На дискуссиях очередь не дошла даже до постановки этого вопроса на повестку дня. Также не успели обсудить другой важный для России вопрос демилитаризации Грузии. У российской делегации было желание подробно поговорить на эту тему, но не сложилось. Возможно, у России было бы больше сил, если абхазская и югоосетинская делегации участвовали в официальных переговорах. Впрочем, и у Грузии никто не отнимал права и в этом случае покинуть дискуссию. Евросоюз выкрутился из сложной ситуации, в которую его поставила Россия, настаивающая на участии непризнанных ЕС стран в Женевской встрече. Выкрутился в излюбленной манере, найдя компромисс там, где его не было видно даже приближенным взглядом. Участие Сухуми и Цхинвали в дискуссиях и его формат сделали равно недовольными всех, но никого смертельно не обидели. Тбилиси недоволен участием, но радуется тому, что оппонентов не допустили до участия в официальных переговорах. Сухум и Цхинвал недовольны своим статусом на встрече, но, тем не менее, они в Женеве. А США не планируют отдельно встречаться с «сепаратистами». Евросоюз показывает новые, приятные тенденции хотя бы честно признавать реальность. Может это в будущем что-то даст. Для Абхазии и Южной Осетии отвели возможность участия в темах, связанных с возвращением беженцев. Но до конкретики там также не дошли. В таких неблагоприятных условиях стороны договаривают всё то, о чём не успели сказать, посредством СМИ. Все те же «автономисты» Акишбая и Санакоев проведут завтра пресс-конференцию, на которой дорасскажут все, о чем не смогли сказать по ходу дебатов. Впрочем, представители официальной грузинской позиции нашли повод порадоваться победам грузинской дипломатии там, где их в принципе не могло быть, на Женевской встрече, которая провалилась. Заместитель министра иностранных дел Грузии Гига Бокерия заявил, что позиция Грузии нашла поддержку на встрече, и «поэтому Россия и ее марионеточные режимы отказались от участия в диалоге». Мы являемся свидетелями начала нового, длительного, и еще более бесперспективного, чем прежний переговорного процесса. Сторонам явно не о чём говорить, пока, по крайней мере. Есть очень важные вопросы в области безопасности, но время обсуждать их не пришло. Два месяца после войны – очень короткий срок для нормальной психологической атмосферы. Стороны не привыкли к новому статус-кво. Грузии, в первую очередь, очень хочется поговорить о прошлом и о том, как его вернуть. Но ей не с кем разговаривать на эту тему.