Абхазским мегрелам надо принимать гражданство
Антон Кривенюк

Абхазским мегрелам надо принимать гражданство

Население Гальского района Абхази вновь пребывает в нерешительности – состоянии, привычном для него за последние 15 лет. Стартовавший процесс международного признания прямо дал понять, что государственная граница Абхазии и Грузии по реке Ингури – не временное явление. Вопросов возникает слишком много, и не только у местных жителей. Еще больше их возникает в Сухуми и к властям.

Неверно считать, что Грузия – единый национальный комплекс. Мегрелы, «субэтнос», как принято считать по официальной версии, в Западной Грузии проживают количеством до полутора миллионов человек. Их язык имеет слишком мало общего с грузинским для того, чтобы считать его простым диалектом. Но, по большому счету, весь разговор об идентичности мегрелов и их отношений с грузинским этносом бесполезен, поскольку в подавляющем своем большинстве они считают себя грузинами, используя родной язык преимущественно в домашнем обиходе. История вопроса, когда и почему мегрелы ассимилировались, мало изучена. В разные периоды предпринимались попытки возродить мегрельское самосознание. Один из таких периодов был в 30-е гг. прошлого века, когда издавалась газета на мегрельском языке, осуществлялись другие программы для возрождения мегрельской культуры. Язык считается бесписьменным, но на самом деле алфавит на основе грузинской письменности он имеет.  

При всей своей лояльности и интеграции с грузинской культурой, мегрельский культурный феномен сильно отличается от общепринятого в Грузии. Это касается в первую очередь бытовой культуры, обрядов, праздников и т.д. По большому счету та часть мегрелов, которая проживает собственно в Абхазии (около пятидесяти тысяч человек) – меньшая часть этого субэтноса. Но для этих десятков тысяч людей Мингрелия – единый комплекс даже без составных частей. Поэтому государственная граница здесь не входила в жизненные планы местного населения.  

Президент Абхазии Сергей Багапш озвучил, что крупномасштабные строительные работы по обустройству государственной границы начнутся через месяц-два. На практике это означает, что будут построены полноценные пограничные укрепления. Возможно, будут заминированы какие-то территории, установлена современная аппаратура слежения. В общем, все как положено. Это, безусловно, разрушит существующие схемы контрабанды и заметно ослабит возможность проникновения через границу грузинских бандгрупп, которые значительно чаще грабят местных жителей, нежели подрывают абхазских силовиков. Но все это означает, что не останется ничего от той прозрачности границы для пересечения местными жителями, которая существовала до сих пор. По большому счету, для местного мегрельского населения границы не существует, а теперь им предлагается, предельно изолировавшись от Грузии, изолироваться и от коннекта с привычным социумом, который остается за пределами границы. Помимо физического ограничения прежней свободы передвижения, не трудно догадаться, что гальским мегрелам будет предложена полноценная программа интеграции в абхазское пространство, которая, если называть вещи своими именами, им совсем не нравится.

Гальский район – место паломничества журналистов, которые приезжают, откуда угодно. Разговаривая с местными, они слышат одну и ту же мысль о том, что «нас оставили один на один со своими проблемами». Здесь можно ощутить насколько временным явлением казалась абхазская действительность местному населению. Конфликт и все его издержки, среди которых и нищета и криминал, когда-то должен был закончиться. Это был тот свет в конце туннеля, который для себя гальские мегрелы видели в возвращении в состав Грузии. Признание Абхазии тоже стало светом в конце туннеля, но с противоположным результатом. Если раньше главным вопросом было «Когда все закончится?», то теперь – «Как с этим жить»?

Своей программы интеграции в пространство Абхазии мегрельское население Гальского района не имело, по тем же причинам, кажущейся временности происходящего. Теперь лучшим вариантом будет обоюдное движение местного населения и государства навстречу друг другу. Но какую конкретно повестку дня предложит государство, неизвестно. Все последние годы шла борьба между либеральной тактикой общения с мегрельским населением, предусматривающей, в том числе, выдачу национальных паспортов, и жесткой линией, предусматривающей предложения об «адаптационном» периоде до их вступления в гражданство Абхазии. Первая линия не работает, потому что сопротивляется другая. В итоге все остается на своих местах – в нищете и разрухе, которые не теряют своих позиций с годами. На самом деле, либеральная и жесткая линии имеют свою логику. Идея раздать паспорта населению, и, тем самым, получить с его стороны значительную поддержку, логична. Но на поверхность выходит группа сложных вопросов, в первую очередь о фактически двойном грузино-абхазском гражданстве мегрелов. Пока между странами нет мирного договора формат «и там, и здесь» представляет определенную угрозу для национальной безопасности Абхазии. В ином случае предлагается выдать на срок адаптационного периода вид на жительство, дающий возможность жить на территории Абхазии. По завершении адаптационного периода и при условии отказа от грузинского гражданства будет возможность получить паспорт гражданина Абхазии. Но проблема в том, что второй вариант – всего  лишь теория. Вида на жительство в абхазском документообороте физически не существует. Что же касается официального Сухуми, то там, похоже, не знают о том, какая тактика будет задействована.

По большому счету абхазское общество ждет важного сигнала о сближении со стороны самого мегрельского населения Гальского района. Если значительная часть населения заявит о своем желании более активно участвовать в жизни страны, в которой они живут, ситуация может значительно улучшится.