Антон Кривенюк

Абхазии предстоят колоссальные реформы

Абхазии всего месяца не хватило для того, чтобы признание ее независимости Россией носило некий астральный смысл. 30 сентября исполняется ровно 15 лет с того дня, когда республика обрела свободу фактическую. Теперь уже ясно, что эти полтора десятилетия стали историческим прошлым, прежней эпохой. Хорошо, что они привели к признанию независимости. А что больше может свидетельствовать о том, что государство состоялось? Долгое время была опасность, что проект независимого государства в Абхазии не состоится по целому ряду внешних и внутренних причин. Не стоит лукавить, говоря, что признание Абхазии Россией - результат исключительной успешности внутреннего менеджмента и абхазской внешней политики. Это, прежде всего результат удачно сложившейся конъюнктуры и расклада сил. Уже сейчас можно видеть экспертные оценки, смысл которых сводится к тому, что «теперь засучив рукава надо много работать». Это, безусловно, красивые слова, но Абхазия подошла к признанию во многом состоявшимся государством. И эта работа была проделана без внешней поддержки и финансирования. Состоявшееся общество, но не состоявшееся государство? Такую оценку положения дел в Абхазии вывел один грузинский эксперт, участвовавший в одной из научных конференций, состоявшейся в Пицунде в 2007 году. Опустим здесь анализ мнения грузинского эксперта, поскольку раз он грузинский, значит и мнение его прогрузинское. Но, видимо, он был прав в том, что Абхазия – это, прежде всего, состоявшееся общество. Последний раз это показал буйный праздник на улицах Сухумаи и других абхазских городов 26 августа, когда была признана независимость страны. Люди радовались не по этническому или другим признакам, они радовались исполнению общей мечты. Абхазия состоялась как единый идеологический комплекс, живущий в рамках единой установки на созидание общего государства. Успех ли это? Безусловно. Потому что территория Абхазии это не грузинская или армянская глубинка, живущая в одном культурном и лингвистическом режиме. Это страна, в которой этнический состав населения меняется от района к району, от деревни к деревне. В этих условиях очень трудно сформироваться ценностям, универсальным для всего населения. И примеров, когда в одном государстве несколько противоречащих друг другу проектов, в мире много. Ливан, например, который является первой «ассоциацией» с Failed states, (не состоявшееся государство). Одним словом, состоявшееся государство – это в первую очередь состоявшееся общество. Но есть одно «но», про которое нельзя забывать. Война 1992-1993 годов была в первую очередь гражданской, когда грузинская и негрузинская части населения на полях сражений обсуждали, каким будет будущее Абхазии. По результатам этой войны грузинской части населения пришлось уйти из Абхазии вместе со своим проектом. И, тем не менее, с уходом значительной части грузин, Абхазия не перестала быть многонациональной страной, но общие ценности постепенно утвердились. Все вышесказанное отнюдь не означает того, что в межэтнических отношениях в Абхазии мир и полная благодать. Наличие общих целей, задач и политических интересов не сделало людей в стране в полном смысле равными. По крайней мере, нет ситуации, при которой сами люди могли бы сказать, что они равны по возможностям и влиянию на ситуацию. У русских в Абхазии не проходит чувство ущемленности. Меня как русского, всегда раздражало это ментальное чувство ущемленности и инертности. Русские в Абхазии оказались готовы только к массовому выезду, но не к адаптации. Это притом, что если во время войны они были в прямом смысле самыми голодными, то уже сразу после нее, они первыми получили российские социальные пособия и обладали денежной массой на руках, тогда как остальные жили только натуральным хозяйством. То есть, я хочу сказать, что аргумент нищеты тут ни при чем. Люди, по сорок лет прожив в Абхазии, уезжая оформлять пенсию куда-нибудь в Томскую область, говорили: «Я еду домой»… Не стоит поддерживать тезис о невозможности полноценного развития в Абхазии представителя нетитульного этноса. Но это только одна сторона медали. Другая сторона состоит в том, что по отношению к русскоязычным, и в несколько меньшей степени к армянскому населению осуществляется имущественный беспредел. Экспроприация недвижимости по мере роста цен на нее приобрела внушительные масштабы. Вряд ли признание страны снизит цены на жилье, а, значит, и рост спроса на «отъем» домов и квартир. Раньше на это можно было как-то закрыть глаза, поскольку взламывались замки в обычно пустых квартирах, брошенных хозяевами из-за войны, и не удосужившимся приехать тогда, когда она закончилась. Теперь же происходят иногда вопиющие случаи, когда людей выгоняют на улицу непосредственно из жилья, в котором они живут. Я делаю вывод, что на эту ситуацию невозможно повлиять правовыми методами. В Абхазии судебная система коррумпирована с ног до головы, можно сказать, она не работает. Решения принимаются исключительно в интересах тех, кто ближе к власти или влиятельным людям. Естественно, что и «власть», и «влиятельные люди» - это в большей степени этнические абхазы, соответственно, результат этого унижения права частной собственности немедленно сказывается на межнациональных отношениях. В абхазской этнической среде существует система сдержек и противовесов, не позволяющая творить беспредел по отношению к тому или иному человеку. Но на представителей других этнических групп это не распространяется. А надежда на правовое регулирование вопросов собственности, судя по всему нулевая. Лучшая демократия на Кавказе? Абхазия заработала себе колоссальные очки в 2004 году, когда сама себе выбрала президента. Именно тогда, в первую очередь западному сообществу стало понятно, что эта непризнанная страна, растущая демократия, а не тоталитарный осколок совка. Тогда, по сугубо конъюнктурным, более того, шкурным интересам определенных, даже не самых высокопоставленных российских чиновников, Россия сделала ставку на одного из кандидатов, и попробовала продавить его любыми способами. Абхазия отстояла свой выбор. Хотя России нечего было беспокоиться. В Абхазии нет, и теперь видимо при жизни нынешних поколений не появится антироссийских сил. Некоторые тенденции позволяют сказать, что в Кремле это теперь осознают. Те исследователи, которые знакомы с сутью абхазского менталитета, знают про то, что никакой авторитарный порядок в этой стране не сможет сложиться. Такова иерархия ценностей, сложившаяся за века в абхазском обществе. Но для пользующихся параллелями было вполне очевидно, что Абхазия – это закрытый, тоталитарный режим, зиждущийся на эксплуатации образа врага в лице грузин. В 2004 году начал складываться новый, более симпатичный образ страны во внешнем мире. Но демократические институты сложились задолго до 2004 года, иначе были бы невозможны свободные выборы. Первое, мощное оппозиционное движение появилось в 1999 году, сложились независимые печатные масс-медиа и влиятельные неправительственные организации. Сегодня ни один политический режим в Абхазии не сможет позволить себе ощущения всевластия и полного контроля над обществом. Но никто не сказал, что путь Абхазии к демократии исчерпывается свободными выборами и независимыми масс-медиа. В Абхазии крайне слабая и коррумпированная судебная система, без которой эффективной демократии быть не может. Феномен свободных выборов 2004 года в том, что это была типичная цветная революция, но общество поддержало старую номенклатуру, а не молодежь, которая шла с тогдашней командой власти. Время показало, что выбор в пользу хозяйственников-прагматиков был правильным, но есть свои издержки. Политическая культура нынешней власти осталась такой же, какой была на закате советской эпохи. Можно сказать, что власть наступает на те же грабли, которые не перешагнули ее предшественники, начав в полной мере использовать административный ресурс для проталкивания своих амбиций. Парламентские выборы прошлого года были сплошной и открытой кампанией давления власти на оппозиционных кандидатов с задействованием самых разнообразных инструментов административного ресурса. Новейшая история страны показала, что это чреватый большими проблемами прием. Так что оппозиции придется хорошо подумать, как сделать, чтобы следующие президентские выборы не были игрой в одни ворота. Кстати, непонятно чем теперь займется оппозиция в Абхазии. Основной фишкой обвинений, предъявляемых властям, были намеки на возможное предательство национальных интересов и наезды на внешнеполитическую стратегию. Возвращение Кодорского ущелья, а тем более признание исчерпывает этот разговор и однозначно доказывает, что оппозиция заблуждалась в намерениях официальных властей. Узость взглядов, вероятно, сделает политическую карьеру многих оппозиционеров исчерпанной. В Абхазии давно ждут «настоящую оппозицию» с профессиональными политиками и широким взглядом на вещи. Теперь после решения главных насущных проблем страны социальный заказ на нее будет шириться. Вероятно, такая оппозиция заявит о себе еще до конца минувшего года. На самом деле в этом государстве еще о многом можно поговорить. Коррупция, достигшая с началом экономического роста невиданных масштабов. Модернизация всей управленческой системы, внедрение новой экономической политики, создание полноценной политической нации. В конце концов, смена управленческого поколения. Люди, управляющие сегодня Абхазией, делают это уже двадцать лет. В других странах управленцы задерживаются не более чем на десять лет. Невозможно в наше динамичное время быть вечно адекватным ситуации. Бывает момент, когда уже пора на пенсию.