Грузия, Абхазия, Южная Осетия: Что дальше?
Антон Кривенюк

Грузия, Абхазия, Южная Осетия: Что дальше?

Самым главным изменением, произошедшим в связи с событиями в Грузии, стало создание нового статус-кво, или как говорят дипломаты новой политической реальности. Вкратце принципиальные изменения таковы: В Абхазии грузинские войска потеряли контроль над верхней частью Кодорского ущелья. В Южной Осетии Грузия лишилась юрисдикции над половиной территории республики, в которой проживало грузинское население. Сама Грузия практически лишилась вооруженных сил. Вот именно это, третье обстоятельство определит развитие всех процессов вокруг конфликтов на ближайшую и среднесрочную перспективу. Судя по всему главной целью России в минувшей операции было разрушить грузинские вооруженные силы. И эта цель достигнута. Для того чтобы возродить вооруженные силы Грузии придется потратить не меньше трех-четырех лет. К этому времени политические реалии в регионе могут быть совершенно другими.

Операция российских войск в Грузии развенчала несколько живучих мифов. Один из них, слабая боеспособность грузинской армии. Даже российские военные чины признали, что на сегодняшний день вооруженные силы Грузии представляют, а точнее представляли из себя современную и эффективную армию, которая и на практике способна к выполнению поставленных своим правительством задач. Насколько они опасны для мира в регионе, наглядно показала трагедия в Цхинвали. Если бы не вмешательство российских войск, сегодня Южной Осетии как административной территории уже не существовало бы.

Самой Грузии очень дорого обошлись ее мифы, точнее надежды ее президента, в которых он убедил грузинское общество. Основной из них, уверенность в том, что Грузия является чрезвычайно важной фигурой в мировой политике, неким центром пересечения геополитических интересов. «Осью борьбы между добром и злом», как неоднократно заявлял ее президент. На самом деле эта переоценка реального положения Грузии в мире и регионе и стала, видимо, главной причиной уверенности Михаила Саакашвили в широкой свободе действий. Сегодня Грузия разочарована во всех своих партнерах. Кроме заявлений и деклараций, никто не оказал, да и не мог оказать реальную, то есть, военную поддержку. На самом деле Грузия маленькая страна на задворках Европы, стремление которой к «демократии и свободе» не повышает ее ценность для мирового сообщества настолько, чтобы оно было готово к серьезной конфронтации из-за нее с Россией.

При этом Грузия превратилась в головную боль не только для Абхазии и Южной Осетии, но и для России, а опосредованно и для многих стран, начиная с Армении и вплоть до США. Вся проблема в том, что президент Грузии возвел в ранг обязательной для исполнения государственной программы установление суверенитета своей страны над территориями Абхазии и Южной Осетии. Он убедил грузинское общество в том, что это выполнимая задача. Он убедил людей в том, что посредством тех или иных технологий, суверенитет Грузии над этими государствами будет восстановлен. Эта совершенно нереалистичная с точки зрения современных реалий политика, стала национальной идеей. Результат мы все видим сегодня, когда российские танки катаются по Грузии. Необузданные амбиции стали главным бичом Грузии в последние двадцать лет. Возведя политические максимы в ранг обязательной для выполнения государственной стратегии, Грузия за последние полтора десятилетия начала и проиграла шесть военных кампаний.

Ощутимой победой Грузии стала широкая дипломатическая поддержка, и не только со стороны Соединенных Штатов, но и значительной части влиятельных государств. Но воспользоваться этой поддержкой в ситуации, когда российские войска уже начали операцию по принуждению к миру, было нереально.

Российские войска начали покидать Грузию. По информации разных источников военные круги в российском руководстве настаивали на организации операции по смене руководства Грузии. Но отсутствие международной поддержки и превентивная атака западных государств на Россию, почувствовавших такую опасность, сделали возможным для политического руководства России отказаться от такой идеи. Поэтому вероятнее всего в ближайшие дни собственно на территории Грузии российских войск не останется, власти займутся наведением порядка в тех районах, в которых сейчас бесчинствуют мародеры и окунутся в привычную антироссийскую риторику обильно заправленную обвинениями в разных преступлениях против человечества.

При нынешнем уровне международной поддержки, вряд ли и России удастся при всей их очевидности доказать факты массового уничтожения мирного населения в Цхинвали. На фоне массовых жертв и колоссальных разрушений, как это не цинично звучит, в наиболее выигрышной ситуации находится Южная Осетия. Она получила весомый шанс для создания жизнеспособной конструкции, а не полукриминального анклава, каким была раньше. Кроме того, республика ждет существенные инвестиции в восстановление и развитие, что только увеличивает шансы на достойное будущее. Теперь у Южной Осетии есть четко очерченная граница и российские войска, которые гарантируют безопасность населения и государственности.

Абхазия, хотя и не планирует получить свои десять миллиардов долларов, получила Кодорское ущелье. Теперь, когда страна не комплексует из-за потерянных территорий, когда нет больше угрозы в лице грузинской армии, и есть все та же надежная поддержка со стороны России, разговор с Грузией будет совсем другой, а честно говоря еще более бесперспективным.

Откровенно говоря Сухуми и Цхинвали вполне устраивает и сохранение нынешнего режима в Грузии. Дело в том, что в российском руководстве на самом деле все еще рассматривают возможность некоего политического объединения Абхазии, Южной Осетии с Грузией в случае если в последней будет пророссийский режим. На практике возведение на грузинский трон подобного режима, такая же фантастика, как восстановление грузинской «территориальной целостности», но в России, так же как и в Грузии полно центров силы, руководствующихся желаниями, а не реалиями. В случае если бы в Грузии пророссийский проект при поддержке российских танков состоялся, то «интеграционное» давление на непризнанные государства резко усилилось бы. В нынешней же ситуации есть шанс двигаться к признанию семимильными шагами.