В кавказском политическом обороте выявился новый термин – «соответствие завету предков». Этот термин используется для обоснования прав на ту или иную территорию. Точнее, термин этот использовался очень давно, но до недавнего выступления южноосетинского президента Эдуарда Кокойты по одному из российских телеканалов был явлением сугубо локальным. Кокойты сообщил, что основой для претензий осетинского народа на независимость и близость с Россией является не сегодняшний день и не стремление к свободному будущему, а «зов предков», датированный 1774 годом.
Опора на прошлое, а не на будущее, и стремление доказать «право» основываясь на каких-то архаичных политических состояниях, обнаруженных чуть ли не в результате археологических раскопок, явление вполне обыденное для всех политических культур Кавказа. Но в качестве темы для широкого дискурса и внешнего информационного рынка, это до сих пор не использовалось.
Если взглянуть в любую книгу, которая поддерживает ту или иную точку зрения в любом из кавказских конфликтов, то в ней очень значительное внимание будет уделено разного рода историческим обоснованиям права на победу именно этой точки зрения. Как правило, это апелляции к известным историческим событиям, которые трактуются, как доказательство чаще автохтонности того или иного народа на той или иной территории. В качестве дополнительных доказательств приводятся уже более сомнительные исторические события, достаточно двусмысленно интерпретируемые разными историками. Удивительно то, что эти всякого рода исторические гипотезы присутствуют в качестве доводов в серьезных трудах и докладах.
Вероятно, презумпция истории, точнее, интерпретации исторических событий в свою пользу является следствием того, что на формирование политики кавказских государств в последнее десятилетие подавляющее влияние оказывали гуманитарии, которые в тот или иной период времени в каждой кавказской стране управляли государством. Можно сказать, что только в самое последнее время разговор противоборствующих сторон в конфликтах перестал быть диспутом историков. А до этого были изданы тома книг, докладов, исследований, авторы которых искренне полагали, что их доказательства смогут оказать решающее влияние на победу той или иной стороны. Вероятно, с выступлением Кокойты тенденция обращаться к заветам предков вновь войдет в моду.
Каждый из имеющихся конфликтов имеет в своей основе претензии разных обществ на автохтонность в стране. Нет ни одной стороны в конфликтах, которая бы не объясняла свои эксклюзивные права исконностью. В советские годы труд официальных изыскателей вообще, и историков в частности, оплачивался очень высоко. Уже в постсоветское время все эти изыскания стали очень кстати. В армяно-азербайджанском конфликте акцент на историю делался даже больше, чем в других конфликтах. Совершенно очевидное численное преобладание этнически армянского населения в Карабахе в советский период официальной историографией Азербайджана изображалось, как «ползучая экспансия» армян на азербайджанские земли. Но армянские историки пошли дальше, объявив годом появления азербайджанской нации как таковой 1936 год, когда оформлялась Азербайджанская ССР в составе Союза.
В конфликтах Грузии с Абхазией и Южной Осетией исторические изыскания играли тоже громадную роль. В принципе, весь XX век грузинская историческая наука потратила на обоснование принадлежности этих территорий к Грузии с древнейших времен. На это были потрачены громадные деньги и энергия интеллекта лучших ученых. И все это при некоторых очевидных исторических деталях не столь давней истории, таких как махаджирство абхазов во второй половине XIX века, когда Абхазия опустела после ухода населения. И население это было абхазским. В последнее десятилетие прошлого века предметами исторических споров стало буквально все, материальная и нематериальная культура, храмы, памятники, села и даже …деревья. Увлекшись историческими спорами, историки, а потом и политики забыли про то, что все эти дискурсы никак не влияют на современную политику и нынешний расклад сил в региональной борьбе. Соответственно, те ресурсы и время на раскрутку исторических тезисов в политической борьбе были истрачены абсолютно впустую. Не меньшее, если не большее внимание в политических спорах занимает аппелирование к правовым нормам. 90 процентов любых, претендующих на серьезность исследовательских работ по кавказским конфликтам, уделяют особое внимание преемственности разного рода правовых актов, на которых основываются претензии на суверенитет, либо на территориальную целостность. Помимо дискурса о правовых коллизиях новейшей истории, распаде Советского Союза большинство исследователей испытывают удовольствие от пересчета разного рода правовых документов раннесоветской эпохи, и более того, совсем ранних договоров и трактатов, эпохи Российской Империи, например, Георгиевского трактата. И что совсем неожиданно, стараясь основывать на своих изысканиях обоснования нынешних политических состояний.
В то же время, даже более чем в исторических диспутах, право - вещь спорная. По крайней мере, все стороны кавказских конфликтов очень мотивированно используют правовые коллизии в свою пользу. В грузино-абхазском конфликте за многие годы было истрачено много энергии для противоборства на правовом поле. В эпицентре диспутов был спор вокруг правовых обоснований для независимости Абхазии образца 20-30-х гг. прошлого века, когда в течение 6 лет Абхазия по статусу являлась союзной республикой.
Ни исторические, ни правовые споры ни в одном случае не являлись инструментом, который мог бы стать определяющим для успеха в политической борьбе сторон конфликтов. Безусловно, все кавказские конфликты имеют глубокие исторические корни, но абсурд считать, что их урегулирование может зависеть от диспута ученых. Тем не менее, на исторические и правовые обоснования были истрачены многие годы напрасных усилий.
Вообще, мало кого в мире интересует богатое прошлое. Современный мир намного больше интересует будущее, и способность тех, кто претендует на признание государств обеспечить это будущее. Аргументаций на эту тему, пока, к сожалению, мало.
Опора на прошлое, а не на будущее, и стремление доказать «право» основываясь на каких-то архаичных политических состояниях, обнаруженных чуть ли не в результате археологических раскопок, явление вполне обыденное для всех политических культур Кавказа. Но в качестве темы для широкого дискурса и внешнего информационного рынка, это до сих пор не использовалось.
Если взглянуть в любую книгу, которая поддерживает ту или иную точку зрения в любом из кавказских конфликтов, то в ней очень значительное внимание будет уделено разного рода историческим обоснованиям права на победу именно этой точки зрения. Как правило, это апелляции к известным историческим событиям, которые трактуются, как доказательство чаще автохтонности того или иного народа на той или иной территории. В качестве дополнительных доказательств приводятся уже более сомнительные исторические события, достаточно двусмысленно интерпретируемые разными историками. Удивительно то, что эти всякого рода исторические гипотезы присутствуют в качестве доводов в серьезных трудах и докладах.
Вероятно, презумпция истории, точнее, интерпретации исторических событий в свою пользу является следствием того, что на формирование политики кавказских государств в последнее десятилетие подавляющее влияние оказывали гуманитарии, которые в тот или иной период времени в каждой кавказской стране управляли государством. Можно сказать, что только в самое последнее время разговор противоборствующих сторон в конфликтах перестал быть диспутом историков. А до этого были изданы тома книг, докладов, исследований, авторы которых искренне полагали, что их доказательства смогут оказать решающее влияние на победу той или иной стороны. Вероятно, с выступлением Кокойты тенденция обращаться к заветам предков вновь войдет в моду.
Каждый из имеющихся конфликтов имеет в своей основе претензии разных обществ на автохтонность в стране. Нет ни одной стороны в конфликтах, которая бы не объясняла свои эксклюзивные права исконностью. В советские годы труд официальных изыскателей вообще, и историков в частности, оплачивался очень высоко. Уже в постсоветское время все эти изыскания стали очень кстати. В армяно-азербайджанском конфликте акцент на историю делался даже больше, чем в других конфликтах. Совершенно очевидное численное преобладание этнически армянского населения в Карабахе в советский период официальной историографией Азербайджана изображалось, как «ползучая экспансия» армян на азербайджанские земли. Но армянские историки пошли дальше, объявив годом появления азербайджанской нации как таковой 1936 год, когда оформлялась Азербайджанская ССР в составе Союза.
В конфликтах Грузии с Абхазией и Южной Осетией исторические изыскания играли тоже громадную роль. В принципе, весь XX век грузинская историческая наука потратила на обоснование принадлежности этих территорий к Грузии с древнейших времен. На это были потрачены громадные деньги и энергия интеллекта лучших ученых. И все это при некоторых очевидных исторических деталях не столь давней истории, таких как махаджирство абхазов во второй половине XIX века, когда Абхазия опустела после ухода населения. И население это было абхазским. В последнее десятилетие прошлого века предметами исторических споров стало буквально все, материальная и нематериальная культура, храмы, памятники, села и даже …деревья. Увлекшись историческими спорами, историки, а потом и политики забыли про то, что все эти дискурсы никак не влияют на современную политику и нынешний расклад сил в региональной борьбе. Соответственно, те ресурсы и время на раскрутку исторических тезисов в политической борьбе были истрачены абсолютно впустую. Не меньшее, если не большее внимание в политических спорах занимает аппелирование к правовым нормам. 90 процентов любых, претендующих на серьезность исследовательских работ по кавказским конфликтам, уделяют особое внимание преемственности разного рода правовых актов, на которых основываются претензии на суверенитет, либо на территориальную целостность. Помимо дискурса о правовых коллизиях новейшей истории, распаде Советского Союза большинство исследователей испытывают удовольствие от пересчета разного рода правовых документов раннесоветской эпохи, и более того, совсем ранних договоров и трактатов, эпохи Российской Империи, например, Георгиевского трактата. И что совсем неожиданно, стараясь основывать на своих изысканиях обоснования нынешних политических состояний.
В то же время, даже более чем в исторических диспутах, право - вещь спорная. По крайней мере, все стороны кавказских конфликтов очень мотивированно используют правовые коллизии в свою пользу. В грузино-абхазском конфликте за многие годы было истрачено много энергии для противоборства на правовом поле. В эпицентре диспутов был спор вокруг правовых обоснований для независимости Абхазии образца 20-30-х гг. прошлого века, когда в течение 6 лет Абхазия по статусу являлась союзной республикой.
Ни исторические, ни правовые споры ни в одном случае не являлись инструментом, который мог бы стать определяющим для успеха в политической борьбе сторон конфликтов. Безусловно, все кавказские конфликты имеют глубокие исторические корни, но абсурд считать, что их урегулирование может зависеть от диспута ученых. Тем не менее, на исторические и правовые обоснования были истрачены многие годы напрасных усилий.
Вообще, мало кого в мире интересует богатое прошлое. Современный мир намного больше интересует будущее, и способность тех, кто претендует на признание государств обеспечить это будущее. Аргументаций на эту тему, пока, к сожалению, мало.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках