Антон Кривенюк

Репатриация – как утопия Южного Кавказа

Репатриация в некоторых странах Южного Кавказа не стала процессом, который имеет однозначную общественную поддержку. Грузия Несмотря на принятие еще в прошлом году закона «О репатриации лиц, вынужденно перемещенных советскими властями из Грузии в 40-е годы XX века», процесс реального переселения на историческую родину потомков турок-месхетинцев не продвинулся вперед. В Грузии о репатриации в большей степени говорят именно в контексте возвращения месхетинцев, почти поголовно выселенных отсюда в сталинский период. Под нажимом международных организаций грузинские власти предприняли ряд мер для организации возвращения и адаптации людей на исторической родине. Приняв закон, страна выполнила одно из обязательств перед Советом Европы, при вступлении в организацию в 1999 году. Однако общественное мнение настроено решительно против репатриации месхетинцев, заявляя о том, что это противоречит национальным интересам страны. Принятие закона, который был необходим хотя бы для того, чтобы не оказаться объектом критики со стороны влиятельных международных организаций раскололо в 2007 году и оппозицию, парламентское меньшинство и провластные силы. Ряд влиятельных парламентариев заявляли о том, что этот закон - мина замедленного действия, противоречащая интересам Грузии. Но самое интересное то, что другая часть парламентариев считала, что закон, в той версии, в которой был принят, является реальным препятствием для репатриации месхетинцев. Лидеры одной из мощных в Грузии политических сил, Республиканской партии обвиняли власти страны в лицемерии в отношении репатриации. По их мнению, принимая закон о репатриации, и тем самым декларируя намерение вернуть людей, они с другой стороны создавали не декларированные препятствия для возвращения. Первоначально Совет Европы настаивал на завершении возвращения к 2011 году, но после «революции роз», пересмотрел свое решение, теперь определив этот же год, как дату начала процесса возвращения. Месхетинцы компактно проживали на юге Грузии. Ныне этот регион находится в составе административного округа Самцхе-Джавахети. Принятый закон определяет статус и круг лиц, которые могут рассчитывать на возвращение в Грузию. В первую очередь это лица, переселенные в 1944 году в Среднюю Азию, а также дети, внуки и другие члены их семей. Выселение месхетинцев, как «протурецкого» элемента, произошло в ночь на 14 ноября 1944 года, когда 90 тысяч человек единовременно были загружены на грузовые составы и отправлены в Среднюю Азию. В этом году идет процесс регистрации тех, кто желает вернуться в Грузию. Грузинские власти дали один год для того, чтобы все желающие смогли обратиться к властям с просьбой о представлении им статуса репатрианта. Оппоненты закона недовольны тем, что он недостаточно четко, по их мнению, определяет порядок получения гражданства Грузии и выбор места, где могут расселяться репатрианты. Принятая версия закона существенно отличается от первой версии законопроекта, разработанной в 2005 году сразу после прихода к власти Михаила Саакашвили. По словам разработчиков первой версии, работавших тогда в правительстве Грузии, из принятого варианта закона изъяты целые главы, касающиеся обязательств государства по поддержке и адаптации репатриантов. В Грузии уже есть опыт возвращения месхетинцев, примерно полторы тысячи которых вернулись в 70-е годы прошлого века, когда советские власти на словах дали возможность возвращения. Но сегодняшние грузинские власти недовольны тем, как это произошло. Они отмечают предельную бедность этих переселенцев, так как они не получали никакой поддержки, неинтегрированность этого населения и прочие проблемы. Сегодня наблюдатели отмечают, что процесс интеграции вернувшихся месхетинцев начал продвигаться вперед, люди заговорили по-грузински. Но села, в которых они живут, лишены всякого подобия цивилизации. Нет воды, нет условий для того, чтобы обеспечить элементарный заработок. Абхазия Сейчас идет разработка государственной программы репатриации. Лишь несколько лет назад стало понятно, что без такой концепции реального движения вперед в вопросе возвращения потомков выселенных из Абхазии после Кавказской войны не будет. Концепция должна сформулировать реальные проекты, реальные сроки и главное реальное финансирование для реального возвращения людей. Можно сказать, что все предыдущие полтора десятилетия, этот процесс шел стихийно. В Абхазии нет жесткого общественного дискурса на тему - нужно или нет возвращение людей. В отличие от Грузии здесь речь идет о репатриации этнических абхазов, а не представителей других этнических групп, которые, как и месхетинцы в Грузии, могут рассматриваться в качестве определенной угрозы. Нельзя сказать, что уже состоявшийся процесс репатриации провалился. Около трех тысяч человек из Турции вернулись и адаптировались на исторической родине. Но эти результаты многократно меньше ожидавшихся. Государство проявляет все больше креатива в тактике привлечения репатриантов. В частности, принятый в стране закон о гражданстве подразумевает не просто упрощенную систему его получения, а создает возможность получить его за несколько дней. Большая часть участников многочисленных поездок турецких абхазов в течение тех нескольких дней, которые они находятся на территории Абхазии, успевают получить национальный паспорт. Но сейчас выясняется, что государство интересует не рост числа обладателей паспортов гражданина Абхазии, живущих в Турции и других странах Ближнего Востока, а рост числа тех из них, кто реально переедет в Абхазию. По большому счету, репатриация турецких абхазов видится единственной возможностью преодолеть демографический кризис, который стал итогом войны и последующей экономической разрухи. Но подходы в обществе к этой проблеме разные. Никто не тешит себя иллюзиями о том, что турецкие абхазы являются в полном смысле носителями абхазского менталитета. Это создает опасения, что массовая репатриация, если таковая произойдет, приведет к определенным социальным проблемам. С другой стороны, проблема абхазской диаспоры в Турции в том, что она не обладает в массе своей крупными финансовыми ресурсами, что позволило бы финансировать репатриацию из этих средств. В случае Абхазии имеет место редкая ситуация, когда диаспора нуждается в помощи государства. Обычно, как в Армении, диаспора является мощным спонсором исторической родины. В Абхазии, государство вынуждено само финансировать все проекты, связанные с репатриацией соотечественников. Бюджет фонда репатриации едва достигает полутора миллионов долларов в год. Это все, что государство может себе позволить тратить на репатриацию на сегодняшний день. Наиболее масштабный из проектов, выполненных на сегодняшний день, строительство и выкуп жилья для репатриантов. Но как бы ни казался этот проект привлекательным, существует масса споров относительно его эффективности. Авторы государственной программы репатриации уверены, что возможно привлечь значительно большие средства на реализацию ее этапов. А пока программы, которая могла бы ответить на все вопросы, нет, продолжаются споры по самым общим вопросам. Например, нет четкого ответа на вопрос, как расселять людей, компактно или среди местного населения. Одни утверждают, что для репатриантов компактное расселение более удобно, поскольку позволит среди своих не испытывать проблем адаптационного периода. Другие считают, что как раз таки адаптация быстрее и успешнее происходит тогда, когда люди повседневно общаются с местным населением. Большая часть этнических абхазов покинула родину после завершения Кавказской войны во второй половине XIX века. Тогда опустели целые районы страны. Сегодня по разным данным, в Турции проживает от 300 до 500 тыс. этнических абхазов. Учитывая сложные экономические условия, в которых живет значительная часть этих людей, многие рассчитывают на возможность репатриации на историческую родину.