Антон Кривенюк

Нужен ли русский язык Южному Кавказу?

Госдума России недавно выступила с заявлением о возможности сделать русский язык вторым государственным языком в большинстве стран постсоветского пространства. Пока нельзя сказать, чтобы на более или менее высоком уровне в самих странах постсоветского пространства отреагировали  на эту идею. В южнокавказском регионе дальнейшее обсуждение темы имело место пока только в Азербайджане. Местный парламентарий, представляющий русскую общину этой страны, согласился с возможностью принятия в Азербайджане русского языка как второго государственного. Его немедленно раскритиковала значительная часть политического спектра, которая заявила о том, что эта реформа противоречит Конституции Азербайджана.  

Маловероятно, чтобы влиятельные политические силы в Грузии или даже в Армении пошли бы на такой шаг.

Положение русского языка сегодня во всех странах Южного Кавказа напрямую зависит от степени развития внутренних интеграционных процессов в этих государствах. Там, где новое социально-культурное пространство делает успехи, то есть, формируется новая культурная ниша, базирующаяся на этнической культуре и ее ценностях, русский язык теряет прежние позиции. По большому счету он в принципе везде теряет былые позиции, просто динамичность развития новых социально-культурных пространств на Южном Кавказе в каждой стране разная. И от этого зависит готовность местных сообществ перейти в повседневной жизни на какой-либо другой язык.

В отличие от многих других стран, ставших независимыми в результате распада Советского Союза, на Южном Кавказе процессы деэтнизации и интеграции в общесоюзное пространство были не столь сильными. Расширение ареала влияния русского языка было прямым следствием интеграции в общее, универсальное для всех советское пространство унитарного по сути государства. Но в то же время местные социальные культуры были достаточно мощными и жизнеспособными для того, чтобы уступить свои ареалы новым, универсальным ценностям. И, тем не менее, от места к месту ситуация была совершенно разная. В Грузии, к примеру, не было ни одного сугубо грузинского региона, где бы проекты проникновения советской интеграции имели успех. Единственным грузинским городом, который мог полноценно говорить на русском языке, была столица – Тбилиси. В провинции по-русски говорили часто плохо, иногда очень плохо, а иногда вообще не говорили. Здесь грузинское социальное пространство не уступило общесоветскому «ни пяди». Социальный феномен советской Грузии заключался в другом: у нее были хорошие лоббисты в лице Сталина и Берии, и она получила хорошие «дополнительные» куски земли с негрузинским, естественно, населением. Именно поэтому в советской Грузии оказалось так много регионов, не имеющих представления о собственно грузинской культуре. Вообще, у Грузии в советское время была достаточно сложная задача. С одной стороны выполнить заказ Союза на интеграцию, с другой, интегрировать в себя новые свои регионы. Можно предположить, что Грузия была единственной советской республикой, которая справлялась со столь сложным двусторонним процессом. Правда, интегрировать нацменьшинства в итоге не удалось, но в определенный момент времени проект продвигался удачно.

Армения не сильно в целом отличалась от Грузии, с той только разницей, что у нее не было тогда исторического шанса обрести новые территории. Она была самым моноэтническим образованием Союза. За исключением мизерных азербайджанской, еврейской, русской и еще нескольких общин, подавляющее большинство населения было армянским. И в то же время армянам удалось совместить советский социальный проект с собственным. Им удалось сохранить и даже развить собственный культурный феномен, повсеместно допустив общесоветские ценности, и в том числе русский язык. Армения и сегодня неплохо говорит по-русски.

Сложнее ситуация была в Азербайджане. При явном преобладании азербайджанского населения, в Баку и других центрах значительная доля русскоязычного населения и вообще многонациональная среда делали русский язык основным языком общения. И наоборот, местная социальная культура здесь в советское время почти утратила свои позиции.

Сегодня гамма социально-культурных процессов в разных странах региона значительно богаче. Грузия потеряла Абхазию и Южную Осетию, и о них мы будем говорить отдельно. Но населенный азербайджанцами регион Шида Картли, и населенный армянами регион Самцхе-Джавахети остались в ее составе. Грузинское государство, в отличие, кстати, от своего советского периода не смогло разработать и внедрить интеграционных схем в этих регионах. Оно смогло добиться ухода от жесткой, почти предвоенной ситуации в армянонаселенном Джавахке, но дальнейших шагов сделано не было. Сегодня здесь происходит в определенной степени маргинализация местного сообщества. Оно абсолютно лишено возможности интегрироваться в грузинский социум хотя бы в силу тотального незнания государственного языка. С другой стороны, у него нет существенных шансов продолжить движение в сторону исторической родины – Армении. В итоге происходит формирование некоего внутреннего социума, в котором прежний язык межнационального общения теряется, а новый не приобретается.

Нельзя сказать, что принципиально по-другому дело обстоит в азербайджанонаселенном Шида Картли. Русский язык здесь постепенно теряет свои позиции, а усиливает свои позиции здесь не грузинский, а азербайджанский язык.

Абхазия последние десятилетия говорила на русском языке. Сегодня эта картина не претерпела существенных изменений. Государственный с 1993 года абхазский язык только сейчас начал распространяться за пределы собственно этнической среды. Но, скорее всего, абхазский язык в ближайшие годы существенно усилит свои позиции за счет принятого в прошлом году закона, который предусматривает финансирование для проектов расширения ареала его применения. Однако вряд ли в Абхазии русский язык будет терять свои позиции. Хотя бы потому, что Абхазия - единственная страна Южного Кавказа, где его статус как официального языка государственных учреждений предусмотрен в Конституции.

Как ни странно, сегодня из столиц Грузии, Армении и Азербайджана самым русскоговорящим городом является Тбилиси. Из Баку русский язык ушел вместе с большей частью русскоязычного населения и армянской общиной. Поэтому теперь ситуация с русским языком в нем сравнима с Ереваном – городом, понимающим русский, но не говорящем на нем. В первый период азербайджанской независимости бакинская интеллигенция продолжала использовать в большей части русский язык. Один значительный факт: большинство популярных печатных изданий в Баку выходило, да и сегодня пока еще выходит на русском языке. Но начавшаяся смена поколений усилила позиции государственного языка.