Антон Кривенюк

Проект "Верхняя Абхазия"

На дворе середина 80-х годов прошлого века. Времена золотого застоя. Перестройка еще  толком не началась. Реальный Советский Союз. На горной, извилистой дороге в Абхазии меж каньонов поднимается автобус с туристами, которые едут на горную базу отдыха. И тут автобус останавливает группа вооруженных людей. Они заходят в автобус, рассматривают пассажиров, выборочно проверяют документы. Затем выходя из него, дают сигнал ехать. Это не таможня и не погранцы, это просто отряд местных жителей, которые охраняют окрестности. В советское время такой по тем временам нонсенс как вооруженные формирования местных жителей существовал только здесь, в Кодорском ущелье. Даже тогда здесь почти не было советской власти.

Весь этот регион называется Сванетия. Часть ее находится в Абхазии, часть в Грузии. Это своеобразный, высокогорный регион, лежащий у подножий Главного Кавказского хребта. Невероятно красивая природа и масса древностей делают Сванетию очень интересным местом.  Но нравы местных жителей давно стали притчей во языцех. Сваны значительно отличаются от обычных грузин и по языку и по обычаям, однако сами себя считают частью грузинского этноса.

Впрочем, весь мир узнал об этом месте не благодаря обычаям, а благодаря грузино-абхазскому конфликту. В той части Сванетии, которая находится в Абхазии, проживает относительно небольшая община. Значительно больше людей живет в грузинской Сванетии. И все равно, общая их численность согласно последней советской переписи населения не превышала 13 тысяч человек. Сваны всегда жили изолированно, и внешней власти подчинялись слабо. Поэтому, в советское время детей здесь пугали перспективой попасть к ним в рабство. Совершенно небезосновательно кстати. Рабы со славянской внешностью в селах Сванетии, по сей день явление, имеющее место быть. Сваны разными путями заманивали алкоголиков и прочий опустившийся люд к себе, якобы на заработки. Но в результате отнимали у них документы и заставляли работать бесплатно. Денег на то, чтобы платить работникам у них нет, а угодья здесь громадные. Уйти отсюда почти нереально. От цивилизации эти места отделяют десятки километров непроходимых лесов, горных ущелий и бурных рек. И все таки периодически кому-то удается «сваливать» отсюда. За последние три года абхазские пограничные службы на границе с Грузией приняли несколько таких беглецов. Все эти люди провели в рабстве не менее восьми лет, и каждый из них свидетельствовал о том, что в сванских селах остается немало славянских рабов. В 2003 году в абхазский город Ткуарчал пришел человек, проведший в рабстве 13 лет с 1990 года. За то время, пока он пас скот в горном селе и спал в коровнике, государство, в котором он жил перестало существовать, и он об этом ничего не знал. Он знал только о том, что между Грузией и Абхазией идет война благодаря появившимся в деревне украденным автомобилям.

Но сейчас, как говорят, правда как говорят грузинские власти здесь все переменилось. Трудно сказать насколько им можно верить. Журналистов здесь водят группами, как туристов, и только в присутствии силовиков. Поэтому трудно узнать, где здесь есть рабы.

Территория верхней части Кодорского ущелья, той части Сванетии, которая расположена в Абхазии, стала местом замечательного проекта грузинских властей. Проекта под названием «Верхняя Абхазия». Эта территория после завершения войны 1992-1993 годов осталась под контролем Грузии. Позднее были заключены договоренности о демилитаризации этой зоны. Здесь тогда был местным царьком человек по имени Эмзар Квициани. Официальная его должность – представитель президента Грузии в этом регионе. Представлял он конкретно Эдуарда Шеварднадзе. Но был обыкновенным криминалом. Во время грузино-абхазской войны «воевал» - занимался грабежами и убийствами. По этому поводу к нему есть вопросы у абхазской прокуратуры по еще довоенным эпизодам. Но до 2005 года он был очень влиятельным человеком в Кодорском ущелье. А здесь вообще трудно быть лидером. Характер местных достаточно сложный. Но он смог доказать свое превосходство. Он не просто предствлял президента Грузии, но и вел активную «экономическую деятельность». Например, обязал платить российских и грузинских энергетиков за безопасность ЛЭП «Кавкасиони», которая имеет стратегическое значение, но имеет несчастье проходить по этой территории. Если ему отказывались платить деньги, вооруженные сваны обстреливали высоковольтную линию, прерывая подачу электроэнергии. Грузинские власти тогда не обращали внимания на все те процессы, которые проходили здесь. Да и регион был изолирован как от Абхазии, так и от Грузии. Иногда сюда летал вертолет из грузинского города Кутаиси, но летал настолько редко, что в 2004 году Грузию поразила история, когда женщина, вылетевшая на вертолете за лекарствами для больного ребенка, вернулась назад на панихиду по случаю сорока дней с его смерти.

Проект «Верхняя Абхазия», ставший детищем Саакашвили, отнюдь не уникален. Он часть большого проекта «восстановления территориальной целостности», который был реализован в разных частях Грузии. Аналогичные «подпроекты» были реализованы в виде «временной административной единицы» в Южной Осетии под руководством Дмитрия Санакоева, и в Аджарии в виде местной революции. Их особенность заключалась в том, что на самом деле «целостность» здесь не восстанавливалась, ибо прежде не разрушалась, а за «восстановление целостности» выдавалось банальное установление элементарного правопорядка. Такой, своеобразный обман международного сообщества, выражавший готовность грузинских властей к «мирным планам». Так происходило и в верхней части Кодорского ущелья. Но проблема здесь заключалась в том, что введение сюда грузинских военных прямо противоречило существующим договоренносятм о демилитаризации данной территории. Итог: развал переговорного процесса и продолжающееся уже несколько лет обострение ситуации в зоне конфликта. Все остальное оказалось спектаклем, который никто в мире не воспринял всерьез. Идея посадить здесь «правительство Абхазии в изгнании» не осуществилась по одной простой причине; горожане, люди, привыкшие жить в столице не выживут в кавказских высокогорьях, где по полгода лежит снег. Поэтому «глава» правительства в изгнании Малхаз Акишбая приезжает в ущелье за день до прилета журналистов, чтобы продемонстрировать свое присутствие здесь.

Послы влиятельных государств и представители международных организаций летать в ущелье для переговоров с «изгнанными властями» тоже не стали. Хотя бы по той причине, что говорить с ними не о чем, ибо стороной конфликта, которая хоть кого-то представляет, эти власти не являются.

Активная деятельность «органов власти Абхазии в изгнании» во имя интересов местного населения выглядит вообще анекдотом. Так как в аппарат этих властей по численности превышает все населения «Верхней Абхазии», о котором он заботится.

В СМИ появились первые подборки фотографий из обновленной Верхней Абхазии. Розовые домики, в стиле грузинского, постреволюционного модерна, счастливые дети, и не менее счастливые семьи тбилиссцев, вынужденных непонятно зачем жить в горной долине. А вот и участники местного ансамбля национальных танцев, у которых из-под сванских платьев выглядывает камуфляж.