Мария Соловьева

Грузия: скатертью дорожка

Грузинские власти в очередной раз устроили скандал на весь мир. На сей раз повод у них более чем достойный, - Россия собирается отремонтировать железнодорожное полотно в Абхазии. Ремонт будет осуществлен силами и средствами России. Это обойдется Москве в 250 миллионов долларов США и командированием 400 военнослужащих железнодорожных войск.

Конечно, Тбилиси понять можно. Ведь ремонт дорог и мостов означает  восстановление Абхазии: без транспортных магистралей полноценная жизнь нынче невозможна. Грузии же гораздо более выгодна слабость республики, номинально входящей в состав страны. Со слабыми вообще гораздо проще разговаривать, диктовать условия, предлагать широкую автономию. Именно страх грузин перед ростом уровня жизни в Абхазии заставляет их звонить на весь мир о российской аннексии и прочих вопиющих безобразиях. Логически это объясняется просто: уж если зажатая в тиски экономических санкций Абхазия стойко отстаивала свое право на независимость, то будут ли хоть какие-нибудь побудительные мотивы для воссоединения с метрополией в лице Грузии, если сама эта метрополия живет не слишком зажиточно? Вот если бы грузины с барского плеча сами начали ремонт дорог, тогда да. Тогда можно. Только, увы, у будущего финансового центра мира (это из официальной экономической стратегии правительства страны определение) денег нет. Да и кто их пустит на абхазскую территорию?

Вопрос с Абхазией для грузин очень болезненный. И его болезненность во многом проистекает из психологических особенностей грузинского мировосприятия. Дело не только в том, что грузины – националисты. Дело еще и в том, что около тысячи лет назад их страна занимала важное положение в кавказском регионе, являясь небольшой империей. Грузины для малых народов Южного Кавказа в свое время (правда, недолгое) значили примерно то же, что римляне для варварских племен. И это знание бередит душу простого грузина. Тем более, что после исторического величия последовали годы жестоких гонений, в результате которых пришлось кланяться русскому царю в ножки и проситься под его сильную руку. Нынче, впрочем, ту историческую ситуацию грузинский народ «благодарно» называет оккупацией.

Так что потеря территорий, связываемых с историческим величием Грузии, потеря влияния «титульной» нации региона, позорное поражение в этнической войне, самими грузинами же и развязанной, - все это составляет значительную часть грузинского массового сознания.

Именно имперское сознание, в котором столь часто упрекают Кремль, мешает грузинам пойти навстречу реальной интеграции с Абхазией. Если бы, к примеру, абхазам было бы это интересно. Но за 15 лет, пока Грузия надувалась от злости и обиды, Сухуми успел вкусить независимости. И плод этот оказался сладок, несмотря на всю его горечь.

Все 15 лет, в течение которых грузины упорно наступали на свои антикварные имперские грабли, развязывая мелкие приграничные стычки, разражаясь фашиствующими выкриками, засылая самолеты-разведчики, требуя экономической и транспортной блокады Абхазии, прошли для них не просто даром, а с большими потерями. Хулиганская тактика запугивания и провокаций расширила пропасть между двумя народами даже больше, чем война.

Сегодня грузинские власти, обвиняющие Россию в преступной починке железной дороги, разрушенной еще во время войны, кстати, самими грузинами, требуют решить проблему переселения беженцев. Дескать, давайте сначала вернем беженцев, а потом уже будем дороги ремонтировать. Удивительно, но Тбилиси, который так настаивает на решении вопроса с беженцами, еще ни разу не предложил отстроить города в Абхазии, разрушенные грузинской артиллерией, денег дать на ремонт или строительство жилья для беженцев. Все это должны сделать абхазы, причем за свой счет.

Иногда складывается ощущение, что в грузино-абхазской войне победила Грузия, а не наоборот. И это тоже отголосок имперского сознания: метрополия не может быть неправой, особенно в конфликте с варварскими провинциями.