Аджарская автономия в реальности прекратила свое существование
Аджария, единственная реальная грузинская автономия на черноморском побережье, отмечает четвертую годовщину местной революции. Именно отмечает, а не празднует. Никаких особых помпезностей не предвидится. Ровно четыре года назад, в эти же дни президент Грузии Михаил Саакашвили изгнал из Батуми «аджарского льва» Аслана Абашидзе и установил контроль над всей фактической территорией Грузии.
Сам Саакашвили о событиях четырехлетней давности хорошо помнит, а потому посетил Батуми с краткосрочным визитом. Президент Грузии пообещал жителям автономии дальнейшее экономическое развитие, а именно, открытие автозавода, шоколадной фабрики и новых гостиниц. Саакашвили не может не любить Аджарию. Он просто обязан относиться к ней трепетно, ведь это самая большая его победа. Победа, которая окрылила его на будущие свершения, которая окрылила все грузинское общество на будущие свершения. Победа над «аджарским львом» показала, что сильная, честная власть способна на все, даже на то, что еще вчера казалось мечтой. А мечтой была Абхазия.
Но это были иллюзии. Иллюзии рассыпаются сегодня, и рассыпаются очень больно для грузинского общества. Но та победа была действительно блестящей победой Саакашвили. Это была победа нового поколения над старым. Это была победа европейской политики над советским обкомом. Абашидзе, несмотря на всю его всеобъемлющую власть в Аджарии, ничего не мог поделать с политиком нового поколения, который играл по совсем другим правилам, в которых Абашидзе ровным счетом ничего не понимал. И Абашидзе, оставив в Батуми даже своего любимого пса, бежал в Москву. Абашидзе проиграл новому грузинскому президенту уже тогда, когда тот только пришел к власти. Он был уверен в своей безграничной власти, был уверен во всенародной любви к нему. Люди в Аджарии и на самом деле поддерживали и даже уважали своего лидера. Но они не хотели играть по его правилам, которые подразумевали феодальную раздробленность Грузии. Они не хотели видеть в Аджарии новый «сепаратистский регион». Поэтому, когда Абашидзе выставил на границе автономии с остальной частью Грузии вооруженные отряды, эти отряды просто разошлись по домам. И Саакашвили не пришлось делать ни одного выстрела для того, чтобы вернуть центральную власть в Батуми.
Абашидзе, правда, переиграл с «независимостью». Когда шеварднадзовский режим в Грузии уже трещал по швам, Батуми стал в полном смысле независим от центральной власти. И Шеварднадзе ничего не мог с этим поделать. Но еще и до того как революция роз появилась на повестке дня в Тбилиси, Батуми стал полностью финансово независим. Абашидзе просто перестал перечислять общереспубликанские налоги в Тбилиси под предлогом того, что центральная власть не выплачивает бюджетникам зарплату. Но Батуми аккумулировал далеко не местные платежи. Под контролем Абашидзе находился таможенный пункт «Сарпи» на границе с Турцией. Это основной терминал, через который проходила большая часть грузино-турецкого товарооборота. Все деньги с него оставались в Батуми. Но и это еще было не все. Крупнейший в Грузии Батумский порт также остался за Абашидзе, как и нефтеперерабатывающий завод расположенный поблизости. Без преувеличения можно сказать, что львиная доля конкурентоспособной грузинской экономики принадлежала Абашидзе.
Естественно, что, располагая такими ресурсами, немудрено было построить в 300-тысячной Аджарии маленькое подобие экономического рая. Раем конечно Аджария не была, но по сравнению с другими, разваливающимися, деградирующими районами Грузии, это был островок стабильности. Денег хватало не только на то, чтобы оплачивать зарплату бюджетникам, но и даже для того, чтобы вести капитальное строительство, например, тоннелей, новых зданий, набережных, про что в Грузии в целом уже давно забыли. Буквально перед «революцией роз» пассажиры поезда Тбилиси – Батуми наблюдали такую картину. Выезжая из столицы Грузии, они видели, что в городе есть свет. Потом вокруг были полные потемки, и только въезжая в Аджарию, свет в домах людей появлялся вновь. Грузия была во тьме, а в Аджарии было все более или менее в порядке. Это была почти другая страна.
Шеварднадзе, конечно, был не в восторге от всего того, что происходило в Аджарии. Но ресурсами, чтобы похоронить «льва» не обладал. Как говорят, они глубоко ненавидели друг друга, и все же когда надо, находили общий язык. Это были люди одной школы, одного поколения, они были равноценны друг другу. Абашидзе тоже имел амбиции пересесть в Тбилиси, но подвинуть Шеварднадзе ему не удавалось. Когда Шеварднадзе понял, что власть теряется окончательно и бесповоротно, он позвонил Абашидзе и попросил сделать такую вещь: попросил, чтобы тот объявил о выходе Аджарии из состава Грузии с тем, чтобы переключить внимание общества на новую проблему и тем самым постараться сохранить себя у власти. Но Абашидзе быть «мальчиком для битья» в общегрузинском масштабе не захотел. Шеварднадзе проиграл, а вскоре проиграл и Абашидзе. «Аджарский лев» переоценил готовность людей жить пусть хорошо, но и почти не в Грузии. Общество предпочло делиться деньгами, но жить в единой Грузии. Именно поэтому Саакашвили неправильно понял свою победу. Одной из первых его фраз после того, как он зашел в кабинет Абашидзе, было: «Следующий кабинет, в который я войду, будет кабинет Багапша». Все грузинское общество поверило в то, что да, вот теперь мы сможем вернуть Абхазию. Аджария вселила надежды на то, что «все у нас получится».
…Если нежиться на батумском пляже, то напротив открывается красочная панорама всего абхазского побережья. Города не видны, но вот горы, ущелья видны превосходно. Кажется, что отсюда просто рукой подать до Абхазии. Смотря на эту живописную картину, президент Грузии давал клятву оказаться в кабинете абхазского президента. Но не случилось. Саакашвили, безусловно, талантливый политик, но не знал, что такое Абхазия, не знал природу этого конфликта, и потому видел возвращение Абхазии в том же ключе, в котором произошло освобождение Аджарии. Ему казалось, что и в Абхазии, как только будет такая возможность, общество сбросит ненавистный «сепаратистский» режим. Впрочем, Саакашвили так думает и сейчас. Просто теперь ему кажется, что главное препятствие не только и не столько в «сепаратистском режиме», сколько в «российской оккупации» Абхазии. И как только российские миротворцы – «оккупанты» покинут границу с Абхазией, так и войдет Саакашвили в кабинет Багапша. Президент Грузии не учел одной принципиальной разницы между Абхазией и Аджарией. В Аджарии грузинское общество, а в Абхазии, нет.
Но ладно, с Абхазией не получилось. Но в Аджарии новая политика нового президента, как ни странно, была полностью заимствована от прежнего руководства. Саакашвили продолжил начатое Абашидзе строительство визитной карточки Грузии. Сегодня грузинский президент любит обращать внимание на то, как изменилась Аджария за годы «свободы». Стало больше фонтанов, покрашенных фасадов. Но надо сказать, что именно этим, наведением внешнего лоска и занимался в первую очередь Абашидзе. И это у него тоже неплохо получалось. Все остальное почти на том же самом месте. Рабочих мест больше не стало. Основной доход дают, как и прежде, таможня и порт, только теперь этими деньгами распоряжаются в Тбилиси.
А потому существование Аджарской автономии утратило всякий смысл. Харизматичного Аслана Абашидзе знало все постсоветское пространство, нынешнего лидера автономии Михаила Махарадзе, лидером назвать не поворачивается язык. Его мало кто знает даже в самой Грузии. Все вопросы решаются непосредственно в Тбилиси, а местные власти все больше похожи на своего рода аппендикс в грузинской вертикали власти.
В отличие от других советских автономий Грузии, Аджарская автономия не основывалась на этническом факторе. Создана она была вполне конъюнктурно, а дальше существовала по инерции. Своего рода начинкой, доказывающей наличие различий между Аджарией и остальной Грузией, были аджарцы, большая часть которых исповедовала ислам. Ничем другим от обыкновенных грузин они не отличались. Но сегодня исламская традиция в регионе практически ушла в историю, идет завершающая стадия процесса христианизации. Поэтому, если не подразумевать под Аджарией своего рода независимую от центра особую экономическую зону, то существование автономии становится бессмысленным.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках