5 мая министерство обороны Абхазии в очередной раз продемонстрировало журналистам обломки еще двух новых беспилотных летательных аппаратов, сбитых над территорией страны накануне. Успокоившийся было скандал вокруг предыдущего беспилотника, сбитого за две недели до этого непонятно кем, то ли ПВО Абхазии, то ли штурмовиком МИГ-29, разгорелся с новой силой. На фоне обострения обстановки вновь прозвучали, причем со всех сторон заявления о готовящейся войне. О стягивании к зоне грузино-абхазского конфликта вооруженных сил противоборствующих сторон.
Грузинская интерпретация понятия «зона грузино-абхазского конфликта» расширяет ее на всю территорию Абхазии. Официальный Тбилиси стремится так именовать Абхазию в целом. На самом же деле это пограничная территория между Абхазией и Грузией. Так что же она из себя представляет? Официально это линия разъединения противоборствующих сторон или государственная граница между Абхазией и Грузией. А также территория шириной по полтора десятка километров в обе стороны от реки Ингури, по которой и проходит граница.
Если вы будете находиться в Сухуми или Тбилиси, то наличие тлеющего, тяжелого конфликта никак не ощутите. В столицах и Грузии и Абхазии течет нормальная мирная жизнь. Но в зоне грузино-абхазского конфликта по обе стороны границы живут десятки тысяч людей, для которых конфликт - это повседневная жизнь. Если будь вы в Тбилиси или в Сухуми начнете ехать в сторону зоны конфликта, то ее приближение вы почувствуете сначала по все более разбитым дорогам, и, в конце концов, по блокпостам миротворцев, которые четко сигнализируют, что ты находишься там, где в любой момент может начаться война.
До начала грузино-абхазской войны 1992-1993 годов здесь по существу никакой границы не было. Граница между Советской Грузией и ее автономией была весьма условна. Когда уже шла война, этот регион оказался от зоны боевых действий очень далеко, и здесь все было более или менее спокойно. Война сюда пришла уже тогда, когда она закончилась во всей остальной Абхазии. 30 сентября 1993 года Вооруженные силы Абхазии вышли к границе с Грузией. С тех пор здесь не просто граница, а граница между двумя воюющими государствами. Местные к этой ситуации приноровились, и поэтому для них здесь до сих пор достаточно условная граница. Хотя до последних лет граница охранялась слабо, и здесь спокойно можно было перегнать автомобиль, оставшись незамеченным. Между деревнями, находящимися на абхазской стороне, и ближайшим грузинским городом Зугдиди без всякого пограничного и таможенного досмотра ходили даже рейсовые автобусы.
В последние годы абхазские военные выставили вдоль границы несколько новых постов, усилили наблюдение, но по-прежнему делают скидку для местных, которые переходят пограничную реку в неположенных местах и часто без документов. Но на машине проехать уже нереально. Официально единственный пограничный контрольно-пропускной пункт работает на главном мосту через Ингури, по которому проходит центральная автотрасса.
Линия разграничения вооружений - это не только миротворческая бронетехника, пограничные посты и другая военная инфраструктура, это еще и масштабная разруха. Когда-то этот регион был процветающим агропромышленным центром. Чай, табак, животноводческие фермы, комбинаты. Сегодня здесь полная безработица. Комбинаты и фермы разграбили, чайные и табачные плантации заросли. Сегодня трудоустроенными являются только сотрудники местных администраций и учителя в школах. Выживает местное население по обеим сторонам границы только за счет домашнего хозяйства и плантаций ореха-фундука.
На самом деле расстояния здесь небольшие. Но ехать от села к селу можно часами. Дороги, как на абхазской, так и на грузинской стороне абсолютно разбиты. Единственные блага цивилизации, которые здесь абсолютно доступны, это очень дешевая грузинская сотовая связь и хорошая, постоянная и тоже дешевая электроэнергия.
Этнический состав населения вне зависимости от того с какой стороны границы живут люди одинаков. На абхазской стороне в Гальском районе тоже живут этнические грузины. Абхазские власти еще в 1999 году предприняли меры по решению самого спорного вопроса конфликта – проблемы беженцев. Было решено в одностороннем порядке обеспечить возвращение грузинских беженцев в Гальский район. Международное сообщество, настаивавшее на таком возвращении и обещавшее всяческую поддержку процессу, отказалось участвовать в этом процессе, так как грузинская сторона заявила о непризнании самого факта возвращения людей. У абхазских властей не оказалось ресурсов не только для того, чтобы создать экономические условия, но и обеспечить элементарный правопорядок. Власть сюда пришла значительно позже, чем вернулись люди.
Сегодня реалии поменялись. Местные власти ремонтируют дороги и школы, международные организации восстанавливают системы жизнеобеспечения. Сегодня в деревнях появилась питьевая вода, металлочерепица и иномарки. Но маршрутки, едущие в деревни с рынка в городе Гали, по-прежнему на всякий случай сопровождают люди с автоматами Калашникова.
Грузинские СМИ почти каждый день сообщают о том, как «абхазские боевики» грабят и убивают грузинских жителей. Но на самом деле уровень криминогенной активности по обеим сторонам границы сегодня не превышает средних показателей. Сегодня уже не грабят автобусы на сельских дорогах и не отбирают урожай орехов, но еще 6-8 лет назад преступность здесь была, по сути, единственной властью.
Все последние 15 лет местное население постоянно живет в страхе. Это сейчас происходит настолько мощная перегруппировка сил игроков в конфликте, что скандал разразился в международных масштабах. Но «локальные» информационные войны ведутся постоянно, и население зоны конфликта их основной заложник. Грузинская телекомпания «Рустави-2», которую здесь принимают в каждом доме, чуть ли не каждый день рассказывает о том, что «абхазские террористы» собираются вырезать население какой-нибудь деревни или уже режут, о том как грабят целые кварталы. Со своей стороны абхазские СМИ постоянно сообщают о готовящейся новой войне. Всем понятно, если она и будет, то будет она, прежде всего, здесь. С другой стороны, местные рады, что война сегодня ведется только в информационном пространстве. Население зоны конфликта пережило два исхода из собственных домов. И в 1999 году, когда власти Абхазии объявили о возвращении беженцев, люди возвращались к руинам. В 1993 году, когда абхазские войска вышли к границе с Грузией, они застали полностью опустевшие деревни. Впоследствии часть этих людей вернулась. Но у разрушенной войной Абхазии не было ресурсов для того, чтобы контролировать весь приграничный регион и вместе с населением пришли настоящие террористы из грузинских бандформирований. Помимо того, что результатами организованных ими терактов стали сотни убитых мирных жителей, абхазских военных и российских миротворцев, они еще и контролировали практически все абхазское приграничье. В 1998 году у них был реальный шанс оторвать весь Гальский район от Абхазии, и они попытались это сделать. Произошла так называемая «шестидневная война», в которой грузинские диверсионные формирования проиграли. В эти дни местное население во второй раз оставило свои дома.
Возможностей у абхазских правительственных войск было больше, чем у грузинских террористических формирований. Но ресурсов для того, чтобы контролировать приграничные районы так и не было. Поэтому, в 1998-2001 годах грузинские диверсионные формирования вновь в значительной степени взяли под свой контроль значительную часть зоны конфликта. Правда, теперь это был больше не «контроль» а «крыша». Диверсанты, называвшие себя партизанами, превратились в обыкновенных бандитов и банально грабили местное население по обе стороны границы. Ни абхазская милиция в Гали, ни грузинская полиция в Зугдиди не могли позволить себе добраться до сел, в которых орудовали уголовники и чем-то помочь местным жителям. Позже возник уже совершенно жуткий симбиоз грузинского и абхазского криминала, который совместно организовывал грабежи, похищения людей, наркотрафик и т.д. Их стычки в борьбе за влияние СМИ по инерции называли терактами.
Ситуация изменилась когда новые грузинские власти в 2004 году расформировали криминальные формирования и провели антикриминальную операцию на своей части зоны конфликта. Несколько позже аналогичные мероприятия были проведены и абхазскими властями. Только это дало возможность создать относительную безопасность в зоне грузино-абхазского конфликта.
Грузинская интерпретация понятия «зона грузино-абхазского конфликта» расширяет ее на всю территорию Абхазии. Официальный Тбилиси стремится так именовать Абхазию в целом. На самом же деле это пограничная территория между Абхазией и Грузией. Так что же она из себя представляет? Официально это линия разъединения противоборствующих сторон или государственная граница между Абхазией и Грузией. А также территория шириной по полтора десятка километров в обе стороны от реки Ингури, по которой и проходит граница.
Если вы будете находиться в Сухуми или Тбилиси, то наличие тлеющего, тяжелого конфликта никак не ощутите. В столицах и Грузии и Абхазии течет нормальная мирная жизнь. Но в зоне грузино-абхазского конфликта по обе стороны границы живут десятки тысяч людей, для которых конфликт - это повседневная жизнь. Если будь вы в Тбилиси или в Сухуми начнете ехать в сторону зоны конфликта, то ее приближение вы почувствуете сначала по все более разбитым дорогам, и, в конце концов, по блокпостам миротворцев, которые четко сигнализируют, что ты находишься там, где в любой момент может начаться война.
До начала грузино-абхазской войны 1992-1993 годов здесь по существу никакой границы не было. Граница между Советской Грузией и ее автономией была весьма условна. Когда уже шла война, этот регион оказался от зоны боевых действий очень далеко, и здесь все было более или менее спокойно. Война сюда пришла уже тогда, когда она закончилась во всей остальной Абхазии. 30 сентября 1993 года Вооруженные силы Абхазии вышли к границе с Грузией. С тех пор здесь не просто граница, а граница между двумя воюющими государствами. Местные к этой ситуации приноровились, и поэтому для них здесь до сих пор достаточно условная граница. Хотя до последних лет граница охранялась слабо, и здесь спокойно можно было перегнать автомобиль, оставшись незамеченным. Между деревнями, находящимися на абхазской стороне, и ближайшим грузинским городом Зугдиди без всякого пограничного и таможенного досмотра ходили даже рейсовые автобусы.
В последние годы абхазские военные выставили вдоль границы несколько новых постов, усилили наблюдение, но по-прежнему делают скидку для местных, которые переходят пограничную реку в неположенных местах и часто без документов. Но на машине проехать уже нереально. Официально единственный пограничный контрольно-пропускной пункт работает на главном мосту через Ингури, по которому проходит центральная автотрасса.
Линия разграничения вооружений - это не только миротворческая бронетехника, пограничные посты и другая военная инфраструктура, это еще и масштабная разруха. Когда-то этот регион был процветающим агропромышленным центром. Чай, табак, животноводческие фермы, комбинаты. Сегодня здесь полная безработица. Комбинаты и фермы разграбили, чайные и табачные плантации заросли. Сегодня трудоустроенными являются только сотрудники местных администраций и учителя в школах. Выживает местное население по обеим сторонам границы только за счет домашнего хозяйства и плантаций ореха-фундука.
На самом деле расстояния здесь небольшие. Но ехать от села к селу можно часами. Дороги, как на абхазской, так и на грузинской стороне абсолютно разбиты. Единственные блага цивилизации, которые здесь абсолютно доступны, это очень дешевая грузинская сотовая связь и хорошая, постоянная и тоже дешевая электроэнергия.
Этнический состав населения вне зависимости от того с какой стороны границы живут люди одинаков. На абхазской стороне в Гальском районе тоже живут этнические грузины. Абхазские власти еще в 1999 году предприняли меры по решению самого спорного вопроса конфликта – проблемы беженцев. Было решено в одностороннем порядке обеспечить возвращение грузинских беженцев в Гальский район. Международное сообщество, настаивавшее на таком возвращении и обещавшее всяческую поддержку процессу, отказалось участвовать в этом процессе, так как грузинская сторона заявила о непризнании самого факта возвращения людей. У абхазских властей не оказалось ресурсов не только для того, чтобы создать экономические условия, но и обеспечить элементарный правопорядок. Власть сюда пришла значительно позже, чем вернулись люди.
Сегодня реалии поменялись. Местные власти ремонтируют дороги и школы, международные организации восстанавливают системы жизнеобеспечения. Сегодня в деревнях появилась питьевая вода, металлочерепица и иномарки. Но маршрутки, едущие в деревни с рынка в городе Гали, по-прежнему на всякий случай сопровождают люди с автоматами Калашникова.
Грузинские СМИ почти каждый день сообщают о том, как «абхазские боевики» грабят и убивают грузинских жителей. Но на самом деле уровень криминогенной активности по обеим сторонам границы сегодня не превышает средних показателей. Сегодня уже не грабят автобусы на сельских дорогах и не отбирают урожай орехов, но еще 6-8 лет назад преступность здесь была, по сути, единственной властью.
Все последние 15 лет местное население постоянно живет в страхе. Это сейчас происходит настолько мощная перегруппировка сил игроков в конфликте, что скандал разразился в международных масштабах. Но «локальные» информационные войны ведутся постоянно, и население зоны конфликта их основной заложник. Грузинская телекомпания «Рустави-2», которую здесь принимают в каждом доме, чуть ли не каждый день рассказывает о том, что «абхазские террористы» собираются вырезать население какой-нибудь деревни или уже режут, о том как грабят целые кварталы. Со своей стороны абхазские СМИ постоянно сообщают о готовящейся новой войне. Всем понятно, если она и будет, то будет она, прежде всего, здесь. С другой стороны, местные рады, что война сегодня ведется только в информационном пространстве. Население зоны конфликта пережило два исхода из собственных домов. И в 1999 году, когда власти Абхазии объявили о возвращении беженцев, люди возвращались к руинам. В 1993 году, когда абхазские войска вышли к границе с Грузией, они застали полностью опустевшие деревни. Впоследствии часть этих людей вернулась. Но у разрушенной войной Абхазии не было ресурсов для того, чтобы контролировать весь приграничный регион и вместе с населением пришли настоящие террористы из грузинских бандформирований. Помимо того, что результатами организованных ими терактов стали сотни убитых мирных жителей, абхазских военных и российских миротворцев, они еще и контролировали практически все абхазское приграничье. В 1998 году у них был реальный шанс оторвать весь Гальский район от Абхазии, и они попытались это сделать. Произошла так называемая «шестидневная война», в которой грузинские диверсионные формирования проиграли. В эти дни местное население во второй раз оставило свои дома.
Возможностей у абхазских правительственных войск было больше, чем у грузинских террористических формирований. Но ресурсов для того, чтобы контролировать приграничные районы так и не было. Поэтому, в 1998-2001 годах грузинские диверсионные формирования вновь в значительной степени взяли под свой контроль значительную часть зоны конфликта. Правда, теперь это был больше не «контроль» а «крыша». Диверсанты, называвшие себя партизанами, превратились в обыкновенных бандитов и банально грабили местное население по обе стороны границы. Ни абхазская милиция в Гали, ни грузинская полиция в Зугдиди не могли позволить себе добраться до сел, в которых орудовали уголовники и чем-то помочь местным жителям. Позже возник уже совершенно жуткий симбиоз грузинского и абхазского криминала, который совместно организовывал грабежи, похищения людей, наркотрафик и т.д. Их стычки в борьбе за влияние СМИ по инерции называли терактами.
Ситуация изменилась когда новые грузинские власти в 2004 году расформировали криминальные формирования и провели антикриминальную операцию на своей части зоны конфликта. Несколько позже аналогичные мероприятия были проведены и абхазскими властями. Только это дало возможность создать относительную безопасность в зоне грузино-абхазского конфликта.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках