Каковы шансы Грузии в Абхазии и Южной Осетии
Антон Кривенюк

Каковы шансы Грузии в Абхазии и Южной Осетии

Территориальная целостность скоро будет беспокоить непризнанные государства, также как сегодня беспокоит все мировое сообщество Косово стало прецедентом, потому что нарушило до сих пор незыблемый принцип территориальной целостности государства. Наивная мысль устроителей нового мирового порядка после Второй мировой войны заключалась в том, что ход развития политической истории человечества можно остановить, раз и навсегда зафиксировав сложившиеся к тому времени границы. Но устроители не учли, что интересы слишком многих были ущемлены, и рано или поздно эти ущемленные поставят вопрос пересмотра границ. Поэтому, идеалистическое представление о территориальной целостности, как о чем-то неприкосновенном, прожило максимум лет двадцать после победы над фашизмом. Когда стало ясно, что принцип нарушается все чаще, мировое сообщество предпочло перенести территориальную целостность в категорию виртуальной реальности. Оно просто наотрез отказалось признавать фактическую реальность, признавая виртуальные юридические границы. Была надежда на то, что бесконечно непризнаваемые государства рано или поздно «сдадутся». Но этого не произошло ни в одном случае. Тем не менее, пока стратегия сохраняется. Только на территории бывшего СССР есть три государства – Молдова, Грузия и Азербайджан, юридическая территориальная целостность которых абсолютно виртуальна. Ни одного дня с момента провозглашения независимости этих государств после распада Союза они не контролировали всю территорию, юрисдикцию над которой за ними признала ООН. Молдова к моменту получения статуса независимого государства не смогла установить контроль над Приднестровьем. Еще до грузино-абхазской войны 1992-1993 годов грузинские власти не контролировали всю территорию Абхазии. И даже в первые, удачные для грузин месяцы войны они контролировали не более 60 процентов абхазской территории. Еще раньше Грузия потеряла контроль над Южной Осетией. А Азербайджан к моменту провозглашения независимости погряз в Карабахской войне, и мало что в этом регионе контролировал. На сегодняшний день, территориальная целостность Молдовы включает в себя контроль над приблизительно 75 процентами обозначенной на картах территории. Грузия контролирует не более 70 процентов. Абхазия - это пятая часть международно-признанной территории Грузии, а Южная Осетия - около десяти процентов. Самые большие потери у Азербайджана - более трети обозначенной на картах его территории контролируют армяне. Именно поэтому «территориальная целостность» в пределах международно-признанных границ стала своего рода национальной идеей для некоторых постсоветских государств. Реально сложившиеся границы этих государств являются не результатом неудачной конъюнктуры или слабости государственных механизмов, а отражают фактические границы социумов, отождествляющих себя с той страной, в которой они живут. На международно-признанной территории Молдовы, «по ту сторону» фактической границы живет русскоязычный симбиоз русских, украинцев, молдаван, который не отождествляет себя с социальным миром Молдовы, и представляет собой другую культурную и ментальную нишу. То же самое и на международно-признанной территории Грузии. В Абхазии преобладает этнически абхазское население, формирующее свою социально-культурную среду, а также русские и армяне, в значительной степени близкие к российскому миру. В целом абхазское общество представляет собой социум, не имеющий ничего общего с грузинским духом и мировоззрением. Примерно та же картина в Южной Осетии, где реальная граница проходит буквально по селам, населенным либо этническими грузинами, либо осетинами. Самая сложная ситуация на международно-признанной территории Азербайджана. Армяне и азербайджанцы не только в культурном смысле разные цивилизации, но это еще и разные религии. Особенность ситуации здесь в том, что армянам удалось сформировать буфер, состоящий из районов, в которых традиционно проживали азербайджанцы. Впрочем, у всех трех признанных государств был исторический шанс повернуть вспять дезинтеграционные процессы. Этот шанс заключался в гибкой, ориентированной на будущее политике. Воевать никто не хотел. Но он не был использован, были войны, которые и стали эпохальным разделом между старым и новым. Шанс и у Грузии в Абхазии, и у Азербайджана в Карабахе был еще и потому, что общины, представляющие их культурную и языковую традицию, в обоих случаях были очень значительны. Если в Карабахе число азербайджанцев превышало пятую часть населения, то в Абхазии, число грузин составляло 40 процентов всего населения. Они были самой большой этнической общиной и вдвое превышали численность этнических абхазов. Но, уходя из Абхазии и Карабаха, грузины и азербайджанцы забирали и свои общины. Новые государства не просто провозгласили независимость и вывесили флаги. Они начали создавать новые социумы, основанные на собственной культуре и мышлении. И представителям вражеского менталитета и культуры было здесь не место. Косово стало прецедентом еще и потому что международное сообщество, признав его независимость, закрыло глаза на его собственные проблемы с территориальной целостностью. Непризнанные государства постсоветского пространства тоже ждут новые проблемы и вызовы. Очень скоро они озаботятся теперь уже своей территориальной целостностью. Ни одно из них не контролирует всей той территории, которая означена на картах, где указываются их границы как автономных образований. Притом, все конституции, всех непризнанных государств указывают свою юрисдикцию в границах бывших автономных образований советского периода. Косово не контролирует сербские анклавы, таким образом, его территориальная целостность неполноценна с самого начала. Приднестровье в расчет брать не будем, в СССР такой автономии не было. Абхазия не контролирует верхнюю часть Кодорского ущелья, около пяти процентов своей территории. Нагорный Карабах не контролирует два района, Мартуни и Шаумян, около четверти всей территории. Правда Карабах компенсирует это существенными территориальными приобретениями за счет собственно азербайджанских территорий, никогда не входивших в состав Нагорного Карабаха. Самое плачевное положение у Южной Осетии, там власти республики контролируют только около половины территории. Под грузинской юрисдикцией остались Ленингорский район и все грузинонаселенные села вокруг Цхинвали. То есть, сегодня пока еще непризнанные государства сталкиваются с той же проблемой, с которой пятнадцать лет назад столкнулись их оппоненты. Они контролируют территорию собственных государств только в той их части, где присутствуют их этносы или социумы. Во время войн 90-х этот вопрос решался чисто технически, когда занималась та или иная территория, оттуда изгонялось чуждое население. Но в силу разных причин никому не удалось достичь максимума, то есть, всю свою территорию высвободить под собственное культурное пространство. Так получилось и в Косово, так получилось и в Абхазии, тем более так вышло в Южной Осетии. А армянам в Карабахе не удалось отвоевать два района, и сегодня там живут азербайджанцы. Сегодня, когда каждое из пока непризнанных государств стремится к признанию и демонстрирует строительство демократических институтов, предпринимать военные походы под лозунгом восстановления территориальной целостности не получается, также как это не получается делать и у признанных их оппонентов. Но люди остались. В Косово осталась 200-тысячная сербская община, которая уже заявила о том, что новое государство для нее пустое место. В Южной Осетии реально живут десятки тысяч грузин. Армяне поступили иначе. Они не оставили на своей территории ни одного азербайджанца. По-другому сложилась ситуация в Абхазии. В верхней части Кодорского ущелья проживает состоящая из нескольких сот человек община сванов (грузинский субэтнос), и ее интеграция никакой ценности для Абхазии не представляет. А вот в Гальском районе живет около 60 тысяч этнических грузин, что составляет пятую часть всего населения Абхазии. Эта часть территории страны, сразу после войны находилась под абхазским контролем, поэтому проблема территориальной целости на нее не распространяется. И политическая самостоятельность жителей региона жестко ограничивается рамками Конституции, которая естественно, не позволяет агитировать либо за отчуждение региона, либо вообще против независимости Абхазии. Вероятно, пересмотр границ все же предстоит. Вряд ли при признании новых государств удастся отделаться автоматическим определением их границ в соответствии с границами советского периода. Скорее всего, основой для новых государственных границ станут фактические границы между Молдовой и Приднестровьем, Абхазии и Южной Осетии с Грузией, и Карабаха с Азербайджаном.