Грузия повторила путь Сербии
Антон Кривенюк

Грузия повторила путь Сербии

Число заявлений разных стран и международных организаций относительно нового витка конфликта этой страны с бывшими автономиями Абхазией и Южной Осетией приблизилось к тому числу заявлений, которое имело место после самопровозглашения независимости Косово.

На последние события, связанные с поручением президента России Владимира Путина правительству  на официальном уровне закрепить взаимоотношения с Абхазией и Южной Осетией, отреагировали Евросоюз, ОБСЕ, США и другие страны вплоть до Литвы, президент которой дружит с главой Грузии Михаилом Саакашвили. С другой стороны баррикады сама Россия, МИД которой предложил Грузии пойти в отношении своих бывших автономий тем же путем что и РФ, и власти самих непризнанных государств.  

Если анализировать реакцию международного сообщества, то Грузия здесь выигрывает очень существенно. Однако последние события вокруг Косово, из-за признания независимости которого международное сообщество раскололось, наглядно продемонстрировали, что вал критики или, наоборот, одобрения того или иного политического действа со стороны мирового сообщества ни на что в итоге не влияет. Таким образом, России ровным счетом ничем не грозит. Российские парламентарии и эксперты много месяцев подряд твердили об этом сомневающимся Кремлю и МИДу.

Если бы в четверг Путин давал не поручение правительству установить официальные связи, а подписал закон, в котором признавалась бы независимость Абхазии или Южной Осетии, то и  в этом случае все проблемы России ограничились бурным международным протестом, не более того. Ровно так и было после самопровозглашения независимости Косово. Бурные протесты Сербии и России закончились без всякого положительного результата. Любая новая политическая реальность не ломается дипломатической риторикой. Поэтому если завтра Москва пойдет дальше и признает, наконец, кавказские непризнанные республики, то апокалипсиса не произойдет.

Ситуация четверга наглядно высветила другую проблему. Россия в своих смелых действиях по отношению к Абхазии и Южной Осетии находится в полном одиночестве. Не удалось не то, что расколоть международное сообщество, а даже получить минимальную поддержку со стороны самых зависящих от России стран. Почему-то в экспертном сообществе и не только России, но и, например, Абхазии в последнее время обсуждается возможность присоединения к начавшемуся процессу Беларуси. Впрочем, пока Минск никак не отреагировал на события четверга, а в целом, возникает вопрос, насколько это вообще нужно. В частности, не так давно министр иностранных дел Абхазии Сергей Шамба заявлял о том, что республике важно добиться признания от России и европейских стран, а не Кубы и Северной Кореи. Вопрос в том, насколько принципиально отличается от Северной Кореи Беларусь?  

Вероятно, России придется искать возможности подключить к новым процессам вокруг непризнанных стран другие государства, чтобы хотя бы внешне продемонстрировать коллективность этого процесса. В данной ситуации на важное место выходит лоббирование своего признания со стороны самой Абхазии (для Южной Осетии в силу иной конъюнктуры этот вопрос не принципиален). В Сухуми уже есть подвижки в этом вопросе, а России не надо проявлять ревность по отношению к альтернативным источникам легитимации Абхазии. Если скажем, МИД России объективно воспринимает ситуацию, то в экспертном сообществе России есть противники многовекторности внешней политики Абхазии.  
Политиков и экспертов на самом деле расколол другой вопрос. Сможет ли Грузия что-то противопоставить новым процессам кроме дипломатического осуждения и поиска международной поддержки?

НАТО, видимо, опасается радикальных настроений в Грузии, поэтому, в своем осуждающем действия России заявлении призвал грузинские власти сохранять спокойствие. Президент Абхазии Сергей Багапш еще в четверг пригласил к себе заместителя спецпредставителя генсека ООН в Грузии Иво Петрова и через него предъявил ультиматум грузинской стороне немедленно вывести из зоны ограничения вооружений (12 километровая линия по обе стороны границы Абхазии и Грузии) введенную туда накануне дополнительную военную технику и людей. Но на самом деле кроме провокаций грузинская сторона вряд ли может что-то противопоставить. Как и Сербия ничего не смогла противопоставить независимости Косово.

Официальный Тбилиси стремится педалировать тему угроз региональной безопасности, возникших вследствие «провокационных» действий России. К этому, по крайней мере, сводится суть последнего заявления внешнеполитического ведомства страны, которое считает, что существует серьезная угроза дестабилизации. Однако для любого разбирающегося в этой теме эксперта понятно, что угроза дестабилизации в этой ситуации может исходить только от Грузии, которой невыгоден нынешний статус-кво в принципе, и процесс легитимации суверенитета Абхазии и Южной Осетии в частности. Поэтому, либо официальный Тбилиси опасается самого себя, либо намекает на возможность какого-то вне дипломатического ответа на возникшую ситуацию.

Нынешний процесс легитимации двух непризнанных кавказских государств в действительности далеко не случаен, и даже не конъюнктурен в связи с ситуацией вокруг Косово. Настало время серьезного разговора о создании реальнодействующей при нынешних стартовых данных системе региональной безопасности, у которой очень трудная задача. С одной стороны, обеспечить безопасное развитие региона, во-вторых, сделать это при неразрешимых этнополитических конфликтах Южного Кавказа. В этой ситуации России приходится выбирать из двух зол меньшее: признание сложившегося статус-кво, который все-таки обеспечивает баланс сил в регионе в последние пятнадцать лет в ущерб отношениям с Грузией. Проще говоря, России невыгодно наличие в регионе двух взрывоопасных конфликтов, России невыгодно вместо одного партнера в лице Грузии говорить с тремя. Но вариант, при котором Грузии удалось бы ликвидировать сразу два, пусть и непризнанных государства абсолютно фантастичен. Поэтому Россия идет по пути наименьшего сопротивления, признавая тот статус-кво, который зарекомендовал себя стабильностью хотя бы в последние пятнадцать лет.