Тема сталинской депортации чеченцев и ингушей, обвиненных в прямом пособничестве гитлеровским оккупантам, ежегодно всплывает, особенно во время празднования в России Дня защитника Отечества. Однако в освобожденном от бандитов Грозном и сегодня все чаще и чаще раздаются голоса о том, что Россия еще не в полной мере понесла ответственность за «геноцид» чеченского народа. Но при этом, ни в Москве, ни, тем более в Грозном, ничего не говорится о той резне, которую устроили представители уже упоминаемых народов в отношении коренного населения предкавказских равнин и предгорий – терских казаков. Таким образом, нам вновь пытаются вколотить в сознание чувство вины даже там, где этой вины русские ощущать не должны.
Между тем, трагические даты, связанные с антирусскими этническими чистками, были организованы на протяжении всего XX века различными национальными и политическими силами.
В ноябре 1917 года в союзе с чеченскими формированиями представители ингушского населения приступили к вытеснению казачьих станиц Сунженской линии, для чего в первую очередь подожгли со всех сторон и разрушили станицу Фельдмаршальскую. Как указывается в воспоминаниях Александра Деникина «Очерки русской смуты», в конце декабря 1917 года чеченцы с воодушевлением крупными силами обрушились на соседей. Грабили, разоряли и жгли дотла богатые цветущие селения, экономии и хутора Хасав-Юртовского округа, казачьи станицы, железнодорожные станции, жгли и грабили город Грозный и нефтяные промыслы. Причем, сплоченный, сильный и отлично вооруженный ингушский отряд грабил всех: казаков, осетин, большевиков, с которыми, впрочем, были в союзе, держали в постоянном страхе Владикавказ, который в январе 1918 года захватили в свои руки и подвергли сильному разрушению. Фактически эти отряды стали ландскнехтами советской власти, ее опорой, не допуская, однако же, проявления ее в своем крае. Одновременно они старались завязать отношения с Турцией и Германией. В августе 1918 года, когда казаки и осетины овладели Владикавказом, ингуши своим вмешательством спасли Терский совет комиссаров, но при этом жестоко разграбили город, захватили Государственный банк и Монетный двор. Они грабили всех соседей: казаков и осетин – во имя «исправления исторических ошибок», своего малоземелья и чересполосицы, большевиков - в уплату за свои труды и службу, кабардинцев – просто по привычке и владикавказских граждан – за их беспомощность и непротивление. Отряды рэкетиров ненавидели все, а они занимались этим ремеслом дружно, широко, организованно. С большим размахом, став наиболее богатым племенем на всем Кавказе.
По словам Деникина, с ингушами были тесно связаны чеченцы Грозненского округа, имевшие старые счеты с терцами. По постановлению Гойтинского съезда они шли с большевиками и получали от них деньги, оружие и боеприпасы. 9 мая 1918 года на Тереке установилась советская власть. В состав Совета народных комиссаров, который возглавил грузинский еврей Ной-Мойше-Буачидзе, вошли преимущественно люди с уголовным прошлым. Совет считал необходимым разрушить военную и экономическую силу терского казачества, которое к осени 1917 года еще имело 12 конных полков, 3 отдельных сотни и 2 пехотных батальона. Это решение было основано на инстинктивном страхе нового правящего класса перед «страшной силой казачества» и его «реакционной ролью» в прошлом. Об этом большевистские ораторы говорили на всех съездах, сопровождая свои речи личными красочными воспоминаниями о «казачьей плети».
Насаждая и поддерживая материально горские Национальные советы, большевики начали тщательно вытравлять остатки казачьего самоуправления. Особым декретом все существовавшие до того времени войсковые части были объявлены распущенными, но исполнение декрета последовало только в отношении казачьих частей, так как в то же время, по предложению большевистского комиссара военных лет Бутырина, собрание «горских фракций» Народного совета постановило организовать сводный отряд «для борьбы с контрреволюцией». Совдепами снаряжались целые экспедиции для поголовного разоружения станиц. За разоружениями следовало полное истощение реквизициями и грабежом, насилиями и убийствами. Весьма примитивный «аграрный закон», принятый на III-м Терском народном съезде, отнимал у казаков земли в пользу крестьян и «исправлял исторические ошибки» в пользу чеченцев и ингушей мерами, крайне элементарными по замыслу и крайне жестокими по исполнению. Так, например, в 1918 году соединенными силами ингушей и Красной армии были разгромлены 4 станицы Сунженской линии, стоявшие поперек пути между горной и плоскостной Чечней: Сунженская, Аки-Юртовская, Тарская и Тарский хутор. Казаки (около 10 тыс. человек) из них были выселены поголовно и с остатками своего добра безоружные потянулись на север без каких-либо определенных перспектив. Они гибли и мерзли по дороге, подвергаясь вновь нападениям и грабежам со стороны горцев. Положение этих чересполосных клиньев, по А.И.Деникину, исторического казачьего населения по Тереку и Сунже было особенно тяжело.
Массовые выселения и расстрелы терских казаков Сунженской линии были организованы большевиками и их горскими «союзниками» в октябре – ноябре 1920 года. Вот что говорил об этом Иосиф Сталин на съезде народов Терской области 17-го ноября 1920 года: «В последнее время, когда мира с Польшей еще не было (до 12 октября 1920г.), а Врангель наступал на донецкий бассейн (с 29 сентября по 10 октября 1920г.), в эту минуту одна часть терского казачества восстала против наших войск в тылу. Я говорю о недавнем восстании Сунженской линии, которое имело целью отрезать Баку от Москвы. Эта попытка временно удалась казакам. Горцы в этот момент оказались, к стыду казаков, более достойными гражданами (Советской) России.
Советская власть долго терпела, но всякому терпению приходит конец. И вот, вследствие того, что некоторые группы казаков оказались вероломными (с точки зрения большевиков - В.А.), пришлось принять против них суровые меры, пришлось выселить провинившиеся станицы и заселить их чеченцами. Горцы поняли это так, что теперь можно терских казаков безнаказанно обижать, можно их грабить, отбирать скот, бесчестить женщин. Я заявляю, что если горцы думают так, то они глубоко ошибаются».
Как шло это выселение, а, вернее, геноцид против казачества, можно узнать из другого документа. Дмитрий Волкогонов в своем исследовании «Ленин. Политический портрет» указывает, что «Феликс Дзержинский в ноябре 1920 года докладывал В.И. Ленину и ЦК: «Сегодня прибыли в Орел из Грозного 403 человека мужчин и женщин казачьего населения возраста 14-17 лет для заключения в концлагерь без всяких документов за восстание. Принять нет возможности ввиду перегруженности Орла…». Ленин поставил резолюцию: «В архив».
Провозгласив 17 ноября 1920 года ликвидацию Терской области, большевики постановили преобразовать ее территорию в «национальные округа», формально объединенные в Горскую АССР. А чтобы обеспечить эти «национальные округа» территорией, Политбюро ЦК РКП (б) еще 14 октября 1920 года под предлогом «ликвидации последствий аграрной политики царизма» приняло постановление, согласно которому наделение землей горцев должно было проходить за счет «кулацкой части казачьего населения». Состоявшиеся на местах весной-летом 1921 года окружные партконференции постановили решать аграрный вопрос на Северном Кавказе путем «отчуждения излишков казачьих земель для постоянного наделения ею безземельных горцев». А чтобы при изъятии «чеченскими и ингушскими» горцами указанных «излишков» казаки, чьи станицы, разумеется, объявлялись сплошь кулацкими, не возмущались, решением Кавказского бюро ЦК РКП (б), которое тогда возглавлял «пламенный революционер-интернационалист» Г.Орджоникидзе, 17 апреля 1921 года 70 тыс. терских казаков в течение суток были выселены со своих родных мест»! 35 тысяч из них были уничтожены по дороге на железнодорожную станцию. Осмелевшие от безнаказанности «горцы» не щадили ни женщин, ни детей, ни стариков. А в опустевшие дома казачьих станиц селились спустившиеся с горных селений семьи «красных ингушей» и «красных чеченцев».
На протяжении 1920-30-х гг., несмотря на установившуюся «Советскую власть» чеченцы и ингуши продолжали заниматься уголовными развлечениями в виде насилий и грабежей, хотя уже и в меньших масштабах, чем в период Гражданской войны. Подробнее об этом можно прочесть в воспоминаниях бывшего прокурора калининградской области И.Петухова «Следствием установлено», многострадальная книга которого в 1984-85гг. изымалась из всех библиотек и уничтожалась по требованию руководителей Чечено-Ингушской АССР.
В годы Великой Отечественной войны на Северном Кавказе, прежде всего, в Чечено-Ингушетии была организована и активно действовала профашистская организация «Особая партия кавказских братьев» (ОПКБ). В числе главных целей ОПКБ назывались: ускорение гибели большевизма на Кавказе во время поражения России в войне с Германией; создание по мандату германской империи на Кавказе «свободной федеративной республики»; выселение из региона русских и представителей других некавказских национальностей и т.д. Ряд членов этих организаций, занимавших в том числе и важные посты в государственных структурах Чечено-Ингушской АССР, были связаны с гитлеровской резидентурой.
О том, к чему привела деятельность предателей из числа чеченцев и ингушей в 1941-1943гг., подробно сообщается в следующей исторической справке, опубликованной осенью 1995 года газетой «Правда России»: «С первых дней Великой Отечественной войны резко активизировались националистические элементы на всей территории Северного Кавказа, в особенности в Урус-Мартановском, Ачхой-Мартановском и Советском районах Чечни. В политдонесениях военному совету СКВО отмечалось, что местное население в основной своей массе не желало участвовать в войне против немецких захватчиков. Не желая участвовать в борьбе с фашистами, местное население при проведении призыва в массовом порядке (63% подлежащих призыву) уклонялось от него. При этом чеченцы и ингуши оскорбили осетинское население, которое было практически полностью мобилизовано, заявили, что если в войну вступит Турция, то они вырежут все русское население. Уклонение от призыва повлекло за собой массовый уход мужского населения в горы и леса, создание вооруженных отрядов численностью 600-700 человек. Их существование в горах было возможно благодаря полной материальной поддержке населения на основе широких родственно-клановых отношений. В некоторых бандах было сконцентрировано довольно значительное количество вооружения, иногда даже артиллеристские орудия и минометы. Уже мобилизованные местные жители организованно, с оружием в руках, массовым порядком дезертировали из воинских частей и вливались в эти отряды. Руководство бандами, как правило, осуществляли бывшие партийные и государственные работники из местного руководства, включая и работников органов НКВД. Причем, это были не единичные случаи, а явления массовые и практические повсеместные. Имели место факты, когда партизанские отряды, созданные из состава местных активистов на случай немецкой оккупации, уходили в горы и вливались в банды. Из состава местного населения, бывших бойцов Красной Армии, добровольно перешедших на сторону противника, были сформированы «Северо-Кавказский Легион», чечено-ингушский пехотный полк, многочисленные карательные отряды. Таким образом, определенно можно говорить о том, что подавляющее большинство чеченцев прямо или косвенно участвовало в антигосударственной подрывной деятельности».
Можно добавить, что чеченские и ингушские отряды представляли из себя не дезертиров, отсиживающихся в горах, а вооруженные бандформирования, совершавшие активные боевые действия: нападения на спецконвои советских войск, налеты на мирные села, убийства и грабежи лиц нечеченской национальности. В качестве ответной карательной меры по приказу Сталина и Берии 23 февраля 1944 года 310 тыс. чеченцев и 81 тыс. ингушей были выселены в Казахстан и Киргизию, а территория ЧИАССР 22 марта 1942 вместе с частью Ставропольского края была преобразована в Грозненскую область.
В период хрущевской «оттепели» чеченцы и ингуши были возвращены на Кавказ, а 9 января 1957 года ЧИАССР была восстановлена. Причем, в качестве «компенсации» в соответствии с хрущевскими указами в ее состав были включены три района, отторгнутых от Ставропольского края и населенных русскими и ногайцами: Шелковской, Наурский и Каргалинский. В старинные казачьи станицы сразу же хлынули возвращавшиеся из казахстанских степей ингуши и чеченцы. Сначала они вели себя тихо, но затем, постепенно проникаясь сознанием того, что равнинные казачьи земли – это тоже «Чечня», а стало быть, их безраздельная собственность, стали вести себя все более агрессивно. Наконец, наступил бурный и переломный 1991 год, когда копившийся годами гнойник прорвался наружу.
23 марта 1991 года в станице Троицкой группой ингушских бандитов был убит учащийся 11-го класса В. Типайлов, пытавшийся защитить от насилия двух русских девочек. 7-го апреля того же года в поселке Карабулак был зарезан атаман Сунженского отдела Терского казачества А.И. Подколзин. Наконец, 28 апреля 1991 года 200 ингушских погромщиков устроили вооруженное нападение на русское население станицы Троицкая и после зверских издевательств убили 6 казаков и несколько десятков ранили. Поскольку это ужасное злодеяние оказалось практически безнаказанным, то русские жители «Ингушетии» и «Чечни» начали в массовом порядке покидать свои места. А через три года началась первая чеченская война…
P.S. Предвидя возможные упреки в разжигании национальной розни, автор напоминает, что в ходе подготовки этого материала использовал исключительно исторические справки и указанные документальные воспоминания. Автор искренне полагает, что у предательства, как и у героизма, нет национальности, поэтому изменники Родины, будь то власовцы, различные ренегаты новейшей эпохи или деятели из националистических формирований Северного и Южного Кавказа заслуживают соответствующей оценки.
Между тем, трагические даты, связанные с антирусскими этническими чистками, были организованы на протяжении всего XX века различными национальными и политическими силами.
В ноябре 1917 года в союзе с чеченскими формированиями представители ингушского населения приступили к вытеснению казачьих станиц Сунженской линии, для чего в первую очередь подожгли со всех сторон и разрушили станицу Фельдмаршальскую. Как указывается в воспоминаниях Александра Деникина «Очерки русской смуты», в конце декабря 1917 года чеченцы с воодушевлением крупными силами обрушились на соседей. Грабили, разоряли и жгли дотла богатые цветущие селения, экономии и хутора Хасав-Юртовского округа, казачьи станицы, железнодорожные станции, жгли и грабили город Грозный и нефтяные промыслы. Причем, сплоченный, сильный и отлично вооруженный ингушский отряд грабил всех: казаков, осетин, большевиков, с которыми, впрочем, были в союзе, держали в постоянном страхе Владикавказ, который в январе 1918 года захватили в свои руки и подвергли сильному разрушению. Фактически эти отряды стали ландскнехтами советской власти, ее опорой, не допуская, однако же, проявления ее в своем крае. Одновременно они старались завязать отношения с Турцией и Германией. В августе 1918 года, когда казаки и осетины овладели Владикавказом, ингуши своим вмешательством спасли Терский совет комиссаров, но при этом жестоко разграбили город, захватили Государственный банк и Монетный двор. Они грабили всех соседей: казаков и осетин – во имя «исправления исторических ошибок», своего малоземелья и чересполосицы, большевиков - в уплату за свои труды и службу, кабардинцев – просто по привычке и владикавказских граждан – за их беспомощность и непротивление. Отряды рэкетиров ненавидели все, а они занимались этим ремеслом дружно, широко, организованно. С большим размахом, став наиболее богатым племенем на всем Кавказе.
По словам Деникина, с ингушами были тесно связаны чеченцы Грозненского округа, имевшие старые счеты с терцами. По постановлению Гойтинского съезда они шли с большевиками и получали от них деньги, оружие и боеприпасы. 9 мая 1918 года на Тереке установилась советская власть. В состав Совета народных комиссаров, который возглавил грузинский еврей Ной-Мойше-Буачидзе, вошли преимущественно люди с уголовным прошлым. Совет считал необходимым разрушить военную и экономическую силу терского казачества, которое к осени 1917 года еще имело 12 конных полков, 3 отдельных сотни и 2 пехотных батальона. Это решение было основано на инстинктивном страхе нового правящего класса перед «страшной силой казачества» и его «реакционной ролью» в прошлом. Об этом большевистские ораторы говорили на всех съездах, сопровождая свои речи личными красочными воспоминаниями о «казачьей плети».
Насаждая и поддерживая материально горские Национальные советы, большевики начали тщательно вытравлять остатки казачьего самоуправления. Особым декретом все существовавшие до того времени войсковые части были объявлены распущенными, но исполнение декрета последовало только в отношении казачьих частей, так как в то же время, по предложению большевистского комиссара военных лет Бутырина, собрание «горских фракций» Народного совета постановило организовать сводный отряд «для борьбы с контрреволюцией». Совдепами снаряжались целые экспедиции для поголовного разоружения станиц. За разоружениями следовало полное истощение реквизициями и грабежом, насилиями и убийствами. Весьма примитивный «аграрный закон», принятый на III-м Терском народном съезде, отнимал у казаков земли в пользу крестьян и «исправлял исторические ошибки» в пользу чеченцев и ингушей мерами, крайне элементарными по замыслу и крайне жестокими по исполнению. Так, например, в 1918 году соединенными силами ингушей и Красной армии были разгромлены 4 станицы Сунженской линии, стоявшие поперек пути между горной и плоскостной Чечней: Сунженская, Аки-Юртовская, Тарская и Тарский хутор. Казаки (около 10 тыс. человек) из них были выселены поголовно и с остатками своего добра безоружные потянулись на север без каких-либо определенных перспектив. Они гибли и мерзли по дороге, подвергаясь вновь нападениям и грабежам со стороны горцев. Положение этих чересполосных клиньев, по А.И.Деникину, исторического казачьего населения по Тереку и Сунже было особенно тяжело.
Массовые выселения и расстрелы терских казаков Сунженской линии были организованы большевиками и их горскими «союзниками» в октябре – ноябре 1920 года. Вот что говорил об этом Иосиф Сталин на съезде народов Терской области 17-го ноября 1920 года: «В последнее время, когда мира с Польшей еще не было (до 12 октября 1920г.), а Врангель наступал на донецкий бассейн (с 29 сентября по 10 октября 1920г.), в эту минуту одна часть терского казачества восстала против наших войск в тылу. Я говорю о недавнем восстании Сунженской линии, которое имело целью отрезать Баку от Москвы. Эта попытка временно удалась казакам. Горцы в этот момент оказались, к стыду казаков, более достойными гражданами (Советской) России.
Советская власть долго терпела, но всякому терпению приходит конец. И вот, вследствие того, что некоторые группы казаков оказались вероломными (с точки зрения большевиков - В.А.), пришлось принять против них суровые меры, пришлось выселить провинившиеся станицы и заселить их чеченцами. Горцы поняли это так, что теперь можно терских казаков безнаказанно обижать, можно их грабить, отбирать скот, бесчестить женщин. Я заявляю, что если горцы думают так, то они глубоко ошибаются».
Как шло это выселение, а, вернее, геноцид против казачества, можно узнать из другого документа. Дмитрий Волкогонов в своем исследовании «Ленин. Политический портрет» указывает, что «Феликс Дзержинский в ноябре 1920 года докладывал В.И. Ленину и ЦК: «Сегодня прибыли в Орел из Грозного 403 человека мужчин и женщин казачьего населения возраста 14-17 лет для заключения в концлагерь без всяких документов за восстание. Принять нет возможности ввиду перегруженности Орла…». Ленин поставил резолюцию: «В архив».
Провозгласив 17 ноября 1920 года ликвидацию Терской области, большевики постановили преобразовать ее территорию в «национальные округа», формально объединенные в Горскую АССР. А чтобы обеспечить эти «национальные округа» территорией, Политбюро ЦК РКП (б) еще 14 октября 1920 года под предлогом «ликвидации последствий аграрной политики царизма» приняло постановление, согласно которому наделение землей горцев должно было проходить за счет «кулацкой части казачьего населения». Состоявшиеся на местах весной-летом 1921 года окружные партконференции постановили решать аграрный вопрос на Северном Кавказе путем «отчуждения излишков казачьих земель для постоянного наделения ею безземельных горцев». А чтобы при изъятии «чеченскими и ингушскими» горцами указанных «излишков» казаки, чьи станицы, разумеется, объявлялись сплошь кулацкими, не возмущались, решением Кавказского бюро ЦК РКП (б), которое тогда возглавлял «пламенный революционер-интернационалист» Г.Орджоникидзе, 17 апреля 1921 года 70 тыс. терских казаков в течение суток были выселены со своих родных мест»! 35 тысяч из них были уничтожены по дороге на железнодорожную станцию. Осмелевшие от безнаказанности «горцы» не щадили ни женщин, ни детей, ни стариков. А в опустевшие дома казачьих станиц селились спустившиеся с горных селений семьи «красных ингушей» и «красных чеченцев».
На протяжении 1920-30-х гг., несмотря на установившуюся «Советскую власть» чеченцы и ингуши продолжали заниматься уголовными развлечениями в виде насилий и грабежей, хотя уже и в меньших масштабах, чем в период Гражданской войны. Подробнее об этом можно прочесть в воспоминаниях бывшего прокурора калининградской области И.Петухова «Следствием установлено», многострадальная книга которого в 1984-85гг. изымалась из всех библиотек и уничтожалась по требованию руководителей Чечено-Ингушской АССР.
В годы Великой Отечественной войны на Северном Кавказе, прежде всего, в Чечено-Ингушетии была организована и активно действовала профашистская организация «Особая партия кавказских братьев» (ОПКБ). В числе главных целей ОПКБ назывались: ускорение гибели большевизма на Кавказе во время поражения России в войне с Германией; создание по мандату германской империи на Кавказе «свободной федеративной республики»; выселение из региона русских и представителей других некавказских национальностей и т.д. Ряд членов этих организаций, занимавших в том числе и важные посты в государственных структурах Чечено-Ингушской АССР, были связаны с гитлеровской резидентурой.
О том, к чему привела деятельность предателей из числа чеченцев и ингушей в 1941-1943гг., подробно сообщается в следующей исторической справке, опубликованной осенью 1995 года газетой «Правда России»: «С первых дней Великой Отечественной войны резко активизировались националистические элементы на всей территории Северного Кавказа, в особенности в Урус-Мартановском, Ачхой-Мартановском и Советском районах Чечни. В политдонесениях военному совету СКВО отмечалось, что местное население в основной своей массе не желало участвовать в войне против немецких захватчиков. Не желая участвовать в борьбе с фашистами, местное население при проведении призыва в массовом порядке (63% подлежащих призыву) уклонялось от него. При этом чеченцы и ингуши оскорбили осетинское население, которое было практически полностью мобилизовано, заявили, что если в войну вступит Турция, то они вырежут все русское население. Уклонение от призыва повлекло за собой массовый уход мужского населения в горы и леса, создание вооруженных отрядов численностью 600-700 человек. Их существование в горах было возможно благодаря полной материальной поддержке населения на основе широких родственно-клановых отношений. В некоторых бандах было сконцентрировано довольно значительное количество вооружения, иногда даже артиллеристские орудия и минометы. Уже мобилизованные местные жители организованно, с оружием в руках, массовым порядком дезертировали из воинских частей и вливались в эти отряды. Руководство бандами, как правило, осуществляли бывшие партийные и государственные работники из местного руководства, включая и работников органов НКВД. Причем, это были не единичные случаи, а явления массовые и практические повсеместные. Имели место факты, когда партизанские отряды, созданные из состава местных активистов на случай немецкой оккупации, уходили в горы и вливались в банды. Из состава местного населения, бывших бойцов Красной Армии, добровольно перешедших на сторону противника, были сформированы «Северо-Кавказский Легион», чечено-ингушский пехотный полк, многочисленные карательные отряды. Таким образом, определенно можно говорить о том, что подавляющее большинство чеченцев прямо или косвенно участвовало в антигосударственной подрывной деятельности».
Можно добавить, что чеченские и ингушские отряды представляли из себя не дезертиров, отсиживающихся в горах, а вооруженные бандформирования, совершавшие активные боевые действия: нападения на спецконвои советских войск, налеты на мирные села, убийства и грабежи лиц нечеченской национальности. В качестве ответной карательной меры по приказу Сталина и Берии 23 февраля 1944 года 310 тыс. чеченцев и 81 тыс. ингушей были выселены в Казахстан и Киргизию, а территория ЧИАССР 22 марта 1942 вместе с частью Ставропольского края была преобразована в Грозненскую область.
В период хрущевской «оттепели» чеченцы и ингуши были возвращены на Кавказ, а 9 января 1957 года ЧИАССР была восстановлена. Причем, в качестве «компенсации» в соответствии с хрущевскими указами в ее состав были включены три района, отторгнутых от Ставропольского края и населенных русскими и ногайцами: Шелковской, Наурский и Каргалинский. В старинные казачьи станицы сразу же хлынули возвращавшиеся из казахстанских степей ингуши и чеченцы. Сначала они вели себя тихо, но затем, постепенно проникаясь сознанием того, что равнинные казачьи земли – это тоже «Чечня», а стало быть, их безраздельная собственность, стали вести себя все более агрессивно. Наконец, наступил бурный и переломный 1991 год, когда копившийся годами гнойник прорвался наружу.
23 марта 1991 года в станице Троицкой группой ингушских бандитов был убит учащийся 11-го класса В. Типайлов, пытавшийся защитить от насилия двух русских девочек. 7-го апреля того же года в поселке Карабулак был зарезан атаман Сунженского отдела Терского казачества А.И. Подколзин. Наконец, 28 апреля 1991 года 200 ингушских погромщиков устроили вооруженное нападение на русское население станицы Троицкая и после зверских издевательств убили 6 казаков и несколько десятков ранили. Поскольку это ужасное злодеяние оказалось практически безнаказанным, то русские жители «Ингушетии» и «Чечни» начали в массовом порядке покидать свои места. А через три года началась первая чеченская война…
P.S. Предвидя возможные упреки в разжигании национальной розни, автор напоминает, что в ходе подготовки этого материала использовал исключительно исторические справки и указанные документальные воспоминания. Автор искренне полагает, что у предательства, как и у героизма, нет национальности, поэтому изменники Родины, будь то власовцы, различные ренегаты новейшей эпохи или деятели из националистических формирований Северного и Южного Кавказа заслуживают соответствующей оценки.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках
