Успех Косова в деле признания независимости очень воодушевил непризнанные государства Южного Кавказа. «Старт дан», прецедент есть. Положительных эмоций по этому поводу в непризнанных странах было много. Но вот сам факт того, что именно Косово первым добилось признания, вызвал вал критики и отрицательных эмоций. В последнее время риторика комментариев политиков, как в Приднестровье, так и в Абхазии и Южной Осетии сводилась к тому, что у Косово было гораздо меньше исторических или политических оснований для получения признания. А в некоторых выступлениях говорилось о том, что Косово - это «лже-государство», добившееся признания на штыках НАТО. Вероятно, во многом экспресс-признание Косово – это, действительно, итог удачного для албанцев расклада геополитической игры. Но от взгляда экспертов и политиков непризнанных стран ускользнула серьезная работа по лоббированию своих интересов, которая была проведена косовскими властями в течение почти десятилетнего периода времени.
Кажется, что Косово получило международное признание суверенитета очень быстро и без особого труда. Но на самом деле Приштине удалось убедить международное сообщество в том, признанию суверенитета нет альтернативы. Непризнанные государства постсоветского пространства в этом отнюдь не преуспели.
С одной стороны, львиная доля успеха Косова заключается в том, что здесь местные власти с 1999 года и до последнего периода времени были ограничены в самостоятельности действий. Регион находился под внешним управлением, и значительная часть работы по формированию системы управления государством была проведена чиновниками ООН, Евросоюза на деньги этих же структур. Это обусловило чрезвычайно быстрый переходный период, и значительно большую, нежели в непризнанных постсоветских странах, эффективность реформирования системы менеджмента экономики и государства. С другой стороны, системы управления государственным механизмом в непризнанных государствах бывшего СССР непрозрачны даже для внутреннего мониторинга.
Другой позитивный опыт, который можно заимствовать у Косово, очень эффективный лоббизм в структурах Евросоюза и среди политической элиты крупнейших европейских государств. По существу, косовской элитой была создана устойчивая система связей и контактов, позволявшая задолго до признания участвовать во многих важных европейских форумах, конференциях и т.д. У Косово было и есть много лоббистов среди известных европейских политиков, с которыми косовары находили общий язык исключительно посредством личных контактов. По сути, еще до признания независимости Косово стало полноценной частью европейского сообщества и это очень помогло потом, когда от европейских государств потребовалось признать суверенитет бывшей сербской автономии. Здесь тоже есть объективные предпосылки успеха. Косово находится почти в центре Европы, и заинтересованность европейских стран в стабильности этой территории очень высока.
Непризнанным странам постсоветского пространства нет смысла тягаться с Косово в динамичности этих процессов, однако массу полезного опыта можно было бы извлечь.
Косово продемонстрировало вообще принципиально другую хронологию государственного строительства. Сначала построение институтов государства и механизмов управления его системами, и уже потом создание собственно государства, органов его власти и атрибутики.
Ряд российских экспертов на последних конференциях задаются вопросом, что именно предстоит признавать России в непризнанных государствах постсоветского пространства, если отбросить геополитическую конъюнктуру и политическую целесообразность. Каковы, условно, КПД этих государств и их потенциал автономного развития? Смогут ли они, вообще, в ближайшей временной перспективе стать в полном смысле слова современными государствами с современной инфраструктурой и модернизированными системами управления?
Почему российские эксперты задают применительно к постсоветским непризнанным странам эти вопросы? Потому что внутренняя динамика процессов в этих государствах абсолютно закрыта. Раздобыть информацию о том, каковы тенденции, скажем, в реформе законодательства или экономической статистике непризнанных государств, практически невозможно. Исключение составляет в определенном смысле лишь Приднестровье. В 2006 году по заказу одной из российских компаний, планировавшей ряд инвестиционных проектов в Абхазии, московское агентство «Финансовая аналитика» провело исследовательские работы относительно возможностей для экономического роста в Абхазии. Задачей исследования было сравнение текущей экономической ситуации в странах с похожими политическими и экономическими показателями. Сравнивались ситуации в Черногории, Палестине, Косово, Приднестровье и Абхазии. По итогам исследования его авторам так и не удалось получить достаточного материала, который бы позволил сделать выводы об общем состоянии экономики Абхазии, ее финансово-кредитной системе, отраслях, динамике развития и т.д. Провести мониторинг состояния экономики Абхазии для специалистов оказалось невозможным.
Проблема не в том, что власти стараются закрыть доступ российских специалистов к информации, а в том, что отсутствует как таковая сама информация, на основании которой можно было бы сделать какие-то выводы. В этом и заключается первый косовский урок, который было бы неплохо усвоить постсоветским непризнанным республикам. Системы управления государством и его институтами должны быть прозрачны и открыты для доступа со стороны международного сообщества. В Приднестровье существует довольно открытая система экономической статистики, есть возможность получить доступ к правовой базе. Но абсолютно закрыты для исследований судебная система, система безопасности, ограничен доступ к ситуации в области прав человека и развития гражданского общества. В Абхазии и Нагорном Карабахе наоборот, широкий доступ к ситуации в области развития гражданского общества, независимых СМИ и т.д., главным образом, оттого, что здесь с этим дело обстоит лучше, чем в большинстве признанных государств СНГ. В Южной Осетии пока кроме вопросов связанных с безопасностью других на повестке дня нет.
На прошедшей не так давно в Москве конференции «После Косово. Содружество непризнанных государств» президент фонда «Свободная Россия», а ранее начальник управления по связям с соотечественниками в Администрации президента России Модест Колеров выразил мнение, что для действенного участия Абхазии в процессе подготовки и Зимней Олимпиаде 2014 года в Сочи необходим принципиально более высокий уровень экономической прозрачности и системы государственного контроля.
Другой важный аспект этой темы - доступ иностранных научно-исследовательских центров и специалистов к развитию систем государственного управления в непризнанных государствах. Старое поколение управленцев в непризнанных государствах, сегодня в большинстве своем вышедшее на пенсию, было уверено, что создать органы власти, значит, создать государство. Более того, этот аргумент ставился в основу переговорного процесса, и наличием органов власти мотивировалась необходимость признать независимость. Абсурд, конечно, но в процессе создания институтов государственного управления их функции слепо копировались с советских образцов, еще лет 15 назад ставших абсолютно неэффективными для управления государством. Сегодня, за редкими исключениями, ситуация не изменилась. Для реформирования этих систем требуются, во-первых, существенные финансовые ресурсы, а во-вторых, соответствующий научный потенциал. Ни того, ни другого в непризнанных государствах нет.
В этом заключается второй косовский урок. Не важно, как и почему, но системы государственного менеджмента в Косово были сформированы в соответствии с сегодняшними стандартами, принятыми в международном сообществе. И сформированы они были европейским научным потенциалом. И если в Косово на соответствии системы государственного управления настаивал Евросоюз, то в Абхазии на этом же будет настаивать Россия.
Кажется, что Косово получило международное признание суверенитета очень быстро и без особого труда. Но на самом деле Приштине удалось убедить международное сообщество в том, признанию суверенитета нет альтернативы. Непризнанные государства постсоветского пространства в этом отнюдь не преуспели.
С одной стороны, львиная доля успеха Косова заключается в том, что здесь местные власти с 1999 года и до последнего периода времени были ограничены в самостоятельности действий. Регион находился под внешним управлением, и значительная часть работы по формированию системы управления государством была проведена чиновниками ООН, Евросоюза на деньги этих же структур. Это обусловило чрезвычайно быстрый переходный период, и значительно большую, нежели в непризнанных постсоветских странах, эффективность реформирования системы менеджмента экономики и государства. С другой стороны, системы управления государственным механизмом в непризнанных государствах бывшего СССР непрозрачны даже для внутреннего мониторинга.
Другой позитивный опыт, который можно заимствовать у Косово, очень эффективный лоббизм в структурах Евросоюза и среди политической элиты крупнейших европейских государств. По существу, косовской элитой была создана устойчивая система связей и контактов, позволявшая задолго до признания участвовать во многих важных европейских форумах, конференциях и т.д. У Косово было и есть много лоббистов среди известных европейских политиков, с которыми косовары находили общий язык исключительно посредством личных контактов. По сути, еще до признания независимости Косово стало полноценной частью европейского сообщества и это очень помогло потом, когда от европейских государств потребовалось признать суверенитет бывшей сербской автономии. Здесь тоже есть объективные предпосылки успеха. Косово находится почти в центре Европы, и заинтересованность европейских стран в стабильности этой территории очень высока.
Непризнанным странам постсоветского пространства нет смысла тягаться с Косово в динамичности этих процессов, однако массу полезного опыта можно было бы извлечь.
Косово продемонстрировало вообще принципиально другую хронологию государственного строительства. Сначала построение институтов государства и механизмов управления его системами, и уже потом создание собственно государства, органов его власти и атрибутики.
Ряд российских экспертов на последних конференциях задаются вопросом, что именно предстоит признавать России в непризнанных государствах постсоветского пространства, если отбросить геополитическую конъюнктуру и политическую целесообразность. Каковы, условно, КПД этих государств и их потенциал автономного развития? Смогут ли они, вообще, в ближайшей временной перспективе стать в полном смысле слова современными государствами с современной инфраструктурой и модернизированными системами управления?
Почему российские эксперты задают применительно к постсоветским непризнанным странам эти вопросы? Потому что внутренняя динамика процессов в этих государствах абсолютно закрыта. Раздобыть информацию о том, каковы тенденции, скажем, в реформе законодательства или экономической статистике непризнанных государств, практически невозможно. Исключение составляет в определенном смысле лишь Приднестровье. В 2006 году по заказу одной из российских компаний, планировавшей ряд инвестиционных проектов в Абхазии, московское агентство «Финансовая аналитика» провело исследовательские работы относительно возможностей для экономического роста в Абхазии. Задачей исследования было сравнение текущей экономической ситуации в странах с похожими политическими и экономическими показателями. Сравнивались ситуации в Черногории, Палестине, Косово, Приднестровье и Абхазии. По итогам исследования его авторам так и не удалось получить достаточного материала, который бы позволил сделать выводы об общем состоянии экономики Абхазии, ее финансово-кредитной системе, отраслях, динамике развития и т.д. Провести мониторинг состояния экономики Абхазии для специалистов оказалось невозможным.
Проблема не в том, что власти стараются закрыть доступ российских специалистов к информации, а в том, что отсутствует как таковая сама информация, на основании которой можно было бы сделать какие-то выводы. В этом и заключается первый косовский урок, который было бы неплохо усвоить постсоветским непризнанным республикам. Системы управления государством и его институтами должны быть прозрачны и открыты для доступа со стороны международного сообщества. В Приднестровье существует довольно открытая система экономической статистики, есть возможность получить доступ к правовой базе. Но абсолютно закрыты для исследований судебная система, система безопасности, ограничен доступ к ситуации в области прав человека и развития гражданского общества. В Абхазии и Нагорном Карабахе наоборот, широкий доступ к ситуации в области развития гражданского общества, независимых СМИ и т.д., главным образом, оттого, что здесь с этим дело обстоит лучше, чем в большинстве признанных государств СНГ. В Южной Осетии пока кроме вопросов связанных с безопасностью других на повестке дня нет.
На прошедшей не так давно в Москве конференции «После Косово. Содружество непризнанных государств» президент фонда «Свободная Россия», а ранее начальник управления по связям с соотечественниками в Администрации президента России Модест Колеров выразил мнение, что для действенного участия Абхазии в процессе подготовки и Зимней Олимпиаде 2014 года в Сочи необходим принципиально более высокий уровень экономической прозрачности и системы государственного контроля.
Другой важный аспект этой темы - доступ иностранных научно-исследовательских центров и специалистов к развитию систем государственного управления в непризнанных государствах. Старое поколение управленцев в непризнанных государствах, сегодня в большинстве своем вышедшее на пенсию, было уверено, что создать органы власти, значит, создать государство. Более того, этот аргумент ставился в основу переговорного процесса, и наличием органов власти мотивировалась необходимость признать независимость. Абсурд, конечно, но в процессе создания институтов государственного управления их функции слепо копировались с советских образцов, еще лет 15 назад ставших абсолютно неэффективными для управления государством. Сегодня, за редкими исключениями, ситуация не изменилась. Для реформирования этих систем требуются, во-первых, существенные финансовые ресурсы, а во-вторых, соответствующий научный потенциал. Ни того, ни другого в непризнанных государствах нет.
В этом заключается второй косовский урок. Не важно, как и почему, но системы государственного менеджмента в Косово были сформированы в соответствии с сегодняшними стандартами, принятыми в международном сообществе. И сформированы они были европейским научным потенциалом. И если в Косово на соответствии системы государственного управления настаивал Евросоюз, то в Абхазии на этом же будет настаивать Россия.
Читайте нас в Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках