Почему Москве надо признать Абхазию

Кто в Москве корректирует Путина: в отношениях с Абхазией Россия продолжает стратегию «окольных путей» Рядом российских СМИ была распространена информация о том, что властями России разработан правовой акт об основах взаимоотношений с Абхазией. По этой информации, документ практически готов и сейчас проходит визирование в администрации президента РФ. Трудно сказать, сознательная ли это утечка информации или нет, но опубликованные подробности документа не оставляют сомнений в том, что выдержан он в духе и букве той политики Москвы в отношении Абхазии, которая проводилась все последние годы. Речь в документе идет о новых идеях в контексте стратегии «фактического признания», основное место в которых занимает открытие российских дипломатических представительств в Абхазии и Южной Осетии. Но называться вещи своими именами по-прежнему не будут. Скорее всего, журналисты получили верную информацию о готовящемся документе, так как они отметили весьма характерный почерк российской стороны – полумеры в вопросах своих взаимоотношений с Абхазией и Южной Осетией. Важное изменение российской политики на абхазском направлении, которое сформулировал президент России Владимир Путин, обратившись к лидерам Абхазии и Южной Осетии, это создание прямых связей с властями республик и решение всех возникающих в этом ракурсе вопросов непосредственно с органами государственной власти Абхазии и Южной Осетии. Впрочем, правильнее назвать это не изменением политики, а признанием сложившихся реалий. Прямые связи и контакты между Москвой и Сухуми имеют место последние лет пять. В этом вопросе Москва, в конце концов, смогла сказать правду. Очевидно, что готовящийся указ идет в развитие этого пути и создаст правовую базу взаимосвязей российских государственных структур с абхазскими. Однако Москва продолжит уже привычную практику игры терминологией. По существу, межгосударственные отношения будут называться чем-то наподобие «расширенных программ по поддержке соотечественников». По существу, посольство России в Абхазии будет называться, например, «координационный центр по поддержке соотечественников», а российские дипломаты, видимо, «координаторами программ». В Москве, похоже, настолько увлеклись идеей «поддержки соотечественников», что готовы всю политику в этом регионе упаковать в эту обертку. Но если говорить серьезно, то отсутствие внятно расставленных акцентов в рамках общепринятых норм межгосударственных отношений несет в себе большой запас нестабильности из-за отсутствия понятных всем точек над «i». И еще заставляет верить тем, кто упрекает Москву в попытках «держать на коротком поводке» Грузию, стремящуюся в НАТО. На самом деле, даже сейчас после признания Косово и в условиях, когда зоны разграничения влияния ведущих держав на Южном Кавказе предельно ясно очерчены, Россия оставляет для Грузии маленький коридор, намекая на то, что «задний ход» все-таки существует, в случае если Тбилиси сменит ориентацию на Север. Именно таким может быть единственное логическое объяснение игры в термины, которой так увлеклись в Москве. Ведь вряд ли кто-то в России серьезно может полагать, что подмена понятий обманет кого-то. На Западе хорошо понимают, что Москва налаживает межгосударственные отношения с Абхазией. Есть еще одно, более тревожное объяснение утечки информации о подготовке указа президента России по Абхазии и Южной Осетии. Это сознательная утечка, призванная воздействовать на Грузию и лишний раз напоминать об опасности признания независимости бывших автономий с тем, чтобы опять-таки снизить пыл Тбилиси на пути в НАТО. Это хуже, так как в таком случае легитимная в России правовая база взаимоотношений с Абхазией так и не будет создана, что несет еще более весомые риски, нежели в первом случае. Политика России в отношении непризнанных государств страдает бессистемностью. Она строится на эмоциях, связанных с удачами, либо неудачами во внешней политике России, амбициях разных политиков, часто заявляющих абсолютно противоположные вещи. К тому же, она сугубо конъюнктурна. То есть, те или иные задачи, реализуемые в тот или иной момент времени противоречат друг другу и не укладываются в общую стратегию. Скорее всего, этой стратегии просто нет. «Домашние заготовки» - эта путинская фраза лучше всего иллюстрирует характер существующей политики. В основе политики России по отношению к Абхазии должно лежать отличное знание существующих реалий и долговременные ориентиры. По сей день, Москва в Абхазии ищет не Абхазию, а Грузию. Вся политика России в абхазском вопросе ориентирована на результат в Грузии. Есть надежда на то, что, в конце концов, под страхом «окончательно потерять» на самом деле давно потерянную Абхазию, власти Грузии скажут: «Ориентация - Север». Но если бы оценка реалий в Грузии строилась не на постсоветских эмоциях и переживаниях, а на научных данных, то стало бы предельно ясно - Грузия в ареале российского влияния не будет присутствовать долгие десятилетия. Ее поворот на Запад имеет долговременный характер. Почему, это другая тема, но вкратце, путь Грузии в Европу - это ценностный выбор всего грузинского общества и его стремление самореализоваться в семье европейских народов. Это слишком фундаментально, чтобы это можно было поломать сменой режима. Россия для Грузии - это колонизм и архаизм. Если конечно не мерить всю Грузию мерилом мнения стареющей тбилисской интеллигенции. Наглядным доказательством вышесказанного является полное отсутствие в Грузии любых весомых пророссийских сил. Попытка их создать или завезти из России - это куча выброшенных на ветер денег и испорченные карьеры и жизни тех грузин, кто согласится участвовать в таком эксперименте. Примеры уже есть. Поэтому, попытка с помощью Абхазии вернуть на «путь истинный» Грузию обречена на провал. Сегодняшние ценностные ориентации грузинского общества выше идеи возвращения Абхазии. Если было бы наоборот, теоретически шансы на достижение задач, ставящихся Россией в Грузии, были бы. Однако лишь теоретически. Попытка рассматривать Абхазию как разменную монету в этой игре тоже не имеет перспективы. Очень интересно было бы задать вопрос российским политикам, которые надеются договориться с Грузией, как они себе представляют «сдачу Абхазии». У них совершенно нет никакого представления о реалиях ситуации в Абхазии и им, вероятно, кажется, что «кнутом и пряником» эту задачу можно выполнить. Кнутом, видимо, будет блокада и военное давление, а пряником - широкие гарантии федерализма в Грузии. Вся проблема в том, что они не поняли, что от наличия или отсутствия признания природа государства не меняется. Для любого государства, и даже для абхазского, независимость - это фундаментальная ценность, которая не подлежит торгу. К тому же, у них короткая историческая память. В 1994-1999 годах, когда Грузия еще не стремилась в НАТО, и не сделала европейский выбор, а напротив, совместно с ельцинскими властями России боролась против «абхазского сепаратизма» жесточайшей блокадой абсолютно разрушенной страны, даже тогда в этой борьбе не удалось достичь победы. А сегодня игра зашла слишком далеко. Сегодня, в отличие от девяностых годов прошлого века Южный и Северный Кавказ окутаны крупными экономическими проектами, главный из которых - Зимняя Олимпиада в Сочи. Сегодня, в отличие от девяностых годов стабильность очень дорого стоит. Поэтому, вряд ли у лыжных трасс Олимпиады кому-то придет в голову проводить «сдачу Абхазии». Сегодня на самом деле России необходима системная, отвечающая реалиям и основанная на здравом прагматизме модель взаимоотношений с Абхазией. В основе этой модели должно быть признание независимости Абхазии - шаг, необходимый сегодня России ровно настолько же, насколько он необходим и самой Абхазии. Признание принципиально и на долговременной основе закрепит законные интересы России в восточном Причерноморье и не допустит в регионе усиления влияния других центров силы, что пока все еще очень актуально.